Ещё одна ночь🌙

      Он долго сидел в своей машине возле её жилого блока, сжимая в руках руль и не решаясь подняться к ней. Он не был трусом и не боялся трудностей, но не понимать, что такой мезальянс, как у них, не приведёт ни к чему хорошему, не мог. Обнародуй он связь с псионичкой, в первую очередь это отразилось бы на его карьере. При текущей системе власти движение вверх по карьерной лестнице при наличии подобной связи ему будет закрыто. Инквизитор, не выпуская руля из рук, уложил на него голову. Мысли роились в голове как перепуганные и агрессивные пчелы. Некоторые из них даже не удавалось додумать до конца. Единственная мысль, которая красной линией и жирным шрифтом шла сквозь остальные, была мыслью о том, что так продолжаться не может. Инквизитор не может гробить свою жизнь и свою карьеру из-за непонятного происхождения страсти к псионичке. "Не должен", — поправил он себя. А что и кому он был должен, он знал с самого детства, и с самого малого возраста жизнь не представлялась ему чем-то сложным. Его рост как личности и как работника был определён практически при рождении. Но одна-единственная женщина могла разрушить всё, к чему он стремился и чего желал.       Одна-единственная псионичка заставляла задуматься о том, что вся эта важная работа в шикарных пыльных кабинетах ничего не значит, если дома не ждет любимая женщина. И был ли этот карьерный рост настолько важен в его жизни, чтобы перешагнуть через собственное призрачное счастье, раздавить свои чувства и идти наверх? Слишком часто в последнее время он ставил на весы службу в Корпусе, противопоставляя им только Лу, а они так часто колебались, не перевешивая однозначно в одну сторону, что в голове никак не укладывалась ни старая, ни возможно новая картина мира. Инквизитор поднял голову и выглянул в окно своей машины: свет в жилом блоке Лу уже погас, а он так ни на что и не решился. Это не значило, что он не мог пойти и позвонить в ее дверь, но и не гарантировало, что свет погас, потому что она решила пораньше лечь спать. Мысль о том, что Лу проводила время не в одиночестве, помогла решиться на активные действия.       Поднимаясь по лестнице, инквизитор гадал, что ждёт его за электронной дверью жилого блока Лу. На звенящую трель звонка долго никто не реагировал, и инквизитор бы усомнился в том, что псионичка была дома, если бы своими собственными глазами не видел свет в её окне. Он повторил звонок второй раз и третий; на четвёртый раз за дверью послышалось движение и чей-то мужской голос недовольно заявил из-за двери:       — Проваливай, кем бы ты ни был.       Мысли тут же разбежались из головы, оставляя пугающую пустоту, в висках запульсировало, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. Незнакомец, которого он даже не видел за дверью, уже стал врагом. Дверь откатилась в сторону, открывая вид на полуголого парня со взъерошенными каштановыми волосами и карими телячьими глазами. Увидев инквизиторскую форму, парень растерял свой пыл. Инквизитор, в свою очередь, едва сдержал порыв со всей дури вмазать по смазливому лицу незнакомца. Нужно было держать себя в руках, чтобы не выглядеть полным идиотом в глазах Лу. Сама она уже спешила к двери, натягивая на себя футболку. Его собственную футболку, оставленную им на всякий случай. Инквизитор не произнес ни слова, наблюдая за тем, как Лу, не дойдя до него пару шагов, замерла в дверном проёме, глядя на него в ответ. Лу скрестила на груди руки и плечом привалилась к косяку, перекрывая доступ к себе домой. Впускать его никто не собирался.       Смазливый парень, стоявший рядом, сразу смекнул, что невольно оказался между двух огней, и что этих двоих людей перед ним связывало не просто поверхностное знакомство, а крепкая романтическая связь. Очевидно, посчитав, что связываться с инквизитором не имеет смысла, незнакомец отступил назад, давая возможность войти внутрь. Инквизитор тут же воспользовался брешью в обороне и шагнул вперёд. Лу тоже пришлось посторониться. Инквизитор заметил, как она нахмурила брови и сжала губы в тонкую линию, злясь на его наглость.       — Зачем ты пришёл? — спросила Лу, враждебно глядя на него.       Можно было бы сказать правду — соскучился, но тогда он бы признал, насколько важна она для него.       — Хотел увидеться, — полуправда звучала лучше для самолюбия, — и по делу переговорить.       Лу скептически подняла на него бровь:       — Мог бы предупредить или дождаться утра.       — Не подумал, что ты будешь занята.       Инквизитор ещё раз окинул взглядом незнакомого парня, на этот раз рассмотрев чуть внимательнее. Телосложением они были похожи, но инквизитор был выше на полголовы. Несостоявшийся любовник Лу, почувствовав, что незваному гостю не рады, внезапно осмелел:       — Так может, дело подождёт до утра?       Парень неспешно подошёл к Лу и обнял её за плечи. Лу злобно зыркнула на него и раздраженно повела плечами, сбрасывая руку с плеч. Под неодобрительными взглядами инквизитора и Лу незадачливый любовник как-то съежился и, поспешно ретировавшись вглубь жилого блока, начал одеваться. Две пары глаз одобрительно наблюдали за ним.       — Могла бы сказать, что у тебя есть парень, — обиженно произнес незнакомец и, с силой хлопнув дверью, ушёл.       — Ты доволен? — спросила Лу, обращаясь к инквизитору.       Её голос звучал недовольно, но не с таким раздражением, которого он мог ожидать.       — Вполне, — не стал скрывать он.       Лу прошла на кухню, инквизитор последовал за ней.       — Кофе хочешь?       — Было бы неплохо.       Он не планировал оставаться, особенно после того, что увидел, но и уходить не хотелось.       — Так зачем приехал? — Лу повторила свой вопрос.       — Мой ответ не изменился с прошлого раза, — ответил инквизитор.       Она хмыкнула в ответ. Воцарилась тишина.       — Парень был симпатичным, кстати говоря, — сказала Лу с упрёком.       — Я заметил, — откликнулся инквизитор.       — А ты его спугнул.       Он знал, что Лу не сожалела: таких одноразовых партнёров она с лёгкостью могла находить каждый день. К тому же, у неё всегда был он.       — И не раскаиваюсь в этом, — не стал скрывать инквизитор.       — Я не сомневалась, — улыбнулась Лу и совершенно неожиданно для инквизитора предложила, — останешься?       — Парнишки тебе не хватило? — вопросом на вопрос ответил инквизитор.       — Мы не успели толком начать, — Лу снова растянула губы в улыбке и подошла к нему. — Так что, остаешься?       Он принял решение молниеносно, ещё когда она спросила в первый раз. И уже не сомневался в его правильности.       — Останусь, — ответил инквизитор и, притянув к себе Лу, поцеловал.       В его футболке она смотрелась правильно, её тёмные брюки не вызывали диссонанс с его одеждой. Инквизитор с удовольствием отметил, что раздеть её случайный парень не успел, а, значит, ничего серьёзного между ними не было. Он самодовольно улыбнулся и, ухватившись за край своей футболки на её теле, потянул вверх. Лу послушно подняла руки: мягкая ткань скользнула по животу, груди, немного запутавшись на шее, но чуть больше усилий помогли ей окончательно соскользнуть. Инквизитор внимательно разглядывал обнаженное тело Лу, ища следы того, другого парня, который трусливо сбежал, как только замаячили трудности; но он сам не такой. Он не бежал уже многие месяцы, хотя не сказал бы, что не пытался. Как бы он себя ни уговаривал, он не смог превратить её из удовольствия в трудность. Радовало, что на нежной светлой коже не осталось и следа от случайного знакомого, и это питало самолюбие. Инквизитор довольно усмехнулся, Лу принадлежала ему, и никто другой не мог оставлять на ней следы, кроме него, разумеется.       — Что увидела Святая Инквизиция на мне? Неужто отметки Искусителя? — заигрывающе спросила Лу.       Он знал, ей нравился его пристальный взгляд, с жадностью ревнивого собственника скользящий по ней.       — Ты сама искушение, — признался он, проводя пальцами по изгибам ее тела.       Они оба знали, что Лу — единственный запретный плод, к которому инквизитор стремился в любое время, в любом состоянии, и которым не намерен был делиться ни с кем. Лу, довольно улыбнувшись, повернулась к нему спиной. Его пальцы скользнули от выступающих шейных позвонков до застёжки бюстгальтера, коротким движением заставив крючки и петли разойтись в стороны. Лу посмотрела на него через плечо, и он заметил лукавые искорки в её глазах. Она прекрасно знала, как действовала на него, и он бы не удивился, узнав, что и обо всех его метаниях она знала тоже. И это делало ее в его глазах только прекраснее и желаннее.       