Ещё одна ночь🌙

      — Перестань, — наклонившись прямо к её уху, шепнул инквизитор.       Лу подняла свои кристально чистые голубые глаза и непонимающе посмотрела на него:       — Ты о чем?       Изумление в её голосе нельзя было назвать поддельным, но её выдавали глаза. Знай он её меньше, он не смог бы уловить лукавую искорку на их дне, но знакомы они были давно и даже ближе, чем инквизитору иногда хотелось.       — Ты флиртуешь с ним, — он ненавидел себя за каждое сказанное слово, но сделать с собой ничего не мог. Она вызывала ревность даже когда кто-то просто смотрел, как она облизывала губы или громко смеялась чей-нибудь глупой шутке, а ему хотелось сломать челюсть любому, кто не был им.       — Это не запрещено Церковью, — нагло ответила Лу и прибавила, — или на территории Корпуса действуют другие правила?       Они оба знали, что никаких других правил нет, но рядом с инквизитором они должны были быть.       — Вы коллеги. Это может стать помехой в вашей работе в дальнейшем, — инквизитор привел единственный здравый довод, который только мог привести, не выдавая себя.       — Ну, нам это не мешает, — пожала плечами Лу и отвернулась от инквизитора.       Он посмотрел на возвращавшегося в кабинет Кея, а потом на Лу, которая мило улыбалась своему напарнику, и рассвирепел. Он прекрасно видел, что Лу делала это специально, что она следила за его реакцией боковым зрением и получала удовольствие от того, как сильно он бесился. Инквизитор всегда считал себя проницательным и сдержанным человеком, и это было так ровно до того момента, как в его жизни появилась голубоглазая псионичка и их странные отношения. Инквизитор тяжело вздохнул и, придав своему голосу равнодушия, произнес:       — Я предупредил, Лу. Если ваши шашни помешают работе, вы вылетите отсюда. Оба.       Лу не отреагировала, даже бровью не повела на его угрозу, а ведь он не шутил, и это злило. Заставляло давно уже спокойную душу инквизитора вспыхивать от злости. Кей тоже не облегчал ему жизнь. Мягкий и позитивный характер псионика, а также жажда помогать всем и каждому покоряли окружающих, всех, кроме самого инквизитора. Только он один и видел, что под всем этим белым и пушистым Кеем скрывался неуверенный в себе и жадный до чужого внимания человек. Неукротимое желание Кея быть центром всеобщей любви в последнее время всё чаще выливалось в жалкие попытки ухаживать за Лу, что не устраивало инквизитора никоим образом. И сейчас, глядя на то, как псионики улыбались друг другу, обсуждая идеи для дальнейшего расследования убийства, инквизитор из последних сил душил в себе порыв вытолкать Кея за дверь и высказать Лу всё то, что накипело в душе. Но он не был бы собой, если бы позволил себе проявить подобную слабость. Лу с недавних пор стала его ахиллесовой пятой, слабостью, с которой он безуспешно боролся уже много месяцев.       Всё началось на новогоднем корпоративе Корпуса. Дурацкий конкурс, в котором он совершенно не хотел участвовать, стал причиной их первого поцелуя. Если бы не начальство, поощрявшее любые виды развлечений, которые не выходили за рамки приличия и бюджета, и приказавшее ему принять участие в идиотской игре, где люди передают друг другу салфетку ртом, он бы никогда не ввязался в это безобразие. Если бы не дурацкая случайность, по которой Лу уронила салфетку до того как передать ему, они бы никогда не поцеловались, а сейчас он бы не чувствовал всей этой злости, скопившейся в груди. Он бы не срывался в приступы негодования от того, что кто-то был слишком близко к Лу у всех на виду. У него на виду. И он бы по-прежнему отлично выполнял свою работу и не знал бы горя в жизни. Но тот случайный поцелуй всё изменил. Инквизитор попал в совершенно другую вселенную, параллельную той, в которой он существовал в меру счастливым исполнительным работником Корпуса Содействия; он стал постоянно недовольным и расфокусированным. Только Единый знал, сколько раз Инквизитор проклинал свою мысль пообщаться с Лу, как горячо он осуждал свой флирт с ней позже на корпоративе и как жалел о том, что в ту ночь впервые переспал с ней.       Лу была красивой, привлекательной женщиной, и он как наяву видел её раскрасневшееся от алкоголя лицо, искрящиеся от смеха глаза с тонкими, еле заметными стрелками и блеск нежной нюдовой помады на её губах, которой к концу вечера почти не осталось. Инквизитор прекрасно помнил, как сам поцеловал псионичку, стоявшую на открытом балконе в его пиджаке, накинутом на хрупкие плечи. Помнил тот пыл и тот восторг, с которым касался её губ, сжимал в объятиях изгибы стройного тела и жаждал большего. Наверно, в ту ночь он впервые в жизни не смог противостоять искушению. Отринув моральные принципы и корпоративные правила, осуждавшие рабочие романы, он увёз Лу к себе. Они несдержанно целовались в такси, а затем в лифте и возле двери в его жилой блок. Звук закрывшегося дверного замка за их спинами навсегда разделил жизнь инквизитора на до и после. До секса с Лу и после него. И вроде бы ничего такого не произошло, и она на утро не выклёвывала ему мозг, но всё неощутимо изменилось.       