Something So Good, So Pure

По совету Рейнис, Рейнира сосредоточилась на том, чтобы укрепить связи со своей семьей. Эйгон быстро стал ежедневным гостем в ее комнатах. По крайней мере, раз в неделю он устраивал истерики, пока няньки не были вынуждены отвести его к Рейнире и Висенье. Сначала происходили игры в детской, а после происходили походы в драконью яму, где останавливался Солнечный Огонь. Ей нужно было сблизиться с Хелейной и Эймондом, но всë же они были младше Эйгона, так что пока все было в порядке и не было необходимости волноваться. — Оу, Нира, ты такая милая старшая сестрëнка и такая замечательная мать, – воркует Лейнор, когда возвращается Рейнира в их комнату после того, как сама отнесла спящего Эйгона обратно в детскую. Он растянулся на одном из концов кушетки, когда очень усердно рассказывал о том как он провёл своë утро и как он любит Висенью. В кои-то веки после смерти мамы жизнь кипит и разворачивается как-то по-другому. Она хотела столь необходимого мирного дня после долгого утреннего заседания Малого Совета и безжалостных криков Висеньи прошлой ночью. У ее любимой дочери резались зубки, и она была уверена, что все будут страдать так же сильно, как и она. Так что они с Лейнором провели ночь, успокаивая свою дочь каждые несколько минут и проклиная Деймона за то, что он передал свое настроение его дочери. — Нашей дочери всего год, как же жалко что она не взрослая и не замужняя женщина, - парирует Рейнира, падая на кушетку рядом с ним, уставшая за день, несмотря на то, что солнце все еще высоко в небе. — Разве ты не должен быть на тренировочных площадках? – спрашивает она, положив голову ему на плечо. — Сегодня это меня не интересовало, – отвечает Лейнор, наклоняя свою голову к ее голове. — Даже с сиром Харвином, возглавляющим Городскую стражу, и их обучением? – она удивляется. — Слишком мускулистый, на мой вкус. Он больше соответствует желаниям Лейны, чем моим, – отвечает Лейнор. — Я вижу в нем привлекательность, но, увы, она не для меня. — Он очень привлекательный, – соглашается Рейнира. — Может сир Мика? — Слишком жестокий. — Уиллем Стокворт? — Ты, должно быть, шутишь. — Сир Вайларр? — Потрясающе, но скучно. Никто не хочет умирать от скуки. — Джейсон Ланнистер? — Я скорее упаду на свой меч, чем буду вести с ним беседу дольше, чем несколько минут. По крайней мере, у Тиланда есть какая-то индивидуальность, помимо хвастовства своими драгоценными камнями, но даже разговоры с ним вряд ли проходят мимо того, что делать со своей казной для получения максимальной прибыли. Можно подумать, он понимает, что они не самая богатая семья, а Веларионы лучше разбираются в деньгах. — Эм... может Мейс Флоран? — Ты что, совсем потеряла чувство вкуса, Рейнира? – спрашивает он, оскорбленный именами, которые она упомянула. Пара разразилась приступом смеха. — В городе не осталось хороших мужчин, – говорит Рейнира, когда перестает смеяться. — А что насчет тебя? Кто-нибудь привлек твоё внимание? Мужчина? Женщина? – вновь спрашивает Лейнор. — Я не из тех, кто будет судить. — В ту ночь… Деймон и я, мы дали клятвы друг другу на валирийском. Что я принадлежу ему, а он всегда будет моим. Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы завести любовника, я вспоминаю ту ночь, как он смотрел на меня, что он чувствовал ко мне. – В ее словах есть печаль. Чувство тоски по мужчине, который владел ее сердцем столько, сколько она себя помнила. Желание и влечение к нему не исчезло даже после того, как Рейнира была без него уже почти два года. — Нам не нужны никакие мужчины, – заявляет Лейнор. — Мы всадники драконов, они ничтожны перед нами. – после этих слов они молчат. Но это уютное молчание. Дружеское, неловкое и даже в некотором роде умиротворяюще. Наконец Рейнира вновь начинает разговор: — Как мужчина может лечь с другим мужчиной? Я имею в виду, что я видела, как мужчина сосал член другого мужчины, но помимо этого, как это работает?. Лейнор садится и поворачивается к ней лицом, его бровь приподнята и выражает явное замешательство по отношению к вопросу, который она ему задала. — Где ты видела, чтобы мужчина сосал чужой член? – спрашивает он в ответ. — О Боги, я не могу поверить, что мы ведем этот разговор. Если король услышит, он оторвет мне голову и член за то, что я так вульгарно разговаривал перед его драгоценной дочерью, –простонал Лейнор. — Деймон привел меня в бордель. – Это очевидный ответ, не так много мест, где принцесса могла бы наблюдать, как мужчина сосет член. Это было бы только в борделе, который в большинстве случаев не посещала бы принцесса в компании своего дяди, но они были Таргариенами. Или, по крайней мере, так всегда говорил Лейнор, когда Рейнира говорила ему что-то, что она считает нормальным, он всегда отвечает ей, что это не так. — Не будь такой ханжой, Лейнор. Короля здесь нет, и он никогда не узнает об этом разговоре. А если и так, что с того? Он уже думает, что это ты трахнул меня, что я подарила ему внучку, разговоры о мужчинах, сосущих член, не могут быть хуже всего этого. И это не может быть хуже, чем гобелены, которыми увешаны стены Красного замка. — Ты мне больше нравилась, когда мы были детьми. Никаких разговоров о члене или сексе. Тогда ты гораздо больше была похожа на принцессу, – говорит он. Шутка конечно, Рейнира всегда будет ему нравиться, независимо от ситуации. — Взять мужчину - это то же самое, что взять женщину, но сзади… И это требует еще некоторой подготовки. Много масел и ухода, если ты хочешь, чтобы все было сделано правильно и не навредило твоему партнеру, – свободно объясняет он. — Ты берешь? Или тебя? – задаёт вопросы Рейнира. Любопытство на ее лице было видно как на ладони. — Я предпочитаю брать. Я все еще Дракон, и Дракон берет своë. Но я не прочь, чтобы меня взяли, если это будет подходящий мужчина, – говорит он ей. — А что насчет тебя? Как у вас с Деймоном было? – спрашивает Лейнор, обращаясь к ней. — Так много способов, – вспоминает Рейнира. — Сначала он был на мне сверху, его вес успокаивал и доставлял удовольствие. А потом я оказалась на нем сверху. «Верхом на драконе», как он это назвал. Сзади, когда мы были перед зеркалом, через стол, у стены, а потом он снова был на мне, - перечисляет она почти мечтательно обо всех способах, которыми Деймон овладел ею. Это была чудесная ночь, которая привела к лучшему. — Шесть раз? Между нашим возвращением в спальню и его отъездом на Караксесе утром прошло не более нескольких часов. Он взял тебя шесть раз, и ты каждый раз достигала пика? –недоверчиво спрашивает Лейнор. — Неудивительно, что после этого ты не завела любовника. Я бы тоже не хотел заводить любовника после того, как испытал подобное. — Чего бы я только не отдала, чтобы испытать