Лу неспешно повела плечом, заставляя лямку игриво соскользнуть, а когда инквизитор вознамерился прикоснуться к ней, шагнула прочь. Лёгкое разочарование разлилось в крови, но он быстро понял — Лу дразнила его. На её лице появилась довольная улыбка: он подчинялся ей, и это доставляло удовольствие. Лу скинула ненужную деталь гардероба и скользнула к кровати. Инквизитор шагнул за ней следом, загипнотизированный её красотой. Он шёл за ней, как заблудший в океане моряк на зов сирены, который знал, что её зов губителен, но не отступал. Жалобно скрипнули поддоны, служившие Лу кроватью, и инквизитор сухо сглотнул, смотря, как она расправляется со своими брюками и отбрасывает их прочь. Ворот собственного пиджака показался тесным, впился в горло, не позволяя дышать. А дышать хотелось глубоко и шумно; инквизитор рванул верхнюю пуговицу из петли и дёрнул за язычок молнии. Ткань разъехалась, позволяя вдохнуть. Он бросил взгляд на Лу, ища одобрения на её лице.       Лу, откинувшись на руки, довольно смотрела на него, а значит, он все делал правильно. Лукавые искры в её глазах сменились глубокой заинтересованностью, и этот ее голодный раздевающий взгляд только добавлял остроты ощущениям. Пиджак упал на пол бесформенной кучей. Инквизитор взялся за ремень, но предварительно кинул взгляд на Лу, сверяясь с её желаниями. Она едва заметно покачала головой: это означало, что следующей следовало снять футболку, а не штаны. Резко выдернув футболку из-под пояса брюк, инквизитор помедлил, снова посмотрев на Лу. Она в нетерпении кусала губу, сосредоточив взгляд на его животе. Он знал, ей нравилось смотреть на его кубики пресса. Дальше спешить не следовало, ему тоже нравилось её дразнить. Он поднял футболку вверх, закусил её край зубами, напряг натренированные мышцы, подчеркивая рельеф мускулов, и провел ладонью по животу. Реакция Лу превзошла все ожидания, он даже на расстоянии заметил, что она задышала чаще, а её колени дернулись, в тщетной попытке соединиться. Лу была умной девочкой и выдавать свою чрезмерную заинтересованность в нем не хотела, но он знал: её тянуло к нему так же, как и его к ней.       — Продолжай, — воодушевленно потребовала псионичка, устраиваясь поудобнее.       Инквизитор усмехнулся, по её понизившемуся голосу он точно мог сказать, что делает всё правильно, чтобы полностью завладеть вниманием Лу. На краю сознания мышкой проскользнула радостная мысль, что ушедший несолоно хлебавши парень не мог знать, как правильно обращаться с Лу. Не став больше тратить время на футболку, инквизитор быстро стянул её и откинул куда-то назад. Глаза Лу потеряли свою голубизну, став темными и похотливыми. Инквизитору она такой нравилась даже больше, чем строгой, как на работе, или игривой, как где-то в клубе. Взгляд Лу жадно скользил по его телу, почти физически ощущаясь на коже, и это распаляло тело и фантазию. Он проказливо улыбнулся и потянул ремень из шлёвок. Мозг услужливо подкинул картинки из давно забытых фильмов, где мужчины-стриптизеры изгибались перед зрителями, выставляя в выгодном свете рельеф своих тел. Он никогда не делал ничего подобного ни для одной из своих бывших девушек, но на Лу хотелось произвести впечатление так, чтобы в её мыслях не осталось никого, кроме него. Всё её внимание должно было принадлежать ему сейчас, сегодня, завтра, а при идеальном развитии событий — всегда.       Он огляделся в её жилом блоке и, приметив опору винтовой лестницы, напоминавшую пилон, направился к ней. Чувство неловкости ненадолго охватило его, заставив притормозить, но, оглянувшись на Лу, он заметил, с каким нетерпением она ожидала его дальнейших действий. Стеснение отошло в сторону; ради того, чтобы порадовать ее, он был готов совершать любые глупости. Лу в нетерпении подалась вперёд, будто желая стать ближе готовящемуся представлению. Её потемневшие глаза лихорадочно блестели и постоянно бегали от его лица до темной дорожки волос, выглядывающей из-под брюк. Это возбуждало, заставляло кровь бежать по венам быстрее и чувствовать себя как никогда живым. Инквизитор потянул за ремень, стягивая его плотнее вокруг бёдер, чтобы легче было вытащить язычок пряжки. Одно движение, и концы ремня повисли, больно хлестнув по бедрам.       