Хочешь развею скуку?

Меня одолевает сильное смущение или точнее даже страх. Чуть-чуть собравшись, я начала слышать голоса. «Это непозволительно!» — кричал мой внутренний голос. «Зато необычно» — ответил другой. Смех новых друзей начал стихать — скоро нас заметят. Спорющие голоса в голове смешались в единый крик души. И единственная благая мысль, которая меня посетила во время паники — это бежать. Под быстрый стук своих каблуков, я не слышала неуместных вопросов и не увидела удивлённых чужих лиц. Всего чего желаю — это спрятаться. Я не планировала уходить дальше комнаты, но ноги сами как-то стремительно вывели меня на улицу. С некоторой задержкой вылетела и Голубовласка. Меня до сих пор одолевает дрожь в пальцах, а по спине прокатываются приятные жгучие мурашки от воспоминания о поцелуе. Я не хотела думать о том, что, если бы нас заметили другие, как бы они отреагировали. Мне очень стыдно. В первую очередь почему-то перед самой собой. Одна сторона меня ликовала, а другая хотела придушить первую. Возможно, что просто это я излишне консервативна, а сами члены клуба привыкли к подобному поведению Президента. Она так легко и без сомнений смогла просто взять и сделать это, что у меня даже не успело появиться желание остановить! Я напугана. Мне понравилось то, что это было неожиданно… Да! Ибо раньше всегда спрашивали моего разрешения! И это сама неожиданность момента для меня была важнее самого телесных ощущений. И теперь… я себя чувствую… так странно! И потерянно! И неправильно! И злобно! И удовлетворённо! И мне хочется кого-то ударить, чтобы освободиться от какофонии в моей голове, и… Сильное смущение и стыд резко перешли в какую-то новую плоскость ощущений, подобно щелчку на новый канал в старом TV. Мои глаза тупы и чисты. Они видят всё! но не всматриваются ни во что конкретно. Поэтому счастливы. Ибо сейчас я лучше всего ощущаю потерю даже мнимого контроля над своей жизнью, и вместе с сиюминутным испугом пропадает весь страх жить. Ведь жить — это постоянно в чём-то ошибаться. Чтобы не ошибаться, нужно планировать. А как ты можешь что-то планировать, если завтра тебя могут просто снести машиной (или поцеловать)? В глазах смешиваются серые коробки в голубое-голубое ласкутное красочное месиво из холста самого безумного художника, а ноги словно забиты ватой, но я не боюсь упасть, ибо не вижу причин для смерти! Эта мысль по непонятным причинам показалась мне забавной. Наверное, потому что моя голова кружится от перенапряжения и колится сердце от нисходящего шока. И мне сейчас просто больно даже думать. Не говоря о том, чтобы ещё и конструктивно мыслить. Я сгораю под лучами солнца. — Вдох! Выдох… Вдох! Выдох… Голубовласка, видимо, понимая, в каком сейчас я состоянии, не трогала меня и просто ждала, когда приду в себя. Иначе… если бы она снова коснулась бы меня… то я бы просто разбилась об асфальт. - Фу-у-х! — Ты пришла в себя? — вроде как спросила Голубовласка, а вроде как утвердила. — Кто? Я?! А. Да. Её щёчки заалели. — Хорошо. Возникла неловкая пауза. Я попыталась её разрешить. - Я! Эм… Ну… Что хочу сказать, насчёт случившегося… — Хочешь, я искуплю свою вину? Она решила вот так быстро извиниться? — Нет, спасибо. Я не зла на тебя… Просто не делай такого при других… — но самой было интересно узнать, что та задумала. Почему-то девушка рассмеялась, будто ей рассказали очень смешной анекдот. Мне стало неловко почему-то за себя. — Ну, ладно… Допустим, в теории мне любопытно, как ты это будешь делать. Но только в теории! — Я могу дать то, что решит все твои нынешние проблемы. — Все?! — Все твои нынешние проблемы. — Это как-то подозрительно… — Но я тебя не обманываю. — Никто не моет решить мои проблемы за меня. — Значит, эти «они» недостаточно приложили сил. — Но… — укольнуло меня её замечание — Но для тебя я готова приложить столько сил, сколько будет нужно, чтобы увидеть твою тёплую улыбку, — подмигивает и протягивает ладонь. Это почему-то навело грусти, но и растрогало меня. Мой взор устремляется передохнуть в чистое и глубокое небо, и совершенно неожиданно вбираю всего его в себя. Его цвет манит меня. Мой разум очищается, и мысли начинают благоухать тихой радостью. Такие короткие и спонтанные мгновения озарения и прилива сил особенно прекрасны, когда расстроен. Все мышцы лица расслабляются, и вся тревога уходит. Осматриваюсь и вижу, как у моей спутницы растворяются в глубоких глазах неотвратимая красота подобно вечно жаждующей бездне. Я не могу злиться на друга голубых светил. И этот друг дружит и со мной. Разве это и не прекрасно? — Это очень мило с твоей стороны. Но думаю, что сейчас я всем довольна. Та лишь убрала руку обратно. — Нье-е-ех! Я всё равно хочу кое-куда сводить. — Куда? Когда? По ту сторону двери тактично постучали, что странно, ведь снаружи мы, и кто предупреждает таким образом о своём выходе? — Ма, меня домой мать зовёт, — разочарованно добавила Ириска, вынырнув из-за двери. — Меня Гейб сегодня проводит, как не могу ждать. Её будничный голос осадил меня обратно в старые тревоги, но не убил всё настроение. — Хорошо. Не унывай. — А ты… — долго на меня та начала задумчиво смотреть