Школьный день

В один прекрасный день, а конкретно понедельник, 10 А класс кто как может выживал на первом уроке математики. Староста класса, Ацуши, спал себе сладким сном, как вдруг Куникида-сенсей резким взмахом своего блокнотика ударил по столу. – А? Что? Я не воровал чайные пакетики! - резко, чуть ли не плача, протараторил Ацуши. С задней парты послышался дикий хохот. Суровый учитель со скоростью света переместился к задней парте и всё таким же изящным взмахом своего блокнотика прописал подзатыльник Дазаю. – Куникида-сенсей, за что? Вдруг дверь кабинета с размаху открылась, и в класс ввалился школьный психолог - Николай Васильевич Гоголь собственной персоной! – Николай Васильевич, вы что-то хотели? - терпеливо спросил Куникида, глядя на того. – Детишки! - даже не глядя на математика начал Гоголь. – Я подготовил для вас небольшой психологический тестик! Ты, белый, раздай-ка всем листы, - психолог кинул стопку бумаги в лицо Ацуши, который тихо захныкал от боли. Парень слабо поднялся на ноги и раздал своим одноклассникам по листу с тестом. Ученики принялись с интересом изучать вопросы. «1. Вилкой в глаз или в жопу раз?» Прочитав первый вопрос, Дазай улыбнулся, глядя на Гоголя открытым левым глазом, в то время как правый был перевязан бинтами. Психолог, тоже носивший повязку на одном глазу, весело ухмыльнулся. – Что за идиотские вопросы?! - несдержанно воскликнул Чуя, едва контролируя себя, чтобы не разорвать лист в клочья. Остальные ученики тоже странно переглядывались, недовольно что-то бормоча касательно того, кто составлял такие вопросы. Гоголь довольно глядел на эти изумлённые лица. Не зря, значит, он полночи не спал, собственнолично составляя этот тест! – Дети, не отвлекаемся! Быстро пишем и сдаём листы. У нас ещё три задачи по тригонометрии! - окликнул всех Куникида. В этот момент весь класс стал нарочно долго думать над вопросами. – Ну Куникида-сенсей, это же очень важный тест, который поможет в полной мере оценить наше психологическое здоровье! - воскликнул Дазай. – Нужно хорошенько обдумать каждый вопрос, чтобы вы могли убедиться, что ваши ученики полностью ментально здоровы. Чуя, сосед Дазая по парте, только закатил глаза, невзначай поглядывая, что тот написал. «4. Как часто вас посещают суицидальные мысли? Каждый день! Особенно на уроках математики! Кстати, металлической линейкой можно вполне удачно перерезать вены, если постараться!» – Идиота кусок, ты чё настрочил?! - зашипел на него Чуя, выхватывая листок и выливая на него тонну замазки. – Чу-у-уя, а ты что написал? - Осаму с интересом заглянул в листок своего соседа по парте, пробегаясь оценивающим взглядом по ответам. – Мда, слишком скучно. – Слишком ментально стабильно, да? - буркнул Накахара, мотая чужой листок по сторонам, пытаясь поскорее высушить замазку. Затем он глянул на остальные ответы Дазая. «5. Продолжите фразу Кто не курит и не пьёт, тот, наверно, ______ Хуеплёт!» – О боже, ну что за кретин. Когда замазка высохла, Чуя принялся сам заполнять чужой тест. – Какая забота, - вздохнул Дазай. – Завали своё лицо. –Эх, скорее бы выходные, - мечтательно вздохнул Николай, опираясь рукой об учительский стол, а затем без особого интереса перевёл взгляд на исписанную непонятными знаками доску. Выглядело, будто тут пытались призвать демона. Демон тем временем спокойно попивал чаёк в своём кабинете соцпедагога, явно не собираясь никуда призываться. Особенно на математику. – Сегодня только понедельник. Давай работай, - своим неизменно строгим голосом ответил ему Куникида. – Алё! Я школьный психолог. Вот на этом тестике моя работа закончилась. Гоголь тем временем перевёл взгляд на последние парты. – Накахара, верни листок своему соседу. Пусть сам пишет. – Да это в порядке вещей, - отозвался Куникида, – эти двое все тесты вместе пишут. Одна голова на двоих. – Мои тесты пускай пишет Дазай, а то ответы Чуи слишком скучные. Дазай восторженно взглянул на психолога и радостно выхватил свой тестик из рук соседа. – Схавал? Чуя обиженно отвернулся, копошась в своём рюкзаке, и вытащил оттуда бутылку вина. «Дорогой дневник», - начал он записывать, отпивая из бутылки. – Кстати, отведите потом его к соцпедагогу. - Гоголь кивком головы указал на Чую. – А то только первый урок, а он уже с баклашкой. Со звонком Гоголь собрал все тесты, удаляясь восвояси, чтобы появиться в школе только через полгода с точно таким же тестом. А Куникида, как и положено, схватил Чую за шкирку и довёл до кабинета школьного соцпедагога - Фёдора Михайловича Достоевского. Чуя нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя на себе леденящий душу взгляд Фёдора. Не сказать, что в школе все ходили по струнке, но каждый всеми силами старался не пойматься с курением или чем-либо запрещённым, чтобы не попасть к Достоевскому. О строгости его наказаний ходили слухи по всей школе. Ситуацию усугубляло ещё и положение Чуи: до вызова родителей этот инцидент решили не доводить, зато уже позвонили его «любимому» старшему брату, который работал тут учителем химии, и вот-вот собирался явиться сюда. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл высокий мужчина в светлом костюме. – Здравствуйте, Фёдор Михайлович, - негромким, но изящным голосом поздоровался брат Чуи, Поль Верлен. – Что это недоразумение опять натворило? Сам же Чуя недовольно скривился и едва сдержался, чтобы не закатить глаза от чужого пафоса. – Здравствуйте, - без тени какой-либо эмоции отозвался Достоевский. На его столе уже стоял предмет всей этой суматохи - бутылка со спиртным, и Фёдор без лишних слов выдвинул её чуть вперёд, демонстрируя. – Ах, - Верлен неловко поджал губы, скользя взглядом от спиртного до младшего брата, что упорно пялился в пол, не желая встречаться взглядами. – Получается, вышло недоразумение, - мягко, но убедительно начал старший. – Разве? Так просветите меня, - всё так же без капли заинтересованности отозвался Достоевский, складывается перед собой руки и упираясь подбородком в сплетённые пальцы. – Понимаете, я, собираясь, случайно забыл взять спирт для опытов, поэтому попросил Чую прихватить его вместо меня. Я просил его принести мне его сразу же, но когда он меня слушается? – Мне сказали, что он пил этот спирт. Чуя тихо вздохнул и нехотя пробубнил: – Извините, я просто достал бутылку и хотел показать её Дазаю. Я больше так не буду. Его чуть не стошнило от своих глупых извинений, но в конечном итоге Достоевский лениво кивнул и сказал, что на первый раз ситуацию забудет. Выйдя из кабинета, Чуя отхватил неслабый подзатыльник. – Сколько можно тебя прикрывать? Ты издеваешься что ли надо мной? В следующий раз пусть за тебя отвечают родители. Старший не дал Чуе даже открыть рот для ответа, как сразу направился к лестнице, видимо, возвращаясь в свой кабинет. «Ну и катись» - подумал Накахара, со смесью злобы и обиды глядя тому вслед. Тем временем Дазай выполз на перемене в туалет, в одиночестве потягивая ашку, хотя обычно делал это на пару с Чуей. Почему-то кроме него не было вообще никого. Видимо, все повалили в столовую. Но он не был расстроен, зато его не окружали восьмиклашки с просьбами дать покурить. Только Чуя под ухом не жужжал про то, что Дазай идиот и снова взял «блевотную дыню». Честно, ему было всё равно на вкус, но дыню он часто брал просто чтобы позлить друга. – Осаму! Ты совсем обнаглел?! Дазай вздрогнул от резкого крика и попытался спрятать ашку в карман, но было поздно: зашедший чтобы помыть тряпку Куникида уже грозно направлялся к нему. Через минуту Дазай радостно встретился с Чуей на пороге к кабинету соцпедагога. – Приветики! Уже свободно? - весело спросил он. – Ты? Ты что уже натворил? - удивлённо спросил Чуя, но ответа так и не получил: Куникида пинком загнал Дазая в кабинет и от злости громко хлопнул дверью. – Курил в туалете, - строго констатировал Куникида, войдя в кабинет. Фёдор сдержал раздражённый вздох и поднял взгляд на вошедших, и при виде Дазая его брови чуть приподнялись, демонстрируя редкую эмоцию удивления. Вдруг из коридора приглушённо раздался звонок, и Куникида поспешил покинуть кабинет, чтобы не опоздать на урок. – Ты знал, что преступление и наказание тесно связаны? После преступления всегда следует наказание… - тягуче начал Достоевский, пронзительно глядя на Дазая. Тот, стоило учителю математики скрыться за дверью, удобно раскинулся в кресле напротив Достоевского, закидывая руки под голову. – Да-да-да, плавали, знаем, - лениво перебил Осаму. – Давайте по старинке решим проблему? Фёдор тихо усмехнулся, наклоняясь к тумбочке, чтобы достать оттуда колоду карт, которую ранее забрали у самого Дазая, потому что азартные игры в школе запрещены. – Уверен в своём везении? - спросил Достоевский, размешивая колоду. – Учитывая, сколько раз я выиграл, можно даже не начинать партию, - самоуверенно парировал Дазай. У них была своего рода традиция: каждый раз, когда Дазая ловили на каком-либо проишествии и отводили к соцпедагогу, они играли партию в дурака, где Дазай мог выиграть себе благосклонность Достоевского, чтобы не встать на учёт и не загрести ворох лишних проблем. Осаму пока не понимал: либо он мастерски играет в карты, либо Фёдор сам поддаётся, но, тем не менее, на учёт он ни разу не встал, хотя сидел в этом кресле уже далеко не первый раз. – Но, знаете, у нас сейчас география, поэтому я лучше задержусь тут и сыграю. – Как знаешь, - кивнул Достоевский, раздавая карты.