Лу хихикнула и, не сдержавшись, поднялась на ноги. Инквизитор с восхищением смотрел, как она шла к нему, покачивая бёдрами. Гибкая и грациозная, как дикая кошка, Лу двигалась завораживающе. Воздух искрил напряжением, дышать становилось тяжелее, но ещё тяжелее было держать себя в руках. Лу остановилась в шаге от него, её тонкие пальцы легли на пояс брюк и пробежались вдоль пояса, приятно холодя кожу. Инквизитор громко втянул воздух в лёгкие и сверху вниз посмотрел на Лу. Она игриво посмотрела на него в ответ, а затем опустила взгляд и аккуратно поддела тонким пальчиком пуговицу на брюках. Инквизитор затаил дыхание в ожидании продолжения; Лу, чуть высунув язык и слегка прикусив его зубами, дернула язычок молнии. Резкий звук разнёсся по помещению одновременно с напряжённым выдохом инквизитора. Лу ухмыльнулась, глядя ему в глаза и, развернувшись спиной, потерлась об него всем телом, как кошка. Подняв голову вверх, Лу просто посмотрела на инквизитора, и он, сразу поняв, что она просила, уложил ладони на её голый живот. Склонив голову, инквизитор нежно коснулся её губ, медленно провел языком, вырвав восторженный вздох. Руки жадно заскользили по женскому телу, сжимая и поглаживая женственные изгибы.       Лу сильнее прижалась к инквизитору, как будто желая стать с ним единым целым, ритмично задвигалась не то в такт движениями его рук, не то в ритме собственного удовольствия. Поцелуй становился все более пылким, неспешно набирая обороты, движения рук — более жадными. Лу развернулась к инквизитору лицом, оторвавшись от его губ, и, ухватив за пояс брюк, потянула в постель. Страсть вспыхнула между ними, как сухая трава на палящем солнце. Одежда опавшими лепестками разлетелась по полу. Воздух стал невозможно горячим, плотным и наэлектризованным, наполненным тяжёлым дыханием и шумными вздохами. Инквизитор чувствовал, как по телу разливалось пьянящее удовольствие от соприкосновения губ с нежной, немного солоноватой на вкус кожей Лу. Он чувствовал, что всё происходящее было правильным. Именно в его руках Лу смотрелась гармоничнее всего. Именно с его именем на губах она должна была получать наивысшее удовольствие. Он хотел быть тем идеальным мужчиной, который без слов знал, как к ней прикасаться и что нужно делать, чтобы доставить ей удовольствие. Лу перед его глазами прогибалась в спине, просила ласки и податливо подчинялась ему. А он точно знал, что ни с одной другой женщиной не будет так же хорошо, как с ней, и это не требовало доказательств, кроме тех, которые происходили между ней и ним по ночам. Каждый раз, приходя к ней, он говорил себе, что это была последняя ночь, а потом врал себе же, обещая "ещё одна ночь и всё", но "всё" так и не наступало. И инквизитор уже не был уверен в том, что "всё" когда-нибудь наступит, а в глубине души таил надежду, что не наступит никогда. Он окинул взглядом Лу, распластавшуюся на постели под ним, с разметавшимися по подушке волосами, распухшими от его поцелуев губами, и ощутил восторг. Ни одна другая женщина не вызывала в нем желание любоваться ей, ни к одной другой он не шёл по ночам вопреки здравому смыслу. Ни к одной. Кроме неё.       Лу изогнулась, доставляя им обоим удовольствие. Инквизитор вынырнул из глубины своих мыслей, отвлеченный приятными ощущениями. Лу знала, как доставить ему удовольствие, и оно было не только физическим. Он и раньше замечал, что, проведя ночь с ней, он чувствовал себя отдохнувшим, полным сил и желания жить, действовать и творить. С ней он отдыхал душой и получал стимул к новым свершениям. Череда серых будней, скрашенная встречей с ней, уже не казалась такой унылой.       Лу притянула его к себе и жадно прижалась губами к его губам. Инквизитор надеялся, что она с ним чувствовала то же самое, что и он с ней. Он хотел, чтобы она получала от близости с ним тот же восторг, который получал он. Лу точно жаждала его внимания, его тела, его движений, и он был намерен сделать всё, чтобы и в этот раз они чувствовали то же самое. Подчиняясь её желанию, он делал всё, что она хотела, прикасался к ней так, как хотела она и считывал любое её движение, чтобы опередить и прикоснуться к ней самому, там, где прикосновения были необходимы. Лу извивалась и жмурила глаза, ища ту самую точку удовольствия, ту самую эйфорию, которую мог подарить ей только он.       Инквизитор двигался в том самом ритме, который заставлял ее дрожать под ним. Он знал, что чем дольше предвкушение, тем больший восторг испытает Лу, и старался поймать ту тонкую грань между. Лу вцепилась рукой ему в плечо, и он точно знал, что это сигнал к тому, чтобы не растягивать больше удовольствие. Ему ничего не стоило подарить ей его сполна. Прикрыв глаза, Лу выгнулась дугой и закусила губу, чуть опоздав и выпустив длинный полный восторга вскрик. Инквизитор улыбнулся, считывая всю гамму ярких эмоций, отразившихся на лице Лу, и закрыл глаза, ловя свою волну удовольствия.