всё ещё то ли недовольным, то ли уставшим голосом. Надеюсь, что девчушка не хочет спросить, почему я резко ушла от них (или не дай боже про сами поцелуи!). Я не хочу ей ничего объяснять, точнее даже не знаю как. Пойми это, пожалуйста, по моему лицу как-нибудь. Притворись, что ничего не видела! Так что, пожалуйста! Пожалуйста! Просто.! Но Ира просто подошла и заботливо обняла меня как ласкового котёнка. — … приходи ещё, — прижал к себе миловидный карлик. — Оу… — изумилась я. — Хорошо. Уголки её губ поднялись. Видимо для неё это важно. Сама ситуация очень, наверное, трогательная, если я не была больше шокирована. Прижимаю к себе подругу. Почему-то мне показалось, что ей это сейчас нужно. Та зарывается лицом мне в одежду, как промерший брошенный котенок. Грохочет входная дверь вновь. — Оу, Юль. А почему ты ушла из клу.? — вышел не в самый удачный момент не самый удачливый Гейб с не самыми удачными вопросами. — Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!!! — в сию секунду я обстреляла его адским высоким шипением, изогнувшись в позу разъярённого животного. Тот, поняв, что сейчас ему не рады, сиюсекундно с округлёнными широкораспахнутыми глазами закрыл дверь также быстро, как и открыл, зацепившись рукавом. — ПХАХАХАХАХА!!! Ох, чёрт! Какого хрена ты издаёшь такие жуткие звуки?! Научи меня также шипеть… — гогочет Ира. — Чтобы я остался единственным человеком среди дьяволиц?! — донёсся жалобный выкрик за дверью. — Ахахаха! Дружить со мной вообще опасно! НЕ С ТЕМ СВЯЗАЛСЯ, ДРУЖОК! — угрожающе растопырила свои пальцы Ира, подобно хищнику. — Везёт же мне, блин, на женщин… — осторожно выполз из-под двери, — Одна хлеще другой. — Хаха! Ладно. Пошли. Пока, Юль, пока, Ма. Удачки вам! — отбежала от нас вприпрыжку. Совсем как делает Голубовласка. Гейб протягивает мне ладонь для рукопожатия. — Приятно было познакомиться. — Ах… хорошо. Мне тоже, — пожимаю его тёплую и мягкую ладонь. — Было неожиданно встретить общую подругу Иры и Президента. Надеюсь, что мы тоже поладим! И даже лучше! — А-ага! — и меня обожигает его холодное кольцо, — Стоп. ЧТО?! Кажется, Гейб не совсем понял, что он только что согласился встречаться со мной в возможном будущем, иначе его самого схватил бы удар от собственной наглости. Благо, тот подошёл уже с нежным объятием к оставшейся нашей подруге в блаженном неведении поглаживая ту по небесным мягким локонам, будто она его сестра. Его голубая радужка будто даже вытесняет весь карий колючий ободок, и взгляд становится умиротворённым. Тут все так сильно любят её. Когда тот подошёл к Ире, та выкрикнула мне: — Ю! Глянь в карманы! Недоумённо вытаскиваю от туда два посторонних объекта. Это ириски. — Хи-хи-хи, — с наставнической гордостью почему-то посмеялась голубая леди. — Ой. А это мне? Спасибо за конфеты! — кидаю своей дарительнице. — Опять ты со своими ирисками носишься, сладкоежка, — шутливо вставил Гейб, очевидно не видя самих конфет, но зная контекст ситуации. Возможно, я прямо сейчас узнала первопричину её «сладкого» прозвища. — Бу-бу-бу! — поворчала миленько девочка, и они покинули нас. Мы с Голубовлаской остаёмся одни, пока два силуэта устремляются вперёд. — Вот какие у меня дети. И вправду лучшие, — будто хвастаясь, проконстатировала голубая леди. — Гейб её старший брат? — спрашиваю ту, которая должна знать больше, чем я. — Нет. — А ты и… — Нет. — Хм… А вы так ладите, будто вы одна семья. — Возможно, мы даже лучше, чем просто семья, — всё ещё опьяняюще радостным голоском пролепетает это. И воодушевлённо начинает перебирать свои пряди из небесных нитей. — У вас тут секта что ли? — Я никого не удерживаю. Все идут ко мне сами. Денег не беру. Наоборот. — Я бы не отказалась попасть в секту, где мне платили бы за это деньги. — Вот-вот… Не только ты. Её грудь всё ещё также глубоко воодушевлённо подымалась и опускалась; её голос всё ещё такой же громкий, но опьяняюще мечтательный; её тело расслабленно. Но почему мне показалась, что последняя её фраза звучит твёрже? — Ха-ха! Да, я шучу! Не хочу продавать свою душу дьяволу за копейки, — попыталась отвертеться. — А я хочу, — оценивающе поставила голову на руку и весело не отрывая взгляд от моих глаз поглотила в момент всё моё внимание, — Рядом со мной не бывает неособенных людей. Все приходят ко мне по своим причинам… и тебя хочу видеть рядом с собой. В моей душе вспыхнул пожар. Всё больше и больше она забирала «меня» от меня самой, но мне это однозначно нравилось и пугало. Это похоже на сделку с Дьяволом, но я была не против рискнуть и попросить остаться её со мной подольше. — Н-например? — сглотнула — Кто к тебе ещё приходят? — решила продолжить беседу. — Те, кому я нужна. А я принимаю их, — невозмутимо продолжила Голубовласка, не пытаясь вернуть тему о наших чувствах, за что ей благодарна. — И что же их всех объединяет? — Думаю, это достаточно просто угадать… Судя по её ответам, то я предположила одно: — Это те, кому нужна помощь? — Достаточно близко. — Эхех… Звучит удручающе. — Почему же? Им же теперь лучше. Разве не так? Краем глаза замечаю, как с друг другом весело бесятся два уходящих от нас силуэта. Вспоминаю их