это снова, – говорит ему Рейнира. Лейнор встает и подходит к столу, чтобы налить им вина. Когда он возвращается к кушетке, то протягивает ей один из кубков. — За Деймона Таргариена и его поразительную мужскую силу, – произносит он тост. — За Деймона, – соглашается Рейнира. После тоста они продолжают праздную беседу, уходя от разговоров о сексе и Деймоне. — Тебя не было на тренировочной площадке брат, – говорит Лейна, входя в их комнату несколько часов спустя. — Захватывающее зрелище, – заявляет она. — Я уверен, что там были захватывающие зрелища, но Рейнира завела здесь гораздо более увлекательный разговор, сестра, – говорит Лейнор. — Более увлекательное, чем сир Харвин без рубашки? Что ж, я заинтригована. Пожалуйста, расскажите мне, что привело вас обоих в восторг. — Сир Харвин в твоем вкусе, милая кузина. Мы обсуждали других мужчин и были с мужчинами. – простое изложение их разговора, но Рейнира действительно говорит Лейне, о чем он был. Никаких упоминаний Деймона. — И вы обсуждали мужчин и без меня? Я оскорблена и обижена. Я хочу поговорить о мужчинах и о том, как Алери, по-видимому, очаровала Джейсона Ланнистера, – надулась Лейна, забирая кубок с вином из рук Лейнор и отпивая из него. — Это было мое! — И что? — Алери и Джейсон Ланнистер? Разве он не невыносим? – недоверчиво спросила Рейнира. Итак, Лейна рассказывает им о том, чему она была свидетелем на тренировочном дворе. Как Джейсон Ланнистер хвастался Бобровым утёсом перед Алери, и как он говорил о своем мастерстве владения мечом. На что Алери спросила его, лучше ли он сира Харвина. — Пожалуйста, скажи мне, что сир Харвин победил, – умоляет Лейнор. — Иначе Джейсон Ланнистер станет еще невыносимее. — Не будь глупцом, Лейнор, конечно, сир Харвин победил. Он пользовался моей благосклонностью, как он мог не победить? – говорит Лейна. Стук в дверь прерывает Лейну, прежде чем она успевает продолжить. — Войдите! – Рейнира говорит достаточно громко, чтобы ее можно было услышать через толстую дверь. Наконец входит Алери с подносом, уставленным сладостями. — Ты очень вовремя, кузина, мы как раз говорили о тебе, – говорит она, жестом приглашая Алери присоединиться к ним. — Надеюсь, только хорошее, – говорит Алери, ставя поднос на стол. — Если ты продолжишь приносить сладости, я всегда буду говорить только хорошее, – говорит ей Лейнор, потянувшись за лимонным пирожным. — Лейна рассказывала нам о дуэли сира Харвина и Джейсона Ланнистера на тренировочном дворе. — Джейсон Ланнистер вообще не великий фехтовальщик, – говорит Алери, присаживаясь на один из стульев. — О, слава богам, – говорит Лейнор, заставляя Алери рассмеяться. — Действительно, как можно быть таким хвастливым, я не понимаю. Но он, кажется, увлечен мной, – говорит Алери. — Вы хотите избавиться от него? Скажи только слово, и я могу попросить его вернуться в свой любимый утëс, –спрашивает Рейнира. — Может быть, он и невыносим, но он хорош собой. Лучше, чем большинство лордов великих домов, – заявляет Алери. Мама хочет, чтобы я нашла хорошую партию. Джейсон Ланнистер - хорошая партия и им будет достаточно легко управлять, если я все сделаю правильно, – говорит она. — Тогда я помогу тебе с этим, если ты так желаешь, – говорит ей Рейнира. — Я всегда буду нуждаться в твоей помощи, кузина, – отвечает Алери с легкой усмешкой на губах и лукавством в глазах.

