Испанская сюита

Любовь до боли, смерть моя живая, жду весточки — и дни подобны годам. Забыв себя, стою под небосводом, забыть тебя пугаясь и желая.

Он уже не помнит, сколько коктейлей выпил, сколько косяков выкурил и сколько дорожек снюхал в надраенном до блеска туалете этого фешенебельного клуба. Сегодня вечером Андер запретил себе считать и думать – он будет делать это завтра, проклиная похмелье, собственную беспечность и дрожь в руках. Его тошнит, и он хочет, чтобы музыку – очередное попсовое дерьмо для привлечения внимания – сделали потише, или вообще выключили. В самом центре танцпола, куда его оттеснила людская толпа, густо пахнет потом, смесью чужих духов и антисептиком. Его плечо задевает какая-то девушка, но он даже не обращает внимание, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд на барной стойке. Все плывет, и Андер думает, что, ещё немного, и он оставит свою рецензию об этом месте в виде собственной рвоты прямо у себя под ногами. Его ведет чуть в сторону, и он запоздало отталкивается от чьей-то спины, не замечая пролитого пива в шаге от него. Он делает шаг, и коктейль веществ в его крови не оставляет шанса встретить конец этого вечера, стоя на своих двоих. Все происходит, как в замедленной съемке, но, к удивлению Андера, его затылок не встречается с полом – кто-то ощутимо, но мягко дергает его за руку, вытягивая чуть в сторону – туда, где меньше людей, и больше свежего воздуха. Андер медленно поворачивается, уже собираясь выругаться, и вдруг натыкается на внимательный взгляд карих глаз Омара, который, очевидно, сейчас подмечает каждую деталь: испарину на его лбу, мокрые волосы, потрескавшиеся губы и неестественно расширенные зрачки. У него нет сил даже на то, чтоб удивиться. – Что ты принял? – спрашивает Омар у самого его уха в попытке перекричать музыку. Его пальцы все ещё обвивают предплечье Андера, и он усиливает хватку, будто боится, что тот сбежит. Будь у него силы, он бы рассмеялся ему в лицо. Вместо этого Андер отбрасывает руку Омара резким рваным движением, так, что ему почти больно, а потом делает шаг назад. – Если ты пришел, чтобы изображать взволнованную наседку, то лучше уходи. Мне не нужна нянька, Омар, – брезгливо морщится он, подавляя желание слюнуть на пол вязкую слюну. Прожекторы светят прямо ему в лицо, и он подслеповато щурится, прикрывая глаза. – Я не собираюсь тебе мешать, – просто говорит он, и в его голосе столько бессилия, смирения и усталости, что Андер чувствует едкий укол вины, ведь это – полностью его вина. Омар беззлобно усмехается, поднимая брови, и в его глазах Андер читает немой вопрос. Он думает, что, возможно, так Андер пытается сказать, что это он больше ему не нужен – просто пока у него нет на это сил. Его плечи расслабляются, и он неосознанно делает шаг к нему, протягивая руки ладонями вверх – будто вывешивает белый флаг, смиряясь с текущим положением вещей. Андер думает, что, быть может, где-то в глубине души Омар догадывается, что его поведение – вынужденная мера, попытка предугадать и заранее притупить боль, которая непременно наступит от его собственной утраты. Он пытается подготовить его к жизни без себя самого уже сейчас, дабы снизить возможный урон – даже если все внутри кричит ему подойти ближе и успокоить Омара, в глазах которого он видит целый океан невысказанных чувств и эмоций. Боль, вина, отрицание, гнев и что-то ещё, столь огромное, теплое и светлое, что Андер мгновенно трезвеет. Он чувствует, что в его груди печет, а потом что-то ломается и выплескивается, и, он, наконец, сдается, порывисто шагает к Омару и обвивает его руками так крепко, что почти больно. Он утыкается в его плечо, чувствуя родной и знакомый запах – ваниль, мыло, сигареты «Camel» и немного пота. Омар, кажется, теряется, но спустя секунду тут же обнимает Андера в ответ. Он обнимает его так крепко, что, кажется, это – все, что осталось. Андер думает, что это не так уж и далеко от правды, они – все, что осталось друг у друга. Он бормочет какие-то бессмысленные извинения прямо в плечо Амара. Тот мягко отстраняется, берет лицо Андера в свои ладони и долго смотрит в глаза, не говоря ни слова.  – Прости меня, – уже громче повторяет он и весь подается вперед, так, что теперь их лбы соприкасаются. Большим пальцем Омар неосознанно поглаживает его по щеке, и Андер чувствует, как от этого простого жеста дыхание сбивается. – Перестань. Я здесь не для этого. Пожалуйста, Андер, давай забудем обо всем хотя бы на сегодня, – просит он, и они оба понимают, что это – первый раз за долгие месяцы, когда они действительно разговаривают и слышат, а не просто орут друг на друга без малейшего желания слушать. – Как ты нашел меня? – без всякого перехода спрашивает Андер, и его плечи, наконец, расслабляются, как и плечи Омара. Его взгляд напротив теплеет, а руки блуждают по лицу, и он не хочет, чтобы это заканчивалось. – Отследил твой айфон, – поясняет он, уже не скрывая улыбку, притягивая Андера ещё ближе к себе. Он охотно позволяет ему вести. – Задрот, – беззлобно бросает Андер в попытке поддеть, и они оба облегченно смеются, а затем одновременно тянутся вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, целуясь так жадно, будто этот поцелуй – последний. Впрочем, они знают, что находятся не в той позиции, чтобы утверждать наверняка. Сегодня каждый из них, полностью вверяя себя другому, позволяет себе забыть.