счастливые лица, и мне становится сложно представить, что когда-то они могли быть очень подавленными. — Возможно, ты и права. Её озаряет мягкая и нежная улыбка. — Зайдём в библиотеку. — Угук, — не сопротивляюсь ей. Наверху Президент наливает нам зелёного чая, положив свои вещи на стол, и в уединённой обстановке мне становится очень спокойно. Всю комнату рассекают закатные розовые и голубые лучи, что очень сильно радует мой взгляд. Моё тело становится мягким, и внутри меня согревает текучий сладкий жар. Как же хорошо. — М-м-м… Сегодня скорей всего ещё вернётся Гошенька… Он не упустит возможность поболтать с тобой. — Настолько сильно я ему понравилась что ли? — меня начинают пугать предположения Сони про появление моего «таинственного поклонника». — Ему все нравятся, — успокоила меня, Особенно новые люди. И ровесники. Он не богат друзьями и не упустит возможность наладить свою социальную жизнь. — А… Хорошо, — призадумалась и захихикала, — «Нравятся все», — повторила за моей подругой, — Прозвучит глупо, как будто он бисексуал. — Он об этом пока что не знает, — спокойно проконстатировала как факт. «Что?!» — застрял немой вопрос в моих глазах. — Как тебе мои детишки? Хихих, — сменила тему. Я была непротив. — Ну, Ира… Она резвая. Гейб стеснительный. — Меня одолевают сомнения, будто он тебе не нравится… — трогательно и опечаленно надула губки, как ребенок. — В целом, они оба хорошие. Кажутся очень комфортными собеседниками, и я не против с ними познакомиться поближе, — поторопилась её успокоить. — Ну, ладно-ладно. Хихих. Посмотрим, как вы при дальнейшем общении поладите. — Голубовла.! — сама себя обрываю на последнем слоге. — Что? — Ахах… Извини, я привыкла тебя так называть. — Ну, если привыкла, то я и не против. Это прозвище и вправду подходит ко мне, — машет волосами, — Даже так скажу: меня много кто так называет, что я уже не считаю это странным. — Эхех… — успокаиваюсь — Голубовласка, а почему ты… такая? — Какая? — Ну, как ты стала… такой? Яркой, весёлой, необычной и жизнерадостной, общительной, талантливой?! — Не помню, — до безумия честный и невероятный ответ она дала мне в одну секунду, не сомневаясь. — В смысле?! — Я просто ничего не помню о се… — Приветик! Вот я и вернулся! — вскрикнул Гейб. — Можно присоединиться к вашей вечеринке? Бляяяяяяяяяяяяяя.! — Да, конечно, — и они начинают болтать. Геееееейб! Ну за что ты так со мной? Зачем ты пришёл прямо сейчас?! Я только-только узнала что-то важное! — Го-лу-бо-влас-ка! — отвлекаю ту от разговора своим шопотом. — Да, милая? — Ты не ответила на мой вопрос… А что, я должна сидеть и молчать? — Давай не сейчас? Неудобно как-то… Как «неожиданно». Это наводит тоски. — Ну, эх… ладно. Но я спрошу об этом тебя позже! — Хорошо! — О чём шепчетесь? — влез Гейб. — Да так. Ни о чём, — едко процеживаю сквозь зубы. Кажется, он понял, что пришёл невовремя. Голубовласка тяжело вздохнула. Внутри моих кишков издевательски пляшет со скуки под несуществующую тоскливую флейту бес, но не даёт на себя полностью взглянуть, а зарывается внутри. Мысленно шлю его к чёрту. — Я тогда пойду… — извиняюще начал бормотать парниша. — Нет! — вскрикнула я, — Можешь остаться. Я не против. Гейб был явно в замешательстве, но присел обратно. Не хочу, чтобы он подумал, что я какая-то психованная истеричка. И уж точно не при Голубовласке! Хоть я и сильно раздосованна, но всё-таки понимаю, что он не виноват. Просто собственные порывы тяжело порой контроливать, но не правильно портить взаимоотношения с потенциальным своим новым другом в первый же день знакомства, ведь более чем очевидно, что мы ещё встретимся. И не раз. Стараюсь снова себя растормошить. Не хочу поддаваться своему душегубу, который только и рад будет снова опустошить меня на дно. Понимаю, что, возможно, Гейб даже меня спас. На холодную голову поняла, что расспрашивать о забытых воспоминаниях может оказаться не совсем хорошей идеей, ведь мозг не любит хранить крайне неприятные воспоминания. Настолько неприятные и травмирующие, что решил их стереть и никогда более не прикасаться к ним. Теперь я даже испытываю к нему жалость, что накричала, и благодарность, за то, что я чуть, возможно, не сделала что-то ужасное. Интересно, а не вызвало ли это какой-нибудь «припадок» у Голубовласки, о котором мне поведала Ириска ещё в переписке? По коже пробежала холодная дрожь. — Мне нужно перепроверить книги и прочие бумажки перед закрытием. Веселитесь, детки, и не ругайтесь, — и устранилась за дверь в приподнятом состоянии духа наш Президент. И я осталась с Гейбом в одиночестве. Никак не ожидала, что мой тет-а-тет диалог произойдёт с ним настолько быстро. Жаль, что тогда, когда я совсем не в духе. Но нужно хотя бы извиниться. — Мгм… Извини. — За что? — округлил глаза. — Ммм… — краснею и отворачиваю взгляд, — за то, что рявкнула на тебя ни за что. — А! Это? — лучезарно улыбнулся — Не переживай об этом, я уже забыл. — Ну… — скатилась вниз от неловкости, — Но это как-то неправильно… — Да, нет. Просто меня тяжело обидеть, — ласково утешает меня мальчик, — К тому же такой юной девице ещё стоит научиться высокопарно унижать, — ехидно, но