Поттер, ты — заноза в заднице!

      Конечно, идея со спецкурсом от близнецов Уизли "Прикладные заклинания для веселого времяпрепровождения" не могла закончиться хорошо. Насколько разными и нетерпимыми друг к другу ни были восьмикурсники Поттер и Малфой, об этом они подумали совершенно одновременно еще только получив на руки расписание занятий. Драко вообще считал, что от семьи Уизли могут исходить только неприятности. А уж ждать ли от близнецов соблюдения субординации в отношении Слизерина, после того как один из них чудом выжил в Битве за Хогвартс, а другому еще раньше Пожиратели оттяпали ухо? Нет, Драко весьма опасался близнецов Уизли и их спецкурса. "По желанию", но "Вы же понимаете, дорогой Драко, что Вам нужно получить безупречный диплом" — звучал в ушах холодный голос Снейпа. Конечно, Драко записался на все спецкурсы, летом возглавлял небольшую группу слизеринцев, когда ученики и учителя восстанавливали здание школы, а также вступил в благотворительную организацию ненавистной Грейнджер, чтобы по мере сил бороться за права домовиков. Не то чтобы он все это делал только ради идеального диплома, лишь при наличии которого сыну Пожирателей могло что-то светить в магической Британии. Однако Драко не верил, что его простят. Близнецы, Луна Лавгуд, МакГонагалл, "Пророк" или сраный Поттер. Драко может всю жизнь посвятить покаянию и оплате долгов. И может быть даже его простят все эти другие люди. Но как ему простить себя?       Враг Драко Гарри Поттер тоже скептически смотрел на идею "близнецы Уизли — профессора Хогвартса". Проказниками были, проказниками и остались. Скорее всего, все закончится эпидемией рвоты, превращением половины отстроенного замка в болота или чем-то типа того. Но Гарри тоже записался на спецкурс — как он мог обидеть своих друзей, почти братьев?       Катастрофа произошла в первый же учебный день. "Прикладные заклинания" значились в расписании по понедельникам, вечером. Народу на занятия набилось довольно много, отметил Гарри. Значит, не все разделяли его опасения. Ну, хорошо. Оба восьмикурсника Слизерина, Малфой и Паркинсон тоже пришли. Ох уж этот Малфой. Раньше Гарри просто ненавидел его, но прошлый год показал, что слизеринский принц — это не избалованный мерзкий мальчик, свято верный чистокровной теории. Или не столько он. Малфой был...многогранным. Малфой не захотел убивать. Малфой не пожелал даже быть просто посредником в уничтожении Гарри — и это под страхом гнева Пожирателей и самого Волдеморта. Малфой был говнюком, но он не был врагом.       Теперь Гарри было его нестерпимо жаль. Во время суда над Малфоями Гарри имел возможность наблюдения за школьным недругом. Драко Малфой на скамье подсудимых выглядел... Он не выглядел как человек, который хочет избежать наказания. Или как человек, которому безумно страшно. Малфой выглядел в точности, как выглядел в зеркале сам Гарри, когда погиб Сириус. Когда погиб Ремус.       После суда и оправдания Нарциссы и Драко, Гарри подошел к ним в фойе зала заседаний Визенгамота, чтобы отдать Малфою его палочку. Глядя в пол, хриплым голосом Гарри прошептал что-то вроде "Малфой, ты не виноват...". Малфой взглянул на него, не зло, не добро, не равнодушно. Его глаза были еще серее, чем обычно, от печали. От безысходности. Гарри рванул прочь, к Рону с Гермионой, и только подумал — ну почему же он вернул Драко палочку только после оправдательного приговора? Словно сам противоречил своим же свидетельствам на суде.       Сейчас Малфой и Паркинсон заняли заднюю парту в углу аудитории, и не поднимали глаз от пергамента. Гарри скользнул по ним взглядом и уселся рядом с Роном за парту в центре аудитории.       