***

Поскольку он был назван наследником их деда, Визерис знал, что его отношения с Рейнис пострадали из-за этого. Они оставались близки, но не так, как это было когда-то. Возможно, это было связано с потерей Балериона вскоре после этого, он больше не мог подниматься в небо с Рейнис и Деймоном. Он знал, что Рейнис примирилась с Деймоном не на земле, но в небесах, когда они мчались верхом на драконах, на которых когда-то летали их родители. Мелеис когда-то была драконьим яйцом, из которого вылупился дракон Алиссы – матери Визериса и Деймона; Караксес когда-то был драконьим яйцом, из которого вылупился дракон отца Рейнис, Эймона. — Ты звал меня, кузен? - Спрашивает Рейнис, когда сир Эррик привел её в его покои. Он сидит у макета Старой Валирии, держа в руках единственного дракона, который был сломан и починен Алисентой. — Я помню, как вы с Эйммой начали создание города, – отмечает она, беря в руки самую первую часть макета. Это не центральное здание, которое находилось в самой высокой точке модели или в центре, а храм валирийского пантеона. — Как Эймма была взволнована, увидев, как твои рисунки оживают. — Она всегда была моей самой большой сторонницей, – говорит Визерис. — Нет, не была, – говорит Рейнис, присаживаясь напротив него. — Эймма любила тебя и поддерживала больше, чем кого-либо другого, за исключением Рейниры. Но она не была ни твоей самой большой сторонницей, ни самой преданной. – его брови нахмурились при этом, он не мог вспомнить никого, кто поддерживал его больше, чем его Эймма. — Ты помнишь время, когда мы были детьми? – задала вопрос Рейнис. — Как я могу забыть? Я все время бегал за тобой, надеясь, что ты будешь играть, а Деймон - за мной. Отец всегда говорил, что это напоминает ему о детстве, о том, как он бегал за дядей Эймоном, а мама - за ним, - отвечает Визерис, и воспоминания возвращаются к нему. Тогда все было намного проще, никакой тяжести короны, никаких забот, только радость. — Ты всегда больше играла с Деймоном, ему это нравилось, особенно после того, как мама... — Ты был всего на два года младше меня, я тебе не была нужна. Не так, как Деймону. Я говорю это не для того, чтобы обидеть тебя, но я любила его больше, - говорит Рейнис. — Когда дедушка созвал Большой Совет, я умоляла его поддержать меня. Чтобы поддержать мои притязания на трон и притязания моих детей. Знаешь, что он мне сказал? Я люблю тебя, Рейнис, но не больше, чем своего брата. Мой меч принадлежит ему. Ничто из того, что я сказала или сделала, не могло убедить его в обратном. Он собрал для вас армию, не похожую ни на какую другую, большую, чем любая другая. Пока ты был с Эйммой, ухаживал за ней и Рейнирой, Деймон отстаивал твои права, – продолжает она. — Эймма поддерживала тебя больше, чем кто-либо другой, но Деймон всегда был твоим самым большим и преданным сторонником. — Возможно, он и делал это, когда мы были моложе, но теперь он добивается моего трона, права моей дочери, он запятнал ее честь и развратил ее ради моего трона –утверждает Визерис. — Он ищет вашей любви и принятия. Это все, чего Деймон когда-либо хотел. Быть любимым и принятым своей семьей. Взойдя на трон, ты забыл, что именно Деймон сражался за твое право. Не потому, что он хотел этого для себя, а потому, что он любил тебя больше, чем кого-либо другого в мире, потому что ты был его старшим братом, и он сделал бы для тебя все, что угодно. Ты отталкиваешь его, изгоняешь, не веришь не единому его слову, и все же он возвращается. Он каждый раз возвращается домой, – заявляет Рейнис. — Он осквернил мою дочь! — Деймон чувствует зов нашей крови сильнее, чем большинство. Ему было отказано в этом. Ты и я, мы поженились на тех, кого любили, и никто нас не останавливал, они поощряли нас. Бабушка продала его Рее Ройс против его воли. У него не было выбора кроме как брак с женщиной, которую он не любил, с женщиной, которая не понимала его, не заботилась о нем, не знала, как сильно он чувствовал зов Старой Валирии. Она даже