безлобно хмыкнул. Весь стыд как рукой сняло. — Эй! Почему это звучит как оскорбление? Ты хочешь, чтобы я тебя чаще обижала? — Хи-хи, нет, конечно, — мягко улыбнулся, — Я просто хочу, чтобы ты не винила себя больше за это, вот и подколол. А. И вправду… Мне же это помогло почувствовать себя лучше. — Спа-спасибо… — смутилась я, — Но лучше так не делай. Чувствую себя неправильно, — уткнулась лицом в стол. — Я это понял уже. Ты достаточно ранимая, вопреки внешней холодной и колкой фигуре. Пытаешься всё контролировать и сдерживать в себе? — Нет… — выпалила раньше, чем успела подумать, что ответить. — Ха-ха! Ясно. Давай тогда поговорим на более нейтральные темы? — Хорошо… — выпрямилась, — Меня радует твоя идея. — довольно улыбнулась — Дай-ка подумать… Мгм… Как ты сюда попал? — Ну, дверь была открыта, и я… — начал придуриваться. — А? Нет! Я не про это… — Хихих. Извини, что сбил с мысли. Так о чём ты? — Я сюда пришла по дружбе. А ты знал кого-нибудь до прихода сюда? — Я? Нет. Меня просто как-то встретил наш Президент на улице и привёл сюда, но я её не испугался, как видел её раньше не редко со своей сестрой, хоть мы никогда не общались. — Они подруги?! — Эхех! Хех… Нет. Не думаю. Точнее… не знаю. — Оу… — В последнее время мы редко видимся, не говоря уже о том, чтобы общаться. Так что… я не знаю ничего на их счёт. Но со стороны они болтали крайне сосредоточенно друг на друге и весело. Хотя они обе всегда очень задорные и шутливые… — Познакомишь меня с ней? Я люблю весёлых людей. Хахах! — Ну-ка, дай-ка подумать. Хм… Нет! — неожиданно совершенно уверенно заявил. — Почему? — К твоему сожалению, у неё уже есть парень. Или нет. А может и да. В общем, и без тебя ухажоров хватает, — усмехнулся — Давай поговорим о чём-то другом? — Ла-а-адно. Давай… — Что знаешь об астро-физике? Или вы её ещё не проходите? Такими вопросами ты быстро выроешь себе могилу. — Ничего особенного… — буркнула я. — Ахах… Видимо, тебе не особо нравится эта тема. — В точку, Шерлок. — Тебя принудили пойти в тот ВУЗ? — М? — забилось сердечко. — Эхех… я это заметил при первом нашем диалоге. Ты выглядела такой расстроенной, когда тебя похвалил. Ну и подумал, что просто так ты туда бы не попала, значит, есть для этого другие причины. — Ну… Да. Всё так и есть. Не там себя я видела… — А кем же хотела стать? — Не знаю… — откидываюсь на спинку, тупыми глазами смотря вверх, передо плясали множество красочных образов, но они не имели никакого смысла в общей картине и не вели никуда. — Я забыла… я всё забыла, чего хотела… — Звучит печально, но не отчаянно. Думаю, что ты с этим справишься, — обнадёжил меня. — Эхех… Возможно. Почему тут все так уверенно обсуждают за меня мою же жизнь! Что и как в ней творится не так? — Да Ириска с Голубовлаской те ещё интригантки. Не беспокойся на их счёт. У Ирочки возраст такой… параноидальный. Видит подвох там, где его нет. Не одна, так другая нервная болячка прицепится. У неё ещё непонятная проблема с суставами. Они просто в какой-то момент болят без причины, и больно даже пошевелиться. Обезболивающие ей не помогают. Нервничает из-за этого больше. Так что её стабильно забирают в больницы. И когда она лежит одна и суставы не так сильно уж и болят, то представь, сколько у неё времени, чтобы подумать… обо всём. — Оу… — Из-за чего имеет множество невидимых страхов. И теперь ей теперь сложно сходиться с ровестниками, как у неё больше просто… различного жизненного опыта. Опыт, который она по несколько раз анализировала под разными углами, что она теперь живёт не в комнате, а в своей коробке. Ей с ними не интересно (или наоборот?). Но не забывай, что ей всё ещё четырнадцать лет, и несмотря на её бронебойкий характер, она достаточно хрупкая. — Хорошо… Вот к какой подруге Голубовласка ходила в больницу… — А Президенту вообще уже двадцать семь лет… — Что?! Я всё это время была убеждена, что она моя ровесница! В смысле ей двадцать семь?! — Хаха! Да. — Тогда её поведение выглядит ещё более странным… На контрасте с другими взрослыми, конечно. — Может она из тех, кто просто не забыл, какого это быть ребёнком? Это же хорошо. — Где она вообще работает?! Как она зарабатывает на жизнь?! — Ну, это у неё и стоит спросить. Есть же работа на дому. Вдруг она крутой графический дизайнер, который под своим ником зарабатывает миллионы? Это было бы похоже на неё. — Да, она же ценит свою анонимность, в которую не верит… Ахах… Да, ты и прав. — У неё больше связей и знакомых. Уверен, что ей найти деньги намного проще чем нам, студентам. В общем… для неё нормально быть хоть в чём-то опытней нас. Для неё мы всего лишь подростки, которые чего-то хотят получить яркого от жизни, когда ей хочется скорей всего нечто противоположного. — Нечто противоположного? — Ну, да. Не знаю, что именно, но думаю, что ты замечала, что взрослые и дети хотят ровно противоположных вещей. Так что не запаривайся, а просто наслаждайся тем, что имеешь сейчас. — Что имею… сейчас? Чем-то главная персона нашего разговора и парниша похожи. Они два неунывающих оптимиста. — Ну, с чего начнём, — едко бросаю. — Сейчас я имею асоциальный образ жизни, подвешанное здоровье, а