Близнецы в элегантных серых деловых мантиях, с одинаковыми рыжими шевелюрами торчали перед первыми партами точно два подосиновика. Они излучали веселье, анархию и все то, чему, казалось бы, совсем не место в Хогвартсе, даже довоенном, а уж тем более — послевоенном. - Ну что, профессор Фред, поздравляю тебя с возвращением в этот приют скукоты и книжной пыли, — обратился Джордж к брату, воздев руки. - И я тебя, профессор Джордж, поздравляю с нашим новым триумфом. Посмотри-ка на этих наших ученичков, — Фред жестом руки призвал брата полюбоваться на студентов. - Да, я смотрю Фред... И готов снять по десять баллов с каждого факультета за кислые рожи! — Джордж шутливо нацелил палочку на первые ряды. - Смотри-ка, Джордж! — притворно ахнул Фред — Да это же сын нашей матери! - Я не верю очам своим, Фред! Как же его там зовут, посмотри-ка в списке... — Джордж с поклоном подал брату пергамент. - Рональд Уизли, — возгласил Фред, потрясая списком, — к доске!       Рон вытащил свои длиннющие ноги из-под парты, бросил на Гарри страдальческий взгляд "знал же, что так будет" и поплелся к доске под смешки Симуса и шепот девчонок с Пуффендуя.       Гермиона, сидящая через проход, с самого начала лекции сложила руки на груди и взирала на преподавателей с гневом и осуждением. - Слушай, профессор Джордж — сказал Фред, а Джордж тем временем рылся в безразмерной кожаной сумке. — Как ты думаешь, сколько абзацев кляузы для Киски уже успела накалякать вон та вот примерная студентка? — перст Фреда указал на Гермиону.       Гермиона фыркнула и вскочила из-за парты: - Я попрошу вас называть в классе профессора Макгонагалл ее настоящим именем, а не идиотским непотребным прозвищем! - А что непотребного в "Киске"? Самое милое на свете прозвище, — деланно удивился Фред, вынимая у Гермионы из рук пергамент с аккуратной надписью "Директору школы Хогвартс профессору М.Макгонагалл заявление". — Ты смотри-ка, я угадал!       Примерно в таком духе продолжалось все занятие. Рона близнецы заставили раздать каждому студенту по столовой ложке розово-зеленого желе весьма тошнотворного вида. А Гермионе пришлось подкладывать под каждую горку желе салфетку.       Задание было следующее: наложить на фруктовое желе пару заклинаний, вызывающих понос, а потом придать ему вкусный товарный вид. Уизли готовились запатентовать новые Крышесносно-Поносные Мармеладки и хотели, чтобы студенты помогли им в создании и усовершенствовании товара.       Гермиона справилась за полминуты, превратив желе в изящный розовый унитазик с зеленым наполнением и принялась сверлить глазами преподавателей, продолжавших паясничать. На это Джордж предложил ей опробовать труд рук своих на себе. Ну и так далее. Занятие было громким, хаотичным, но ничто не предвещало настоящей беды.       К концу занятия Гарри-таки наложил необходимые чары на неаппетитное желе и превратил его в сносный розовый цветок на зеленом стебельке. И пошел вглубь класса к фонтанчику с водой, отмыть липкие руки и палочку.       Так это и произошло.       Вот Малфой, сгорбленный, смотрит на совершенную мармеладную лодочку, что стоит перед ним на салфетке. Вот Гарри, помывший руки, протискивается между двумя задними партами. А вот Невилл Долгопупс, весь взмыленный, корпит над заданием. Бедный Невилл. Герой войны, протеже Помоны Спраут — а чары все так же ему не даются. Отчаянное, слишком сильное движение палочкой. Магия вырывается на свободу, сжигает желейную массу, рикошетит от спешащих на помощь близнецов — и взрывается где-то между вскочившим со своего места Малфоем и все еще протискивающимся между ним и Невиллом Гарри. Хлопок — и Гарри впечатывается Малфою в спину и задницу, чувствуя сильную боль в... собственном члене. Но орет от боли почему-то Малфой.       