не была дочерью кого-то важного, не великого дома, который связал бы с нами королевство, не была богатой, как Веларионы, его брак с Реей Ройс ничего нам не дал, – говорит Рейнис. — Он нашел в Рейнире то, что ты нашел в Эймме, а я нашла в Корлисе. Я согласна, что он поступил не лучшим образом, но он действительно заботится о Рейнире. Так же сильно, как он заботится о тебе. Визерис задаётся вопросом, что бы произошло, если бы он поженил Деймона и Рейниру, как просил Деймон после ночи в борделе. Это был не первый раз, когда кто-то поднимал вопрос о браке Рейниры с Деймоном. Эймма предложила это, когда Рейнире исполнилось восемь и они потеряли еще одного ребенка. — Пусть они поженятся, Визерис. Он будет любить ее и заботиться о ней, и это укрепит ее положение. – тогда он только посмеялся над этим. Он разозлился, когда Деймон попросил руки Рейниры. — Деймон не здесь, сейчас это не имеет большого значения. Рейнира замужем, у нее есть дочь, и он ушел. Не о чем беспокоиться, – заявляет он. — На данный момент да, он ушел. Но он всегда возвращается, Визерис, и он вернется. Потому что он скучает по тебе, Рейнире, по своей семье. Возможно, это произойдет не сегодня, возможно, даже не в ближайшие несколько лет, но это произойдет. Он никогда не сможет остаться в стороне, –говорит ему Рейнис. — Мы поговорим о Деймоне позже, но я позвал тебя не для этого, – говорит Визерис после минутного обдумывания ее слов. — Я буду настаивать на этом, – говорит Рейнис. — Рейнира говорит, что она и Лейнор хотят отправиться на королевскую процессию с Висеньей, посмотреть королевства, – говорит ей Визерис, и ни капельки не удивился, тому что Рейнис и глазом не моргнула и даже не сделала вид, что она здесь не замешана. — Мы говорили об этом во время нашего послеобеденного чая на днях. Послеобеденные чаепития, как говорит ему Алисента, стали обычным делом в садах. Принимаемый Рейнирой и ее фрейлинами, состав гостей меняется каждый день. Иногда это придворные дамы, те, что навещают его или чьи-то мужья, дающие советы. В других случаях это простой народ. Рейнира вершит суд в садах вместе с Рейнис и Амандой Редфорт, рассказывает ему Алисента. Насколько ему известно, Алисента не была приглашена, и она не присутствовала на послеобеденном чаепитии каждый седьмой день. Он думал, что послеобеденные чаепития были пустой тратой времени, но время от времени Рейнира приходила на заседание Малого Совета с идеями и проблемами, которые ей предлагали люди, посещавшие ее послеобеденные чаепития. Хорошие идеи, которые потихоньку начали воплощаться в жизнь, меняют город. Улицы стали чуть чище, детские дома стали чуть больше финансироваться и так далее. — Она хочет взять Эйгона с собой, –говорит ей Визерис. — Я была тем, кто предложил это. Эйгон уже ладит с Рейнирой; они встречаются по крайней мере раз в неделю, если не чаще, когда Эйгон скучает по Висенье. Он был бы невыносим, если бы его оставили здесь, – отвечает Рейнис. — Она также сказала, что вы и леди Редфорт поедете с ней. — Демонстрация единства для Дома Таргариенов. Королева, которая никогда не поддерживала наследника. Наш дом чувствует себя таким разделенным, кузен, я хочу показать всем, что это не так. Если это означает путешествовать по Вестеросу большую часть года, пусть будет так, – говорит Рейнис. — И оба моих ребенка и внучка будут участвовать в процессии. Я буду тем, кто проведет почти год с Висеньей, пока вы с Корлисом будете заниматься скучными делами, такими как заседания Малого Совета и буднями бытия королем. — Ты злая женщина, – говорит Визерис, заставляя Рейнис рассмеяться. Он тоже смеется, и кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как он смеялся вместе с Рейнис. — Умная женщина, кузен. – Визерис вынужден согласиться. Рейнис всегда была самой умной среди них троих. Рейнис умна и свирепа, Деймон дерзок и очарователен, Визерис щедр и дружелюбен. О, как он скучал по тем дням, когда он бегал за Рейнис, в то время как Деймон бегал за ним.