также кучу долгов перед роди… — оговариваюсь. — учёбой. Такой себе набор… — Ты испытываешь вину? — Я? Нет… Наверное. А если да, то не знаю перед кем… К чему это вообще? — Хорошо, потому что если не испытываешь чувства вины, то треть дела сделана к улучшению собственного самочувствия. Даже если ты и была в чём-то виновата, то не стоит пытаться себя наказать, сколько попробовать исправить ситуацию. Чувство вины, стыда, самоуничижения не дают ничего хорошего, хоть и считается «правильным» его испытывать, если в чем-то был «не прав». На самом деле, ты просто чувствуешь себя тупым, бестолковым и никчёмным при достижении глубины этого чувства. На самом деле, стоит подумать, что ты сделал не так (без злости), и подумать, что можешь изменить прямо сейчас. Что ты можешь сделать прямо сейчас? — совершенно серьёзно он решил разбирать мои проблемы. — Э-э-э… Ну, чтобы не быть асоциальной, возможно, будет достаточно будет хотя бы сюда приходить… — Ага… — А чтобы востановить здоровье, мне нужно, как минимум, попробовать продолжать придерживаться врачебных рекомендаций и посещать их дальше… — Хорошо! — А также мне нужно просто обойти всех преподов на красных коленочках… — Замечательно! Стоп. Что?! — Но я и так об этом всём раньше догадалась и знала, что делать… — Потому что никто лучше тебя не знает, что стоит делать в твоей ситуации, — подмигнул мне. — Люди нужны друг другу, чтобы быть в нужный момент рядом. — Ох. Это звучит достаточно трогательно. Вы с Президентом такие душевные люди… И вы все тут по своему… талантливы, — касаюсь сердца. — Хе-хе. Нахваливаешь. — широко улыбнулся — Мне просто тоже пришлось в какой-то момент адаптироваться и выбираться из-под крыла чужого влияния. Не без помощи нашего Президента. Наверное, поэтому я быстро понял, что у тебя за боль на душе. Так что если у тебя есть какие-то проблемы, то можешь ей полностью довериться тоже. — Спасибо… Хихих. Ты меня действительно успокоил… — Рад всегда помочь! Разводит руки для объятий, и я не вижу ничего постыдного, чтобы обнять в ответ. Его сильные, но мягкие руки позволяют мне не надолго расслабиться и подумать о своём. Если честно, я не совсем поняла, как этому на вид простому парнише получилось меня так быстро утешить банальными словами, но Голубовласка была явно права: к ней тянутся действительно особенные люди. — Ой, чёрт! Мой рукав… — Что произошло? — запереживала тоже. — Он порвался. Хотя с утра был цел, а это моя любимая куртка… — Оу… Судя по всему это наша с Ириской вина, как порвал её, зацепившись скорей всего об дверь, когда мы его запугивали. — Давай зашью? — предложила я, чтобы загладить вину. — Ой. Так неловко тебя об этом просить… — Да мне несложно. Я сделаю так, чтобы шов был незаметен. Тебе понравится. — Ладно… — неуверенно прозвучал. — Ты не доверяешь мне?! — игриво наклонила голову. — А? Нет! Честно… Просто я смущён немного, но я действительно не против. Хе-хе. У тебя найдутся нитки с иголкой? — Ну… — Спроси у нашей «ма», у неё постоянно что-то да найдётся. И как по волшебству рядом с чёрной тряпичной сумкой оказались красные нитки с иголкой. Я их почему-то раньше не замечала. Не с того ракурса смотрела. Я взялась за дело. Было немного неловко стоять рядом с красивым атлетического телосложения парнем в одной лёгкой и открытой голубой маечке. Я могла бы даже разглядеть его лёгкий загар, напоминающий о тёплых деньках. От него веет мягким теплом как у Голобовласки, но менее всеоблемливающе и ярко. Без своей куртки он мне кажется более беззащитным и хрупким, открытым и ранимым, хоть теперь я могла разглядеть его «кожаную броню». Возможно, потому что теперь мне обстоял вид на его еле заметные шрамы, которые нужно ещё суметь разглядеть. Они были разных форм и видов. На шее, руках, ключицах, пальцах. Где-то от круглых ожогов, где-то от лезвия, где-то полосит будто от ветки, а где-то выглядит так, будто он упал на разбитую бутылку. Их было немного, и все очень старые. Но вместе формировали нательный рисунок. Это выглядит как-то неправильно. — М-м-м… — хочу разбавить тишину. — Чем ты увлекаешься? — Тебе это не будет интересно. — Но а ты всё равно расскажи… — мягко надавила на него. — Тогда начну не со своего «космического» хобби. Увлекаюсь спортом. Просто спортом. Везде понемногу. Не позволяет заскучать и направить стресс в нужное русло. Лыжи, плаванье, растяжка, пресс… Но в основном занимаюсь волейболом и бегом. На первое меня вдохновило аниме, а второе резво уезжающий от меня автобус… — Ого… Хи-хи. Ну, ты и спортивный парень. Часто получаешь травмы? — Когда как. Обычно я аккуратен. — Чем планируешь заняться? — Хочу сходить в музей в честь для Каелестиса. Может, прихвачу Ириску в планетарий, только ей это не рассказывай. Не хочу портить ей сюрприз. — Хорошо… А разве праздник уже не прошёл? — Новый год наступает первого, а гирлянды снимают лишь в феврале. — Справедливо. В феврале, так феврале… Я вот не пойму! Чем так сильно впечатлил этот булыжник? Упал он задолго до моего рождения, а страдаю до сих пор… — Эхех. Для народа это просто символ сильно вплетённый в культуру, а чем он так выделился… Знаю один факт про голубой «камешек». Может, он и стал отправной точкой в масштабных теориях заговора. Его кратор старше, чем сам метеорит. — Серьёзно? То есть это не фейк? — Да, удивительно, что ты об этом не знаешь. — Ну… Забыла с началки, а потом всё спуталось с прочим информационным шумом. — Бывает. — Но почему это так? Кратер же появляется после самого столкновения метеорита с поверхностью! Он не может же быть старше самого тела! — Ну не знаю. Может, кратер образовался от другого столкновения, а потом удачно туда упал наш метеоритик. Многие придерживаются этой теории, но вопрос всё ещё официально остаётся открыт. — А что ты думаешь? — А я ничего не думаю. Я же не учёный. Но было б очень забавно узнать, если все мы, на самом деле, оказывается вплетены во временную петлю. Хахах! — Ты прям угараешь по фантастике. — Ага. Она даёт возможность представить проблемы будущего и одновременно любопытство к каждому новому нынешнему дню. — Окей, это может быть в теории даже интересным. Но я не удивлена. — Привет, детишки, — вынырнула наша «ма» из-под плеча. — Ой, как вижу ты решила за меня зашить куртку, Ю. Молодец. — А, ой, извини, что взяли без спросу… — Да ничего. Я её для этого же и поставила на стол. Вижу, что ты уже закончила. Какой аккуратный шовчик! Так и знала, что руки у тебя золотые! — Угук… — покраснела. — Скоро буду закрывать библиотеку. Так что можете уже собираться и выходить. — Япь. — Япь. — Япь, — забавно передразнила нас Голубовласка. — Выйдите, пожалуйста, на улицу, — и сама ушла. *** — Фу-у-ух… Как-то похолодало немного. — Ага… Есть такое. Дождь, возможно, будет. Мы с Гейбом ходили во дворе, к которому и примыкает библиотека, качались на качельках в ожидании нашей подруги. Поднялся лёгкий прохладный ветерок под вечер, разноцветные листья крутятся вокруг нас. Меня качает Гейб. Он улыбыется. Мне в принципе не плохо. — Но денёчек всё равно милый. — Ага. Жаль, что Ириска с нами не погуляет сегодня. — Угук. А почему она так рано ушла? — Да… — явно расстроился Гейб. — с мамой у неё там кое-какие проблемы. После, может, вы как-нибудь встретитесь, но надеюсь, что нет. Но если подобное произойдёт, то говори с ней… аккуратно. Хорошо? — Хорошо. А какие у тебя отношения с родителями? — Никаких? — В плане?! — Я с ними не в ссоре, но с ними не живу. Мы вроде как в хороших отношениях, но связь практически не поддерживаем. Болезненно кольнуло промеж рёбер. — А-а-а… Стоп. Как?! Тебе же семнадцать максимум на вид! — Моя мать вышла замуж за военного человека, и мы часто переезжали из города в город с раннего детства. Достаточно часто бывало так, что мы с сестрой жили в одной комнате или спали на одной кровати в поездах. Нам это надоело, поэтому мы очень сильно настояли, чтобы нас оставили здесь. Родители согласились, потому что у нас начинается учеба в старших классах и проф. деятельности, и постоянно перескакивать с места на место не получится. Посчитали нас достаточно взрослыми, так сказать. Наши тётя с бабушкой и племянником живут рядом по соседству и часто к нам заглядывают, а родители изредка нам звонят. Так что без присмотра мы не остались, но и контроля особо нет, поэтому моя сестричка может на неделю куда угодно пропасть. Или даже на месяц. Родители переводят нам на квартиру, еду и на житейские нужды, но достаточно часто мы сами где-то подрабатываем на хотелки. Думаю, что наши родители сами рады наконец отдохнуть от семейного быта и сейчас плавают где-то в море. — Оу… Ты скучаешь по ним? — Не особо. — Тяжело так жить? Всё на себе держать. — Ну, есть же студенты, которые уезжают от близких в другой город. Как-то живут. Эхех. Только в нашем случае это наши близкие съехали, а мы остались в уже родном для нас городе, так что наша ситуация менее безумная и отважная, чем у общажников. Хотя я если честно по началу тоже боялся, а потом привык. Уже несколько месяцев так живём. — Хи-хих. Ты очень самостоятелен. Уважаю. А вас не хотели утащить к себе из этого полузабытого городка, чтобы отдать в более крутое учреждение? — Аха-ха-ха-ха! Да ты читаешь их мысли! Да, было дело. Но сестра просто начала прожигать им мозг, что потом они опять куда-то съедут и заберут нас за собой, чтобы не оставлять в чужом городе, а здесь мы уже обжились, всё и всех знаем, и рушить всё ради очередного переезда не хочется. Если хочет, то она может кого угодно заебать, — неожиданно впервые решило сматериться персиковое чудо. — Решающим моментом было то, что здесь есть родственники, и мы не останемся брошенными на произвол, и мы хорошо сдали экзамены без репетиторов, так что наш отец поверил, что мы на что-то хоть способны. Правда ему не понравилось, что я решил сбежать с десятого класса в какой-то колледж, но тогда я уже был от него очень далеко. Хах! — Ха-хах! А что так решил сбежать? Парень как-то затих, прекратил толкать качели и снова начал нервно тереть кольцо пальцами с круглыми ожогами, но после лучезарно улыбнулся. — Мне захотелось наконец-то поступить так, как мне хочется. И я рад! Именно в колледже меня встретила наша «голубовласая бестия» (как её называет иногда Ириска), собственно само «конфетное существо» и тебя. — Ой… да. Ахах, — мне