Когда сумятица успокаивается, что видят студенты? Золотой Мальчик пытается сдвинуться с места, но орет от боли, ему вторит "а-а-а" Пожирателя Драко Малфоя. Победитель Волдеморта впечатывается обратно всем передом в Пожирателя, поднимается на носки, а Пожиратель сгибается пополам. Только так им больше не больно, в этой недвусмысленной, дикой и позорной позе. Уже слышны первые смешки.       Близнецы Уизли, кажется, впервые в своей жизни лишились дара речи. Гермиона вскочила со своего места и пытается понять, что случилось, на лице Рона крайнее беспокойство, а Паркинсон зажала рот обеими руками и в ужасе пытается взглянуть в опрокинутое вниз лицо Малфоя.       И тут звонкий голос какого-то юного когтевранца с предпоследней парты: - Его член в... его заднице!       И взрыв смеха.       И тут все зашевелились и задвигались, а Драко и Гарри, словно два гигантских спаривающихся насекомых, которые пытаются сбежать от клюва хищной птицы, но не могут прервать выдуманный безжалостной природой половой акт, поспешили вон из кабинета, красные, как помидоры.       В коридоре они замедлились. Оба были в полном шоке и ощущали во всем теле боль и неудобство. Гарри так и был на самых кончиках носков, а Драко так и был согнут пополам. Наконец-то унижение, казалось бы, соответствовало его самоощущению. От этого было...Никак.       Мимо пронеслась Грейнджер, что-то толкуя про Помфри, за ней Уизел. Драко не хотел лечиться, Драко хотел умереть. Пусть хоть так, с членом сраного Поттера в заднице.       Гарри с трудом что-то соображал, балансируя на носках, и то и дело хватаясь за бока Малфоя.       Из кабинета выскочил Фред, накладывая Заклинание левитации, а Джордж стабилизировал в воздухе тела Гарри и Малфоя, чтобы им не было больно. Вчетвером они начали путь в больничное крыло.       Мадам Помфри, выскочившая из своего кабинета вместе с Роном и Гермионой, указала близнецам на дверь отдельной одноместной палаты. Фред и Джордж, сосредоточенные и серьезные, отлевитировали парней до большой кровати и осторожно на нее поместили. В позе "большой и маленькой ложки" тела у Гарри и Драко, наконец, перестали болеть. Оба тяжело дышали, а мысли были зациклены на ощущениях в теле и на воспоминании о взрыве хохота.       Мадам Помфри подскочила к кровати и принялась водить палочкой над телами мальчиков, умудряясь одновременно гневно зыркать глазами в сторону близнецов, объяснявших, что к чему. В дверях мелькнул плачущий Невилл и исчез в коридоре, оттянутый за рукав Симусом. Гарри закрыл глаза.       Через двадцать минут мадам Помфри, уже давно избавившая парней от брюк, накрыла их простыней и устало развела руками: - Мне очень жаль, мистер Поттер, мистер Малфой. Картина запутанная, и я бы не хотела, чтобы важные части ваших тел пострадали. Я пошлю патронуса в Мунго, пусть пришлют лучших специалистов, а я пока посоветуюсь с директором.       И все ушли, точнее, мадам Помфри вытолкала этих всех и закрыла дверь палаты.       В помещении было темно. Волосы Малфоя пахли медом. Некоторое время парни лежали молча, прижимаясь друг к другу, как любовники. А как еще, малейшее движение грозило болью.       Первым заговорил Малфой. - Поттер, блядь, — тихо и придушенно проговорил он. —.... твоя "важная часть тела" — в моей заднице! — он хватил ртом воздух и продолжил уже громче: - Твой гребаный член в моей, блядь, заднице! — и захохотал.       Гарри недоуменно улыбнулся ему в затылок. Кто знал, что Малфой сможет шутить, оказавшись в подобной ситуации...       