Сначала узнавшее отличный способ для расслабления тело начало требовать повторения, затем подключился мозг, подкидывая по ночам особенно горячие сцены их развлечений. По истечении месячной пытки он решился заговорить с Лу и предложить ей повторить их незабываемый эксперимент. Лу неожиданно согласилась, и вторая ошибочно проведённая друг с другом ночь стала ещё более ярким воспоминанием. По итогам ночи номер три он установил, что их друг к другу тянет со страшной силой, сметающей на своём пути деловую этику, классовое неравенство и рациональное мышление. С тех пор прошло много месяцев, но ничего не изменилось. Он продолжал отрицать, что всё вышло за рамки секса без обязательств, а Лу по-прежнему ничего не требовала, но охотно пускала его в свой жилой блок или сама приезжала к нему. По прошествии ещё пары месяцев появилась ревность, яркая, удушающая и неконтролируемая. Чем дольше тянулись их свободные отношения, тем сильнее и агрессивнее становились её вспышки. Инквизитор всегда считал себя уравновешенным и совсем не ревнивым, но осознание того, что Лу свободна проводить ночи не только с ним, заставляло терять контроль и выходить из себя.       — Согласуешь нам задержание? — Лу вывела его из транса не столько своим вопросом, сколько едва заметным прикосновением руки.       Её пальцы всегда были холодными, что делало прикосновение к голой коже особенно приятным. Инквизитору нравилось, когда она прикасалась к нему, особенно в его постели и без одежды. Мгновенно откинув хороводом затолпившиеся мысли о горячих ночах с Лу, инквизитор устало спросил:       — Кого?       — Ты совсем не слушал? — вздохнула Лу и незаметно погладила тыльную сторону его ладони пальцем.       В такие моменты инквизитор терял связь с реальностью. Всё вокруг кроме них двоих переставало существовать, а мир сужался до их тел, находящихся слишком далеко друг от друга и притягивающихся друг к другу словно магнитом. Он посмотрел ей в глаза, всё такие же искрящиеся, как и тогда, на корпоративе, а потом перевёл взгляд на розовые губы, сегодня не скрытые под слоем помады. Лу что-то говорила, что-то важное, то на что он должен был отреагировать, а в его голове опустело настолько, что он не мог правильно воспринимать слова. Дьявол, Лу была идеальной, идеальной женщиной для него. Она закончила говорить, назвав знакомое имя, и выжидающе посмотрела на него. Инквизитор вздохнул, прогоняя мысли о Лу из головы, и сосредоточился на произнесенном в конце имени, имени подозреваемого.       — Я согласовываю задержание, — пришлось сказать фразу полностью во избежании недопонимания со стороны псиоников. Выдавать свою невнимательность не хотелось.       — Отлично, — улыбнулась ему Лу и, убрав свои пальцы от его ладони, ухватила Кея за плечо. — Идём, чем быстрее мы закончим, тем быстрее отправимся по домам.       Инквизитор видел, как млел Кей от любого проявления внимания Лу, а его довольная рожа вызывала нерациональное желание разбить ему лицо. "Нельзя опускаться до насилия", — повторил про себя свою мантру инквизитор. Никто в Корпусе и понятия не имел, что между ним и Лу происходило по ночам, и он не намерен был предавать это огласке. Инквизитор проводил их взглядом до двери, галантно распахнутой Кеем перед напарницей. Лу на секунду замешкалась в проёме, кинув взгляд в его сторону:       — До свидания, месье инквизитор.       Лу обезоруживающе улыбнулась ему, а он застыл, как последний идиот, как мальчишка, впервые заполучивший внимание от понравившейся ему девочки. Лу обиженно поджала губы, как делала всегда, когда была недовольна его поведением. Он знал это потому, что их чисто постельные отношения в последние несколько месяцев медленно приобретали оттенок сожительства. Лу расползалась по его жизни как раковая опухоль, давая метастазы в его работу, его дом, его мысли и мечты. Сначала в его жилом блоке появилась щётка Лу, потом сменное белье и одежда. А потом к своему ужасу он начал привыкать к тому, что Лу находилась рядом не только ночью, но и по утрам, а иногда оставалась и до обеда, но никогда не проводила с ним несколько дней.       Не придумав ничего лучше, инквизитор поднял руку в прощальном жесте. Лу нахмурилась и скривила губы, и он знал, что ему придётся вымаливать прощение ласками, хотя каждый раз обещал себе, что эта ночь будет последней. И каждый раз он не сдерживал обещание. Кей буркнул что-то на прощание и закрыл за собой дверь, оставляя инквизитора наедине со своими мыслями.