стало неловко от последней фразы. — И это то, что я хочу сохранить. Так что я более чем счастлив. — Хочу быть похожей на тебя в этом плане. И это была не ложь. — Хи-хи-хи. Я очень рад это слышать. — И я рада, если это делает тебе лучше. — Спасибо. Кажется, я понимаю чем они с Президентом похожи. Они оба светятся своим счастьем и не против им поделиться со всеми, кто готов их принять. Только Гоша тихая ласковая ночная звёздочка, а Голубовласка огнедышащее солнце! Секунд пять мы просто тихо смотрели друг на друга без всякого дискомфорта. Этот человек хороший, и я не против познакомиться с ним чуть получше. Так и стояли бы мы, пока не вспомнила кое-что. — Эхех… — секундная пауза. — Что-то наш президент задерживается… Всё нет и нет… Где он? — Может, красится? Я часто общаюсь с девушками и понимаю, насколько это муторное дело. Давай зайдём. Мало ли что случилось. Подходим к двери, и я дёргаю входную ручку библиотеки. Та не поддаётся. — Ой… что это? — удивилась я. — Может, просто автоматически защёлкнулось, когда выходили? Такое бывает иногда… — Мгм… Света внутри нет, будто она ушла, но давай ей, на всякий случай, позвоним. — Давай. Гудит телефон, но на него никто не отвечает. Я намеренно делаю его тише, чтобы прислушаться к звукам за дверью, будто проверяя, не спрятался ли там человек. — Ответа нет… Звонка внутри тоже. — Может её телефон на беззвучке? Или просто ушла без ведома… — И зачем же ей это делать? Да и как?! Ты думаешь, что мы не заметили бы эту выходящую экстравагантную леди на пустой улице?! — начинаю понемногу вскипать. — Ну, мало ли… — Аргх! — и начинаю активно громко стучать по железной двери, будто пытаясь пробиться сквозь неё, прислоняюсь к двери. Тихо. Не слышно даже чужого пульса или дыхания. — Всё. Если она этого не услышала, то её там точно нет. — Или она просто не слышит нас на втором этаже. — Или она просто намеренно игнорирует. — Ты чего? Мы ещё не знаем, что на самом деле случилось. А если она и вправду от нас спряталась, то как думаешь, насколько к ней стоит сейчас лезть? — ДА ЗНАЮ Я! Просто… просто я расстроена… — Хотела вместе с ней погулять? — Да… — И не смогла реализовать все планы на сегодня? — Да… — Я не отвечаю за всех, но когда она так себя ведёт, то это значит, что-то важное происходит у неё, о чём не стоит допрашивать, и лучшее, что мы можем для неё сделать — это не тревожить. — Я не знаю… ничего же не предвещало такого! — Ситуации разные бывают. Возможно, у неё банальная, но глупая какая-то проблема, а мы сейчас тут драматизируем. Оу… кстати, она же не говорила, что планирует сегодня с нами гулять? Ах… Точно. Она же говорила нам просто выйти, но ничего более. — Эх… Ладно! Ладно… Допустим. Но мне казалось, что она всё-таки хочет с нами провести время… Разве не так? Тишина. Глубокая тишина по ту сторону двери. Или там просто кто-то не дышит? — Эхех… Ну, давай подождём её звонка в другом месте. Хочешь, куплю тебе чего-нибудь сладкого для утешения? — Я не зна… Произошёл гудок на телефон, но не на мой, а Георгин, и тот начал искать его в карманах. Интересно, кто это? — Это она позво.? Мой вопрос прервался быстрым взглядом на нечёткий розовый экран, который в момент сменился на зелёную трубку благодаря одному лишь движению мужским пальцем, поэтому не смогла разглядеть лицо позвонившего. Плечи Гейба напряглись, и он коснулся указательным пальцем губ, убедительно прося не издавать звуков. После непродолжительного разговора, он раздосованно ответил: — К сожалению, и я не смогу сегодня вас сопроводить этот день, миледи. Меня зовут домой пораньше. — Но ты же живёшь без родителей… — Но не один. С его сестрой что-то случилось? — Эх… — расстроена тем, что мне придётся снова торчать одной и терпеть муки собственной бессмысленной монотонной тоски — Ладно… — Ну-ну-ну! — легонько потряс меня за плечи Гейб — Мы ещё встретимся! Мы же еще встретимся? — кивнул на меня в ожидании ответа, — Давай я посажу тебя на автобус! Мне же не прям сразу нужно стартовать! — Эх… Хорошо, если только тебе действительно не нужно никуда бежать. *** Оставшийся путь мы о чём-то болтали, но толком не помню о чём. — Представь, что если она всё это время просто красилась? Вот прикол будет! — А? Ага… Разговор тёк вяло из-за моих пассивных ответов. Но Гейб, кажется, всё равно был рад провести именно так и именно со мной время. Но спасибо, что пытался хотя бы растормошить меня. В тёмных уголках плясали бесы и корчили мне рожи из уродливых серых стен, но Гейб рядом своим светом хотя бы немного, но распугивал их, подобно верному фонарю. — Как доберусь до дома, то снова позвоню нашей «беглянке». Вдруг ответит? — А? Хорошо… Спасибо. И только усевшись в автобусе, наблюдая из окна, как он петляет по маршруту, вместо того, чтобы наконец просто ехать прямо и прямо ко мне домой. Махаю ладонью в окно оранжевому Чуду, и тот с теплой улыбкой прощается в ответ. Интересный день. Хоть и немного печальный. Не так его хотела окончить, но как уж есть… Если подумать, то всё прошло более чем хорошо, хоть и конец огорчил. Интересно, что случилось с Голубовлаской? Снова думаю о ней… Очень интересно понять, как