Малфой продолжал ржать и начал уже задыхаться — и тут Гарри с ужасом понял, что у того просто истерика. Смех перешел в громкий плач и всхлипывания. - Ну, Малфой — растеряно шептал Гарри. Плечи слизеринца тряслись, тот подтянул немного колени к подбородку и Гарри пришлось упереться животом в его задницу. Член засаднило. Гарри положил ладонь Малфою на плечо.       Постепенно Малфой затих и просто тяжело дышал. Гарри поглаживал его плечо.       В палату снова ворвалась мадам Помфри, а с ней две пожилые целительницы. Они убрали простыню и принялись водить палочками над полуголыми вжатыми друг в друга парнями. Целительницы что-то шептали на латыни и качали головами. Потом они все вышли, и до Гарри с Малфоем стали доноситься звуки дискуссии из лазарета, но слов было не разобрать. - Малфой, мне так жаль, — тихо проговорил Гарри, — ну, что мы с тобой попали в такую ситуацию...       Малфой фыркнул. - И даже в этой самой поганой на свете ситуации тебе повезло больше, чем мне, а, Поттер? - Это почему же? — удивился Гарри. - Ну, — продолжил Малфой, и Гарри уловил в его голосе нотки, которые слышал до войны, после войны — ни разу. — Я не знаю, что думает об этом твоя тупая гетеросексуальная башка, но в этой школе полно гомофобов. Оказаться на глазах у всего Хогвартса "снизу" гораздо позорнее в этих условиях, чем "сверху"... Да что там, твое положение и вовсе геройское, как всегда. Трахнул мерзкого Пожирателя в задницу. - Малфой, я не трахал тебя в задницу!.. И мне жаль... Мне жаль, что я не на твоем месте сейчас. - Уверен, Поттер? — Гарри готов был поклясться, что голос Малфоя звучал издевательски. И как он умудряется, даже в такой ситуации... — Готов бы был геройствовать даже под страхом моего члена в твоей дырке?       Гарри промолчал. Малфой явно взбодрился. Ему самому тоже стало чуть-чуть легче. Их вылечат, скандал забудется и все будет хорошо. Война закончилась. Ведь так? - И я не гетеро, Малфой — вдруг вырвалось у него само собой.       Тело, с которым он был скреплен, как детский картонный паззл, застыло.       Блядь, ну словно ящик Пандоры, или как эту старую ведьму там, открылся. - И в сексе я как раз-таки предпочел бы быть снизу. Так что... — Он залился краской. Какого черта он откровенничает тут с Драко Малфоем? Это все его задница, с которой Гарри так надежно теперь скреплен? -...Предпочел бы быть снизу? Ты что, девственник, Потти? — к Малфою, кажется, вернулась вся его былая паскудность с лихвой. Ну а что ему еще делать, с другой стороны, с хуем-то врага в жопе? — смотри, не смей воспользоваться теперешней ситуацией, чтобы это исправить... - Охренел, Малфой? — Гарри кинуло в жар, — если ты что-то способен почувствовать, то ты заметил, наверное, что он... ну, мягкий... — Гарри совсем запутался. Что вообще нужно говорить всяким хорькам в подобной ситуации?! - Пытаешься убедить себя, что я тебя не привлекаю, а, Поттер? - Дело не в этом... (боже почему в этой палате так жарко!) - То есть, привлекаю? - Нет, Малфой! Боже, ты можешь просто спокойно лежать и ждать, когда нам помогут?!       Жалость к Малфою перешла в раздражение. Это же надо быть таким засранцем даже когда все настолько плохо.       Малфой неожиданно затих. Некоторое время он молчал и немного елозил по постели, устраиваясь поудобнее. А потом тихо, без всякого издевательства в голосе сказал: - У меня тоже никогда никого не было. И не так я представлял себе первый раз. - Я тоже, Малфой, — спокойно ответил Гарри ему в затылок. — Мне очень жаль. Мы не будем считать этот ужас своим первым разом. - Мне тоже жаль, Поттер, — ответил, помолчав, Малфой.       Тут дверь снова отворилась и в палату вошли все три целительницы.