она за столь быстрое время смогла полноценно войти в мою жизнь. Внутри меня будто горел шарик в груди вместо сердца, который хотел выпрыгнуть отсюда, но из-за бьющейся нереализованной энергии он просто начинал сжигать меня, оставляя лишь горький осадок будто от пепла сигарет. Я была расстроена, но винить в этом мне было некого. — Почему ты пропала… Всё же было в порядке… Я что-то сделала не так? — шепчу в тихом автобусе. Мои рассуждения прерывает звонок, и я не глядя беру трубку, и от туда полился бодрый голосок: — Хэ-э-эй! Ты забыла…! — Что?! Что я забыла? Голубовласка! Это ты? — застучало моё сердце. — Да, это я! Я рядом с твоей остановкой. — Эх… — наверное, она имеет ввиду ту, на которой я сажусь на автобус. Но в теории я отсюда легко могу добежать до неё по прямой. — Сейчас выйду к тебе. Быстро вылетаю на радостях из автобуса, и какого же моё удивление, когда вижу голубовласую бестию прямо перед собой. Живой. В наряде. Здесь. И с новым макияжем. — Ты забыла.! — Что я забыла? — Ты забыла меня! — положила ладонь на грудь. Её голос был бодрым, весёлым и искрометным. По ней не было видно, чтобы она хотя бы недавно была бы подавленной или вроде того. Сказать, что я охуела — это ничего не сказать. — Куда ты делась? Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? Что вообще происходит? — Мы же хотели встретиться! Выхожу, значит, а вас нет! — Что?.. Но дверь была закрыта… — Видимо, захлопнулась. Такое бывает. — А телефон? — Был на беззвучке. — А мои удары? — Эм… Я ничего не слышала, как красилась на втором этаже. Все предположения Гейбы оказались верными до безумия, отчего ещё менее реалестичными. — Мистика. — Бытовая ситуация, — подняла плечи. — Ты что нас подслушивала внизу! — Что ты? Ха-хах! Я бы просто так вас не отпустила… — А мне кажется, что… — А мне кажется, что ты меня ревнуешь, — начинает шептать и наклоняется грудью ко мне вперёд, интригующе улыбаясь. — Ч-что! — возмутительно и смущённо я ярко покраснела от носа до кончиков ушей. Моё лицо горит, а сердце бешено колотится, волосы наэлектрозовались от гнева и стыда. — С ЧЕГО ТЫ ЭТО ВЗЯЛА?! — Да! Ты ревнуешь. Меня к самой себе. Ты так рьяно хочешь узнать обо мне всё, — продолжает соблазнительно шептать. — Будто ты хочешь завладеть мной, — собственными руками обвивает себя и цепляется за плечо и талию. — Я не… — прячу своё раскрасневшее лицо за руками полуприсядя. — И, честно говоря, мне это нравится. Но в каждом человеке должна быть тайна, и я хочу остаться твоей загадкой. — Ахах!.. Ха.! Моя голова больше ничего не способна делать. Буквально. Мне тяжело даже стоять ровно на ногах не дрожа. Лицом падаю к ней на грудь и повисаю. Та не против. Гладит меня и подхватывает снизу и сверху. Меня несут на руках. Я не сопротивляюсь, даже если сейчас меня унесут в лес, не буду сопротивляться. Не вижу куда, но скоро мы садимся, видимо, на лавочку, мою спину продолжают гладить. Моя голова опущена и всё ещё обмякше висит на крепком, но мягком плече Голубовласки. Она такая сильная… Спокойно может утащить на себе человека. Не растерялась же… видимо, и вправду более опытный и понимающий человек, чем я. Гейб снова был прав. Я не настолько хорошо понимаю себя, как она меня, отчего теперь для меня нет ничего странного в том, чтобы поверить во все, что она скажет наслово. Она доказала свою силу и превосходство надо мной. Нет ничего странного положиться на более сильное плечо. И утыкаюсь ей лицом в шею. Эта девушка сведёт меня с ума. — Ты такая милая, Юлия, — гладит по голове. — Хи-хих! Моё солнышко. Мне нравится с тобой проводить время. Тяжело же тебе бывает… — Мгм… — прижимаюсь к ней сильнее от смущения из-за неожиданных комплиментов. — Спасибо… А как ты оказалась рядом с нужной мне остановкой? — Я?! А! Просто добежала! Просто добежала?! Это как понимать?! Хотя если подумать, то я сама говорила, что автобус сначала петляет, а потом едет напрямик ко мне домой, так что у неё было время и более короткий маршрут, когда Гейб все-таки ей дозвонился, то она узнала, что я выехала и сколько ей осталось для того, чтобы меня поймать. Всё так складно звучит, что даже тяжело поверить в это. Но видимо для неё это сущие пустяки. Она человек другого толка. — Прости, что я тебя в чём-то подозревала… — Ничего, солнышко, ничего… — аккуратно утыкается лицом мне в макушку… — Я… я не ревную тебя. Мне просто хочется знать о тебе больше, ты кажешься очень интересным мне человеком. Рядом с тобой всё правильное и неправильное смешивается, и мне снова становится чем дышать. Ты делаешь мою жизнь насыщенней… И мне правда хочется быть с тобой рядом. — Хи-хих! О-о-о-у! — умилительно сжимает меня в крепких объятиях. — Ты делаешь меня такой счастливой! Я же говорю, что ты милашка! — подымает моё лицо так, чтобы наши глаза видели только друг друга. — Эхех… — неуверенно смеюсь. Она смотрела на меня совсем по родному, искренне и счастливо. Как на самого близкого для тебя человека. Так не смотрят ни на родителей, друзей или возлюбленных. Я не знаю, как описать этот взгляд, его силу или характер, ведь кто может быть к тебе ближе, чем самые близкие люди? Меня манят в ней мои глаза