Странные ощущения

      Так мы просидели несколько часов. Когда солнце показалось над макушками деревьев, было принято решение возвращаться. Дорога была лёгкой, и через полчаса я была у входа. Роудж сказала, что хочет пройтись и зайдёт ко мне позже, поэтому дальше я направилась в одиночку. Эта ночь отпечаталась у меня в памяти, как новое начало. — «Сейчас я в этом уверена.» — твёрдо сказала я себе, открывая входную дверь.       Несмотря на угрожающий вид, она сразу поддалась. Погрузившись в свои мысли, я не заметила поднимающегося Тикки-Тоби, который, в свою очередь, вылетел прямо на меня, чуть не сбив с ног. — Смотри, куда прëшь, тупица — резко прошипел он, напоминая кота, которому наступили на хвост. — Взаимно, козёл, — буркнула я, наконец-то восстановив равновесие. Раз хочет вести себя как хам, то я буду отвечать ему взаимностью! Не велика потеря.       Парень тяжело выдохнул и натянул на себя маску, полную безразличия, напоследок бросив: — Тебе там от одного поклонника коробка пришла, — попытка скрыть эмоции не увенчалась успехом, недобрый огонёк в глазах парня выдавал его отношения к произошедшему.       Когда Тикки-Тоби пропал из поля зрения, мне на ум сразу пришло имя, от которого в сердце кольнуло. — «Ник…»       Больше некому было. Словом «поклонник» парень хотел меня задеть. И, чëрт возьми, у него это получилось. Не встретив никого больше по пути, я проскочила в свою комнату и захлопнула дверь. В центре стояла немаленького размера коробка, на верху которой лежал запечатанный конверт. Подойдя ближе и взяв его в руки, я увидела «фирменный» знак Ника — фиолетовый смайлик с глазами-крестиками и выведенной улыбкой, смахивающей на ту, которую вырезают на тыквах в Хэллоуин. Он много где его использовал и называл своей личной меткой. От воспоминаний об этом у меня на лице промелькнула улыбка, которая бесследно исчезла, когда я снова взглянула на конверт. Распечатав его, я пробежала глазами по тексту, пытаясь не обращать внимание на то, насколько знакомым был почерк. «Дорогая Селина. Мне невероятно жаль, что мы расстались на такой печальной ноте, и я не смог рассказать всë раньше, но у меня были на то причины. Когда ты будешь готова меня выслушать, приходи к нашему дому. Я буду тебя ждать. P.S. Я решил, что тебе будет сложно обустраиваться без собственных вещей, поэтому принёс часть. Медальон лежит на прикроватной тумбочке, а шкатулку отдам позже. С любовью, Николас» — «Нашему дому…» — по моей щеке скатилась слеза, а сердце сжималось от каждой написанной им строчки.       Когда его дом стал и моим? Наверное, в тот момент, когда я впервые поговорила с Николасом «по душам». Интересно, сколько из того, что он говорил, было правдой? Или же это всë был хорошо продуманный сценарий, по которому я в итоге должна принять метку? — «О какой шкатулке он вообще говорит? У меня ведь никогда не было…» — я попыталась порыться в памяти, но всё от меня, почему-то, ускользало. Оставив попытки вспомнить что-то о шкатулке, я ощутила, как у меня сжалось сердце. — «И почему я так себя чувствую? Почему я прямо сейчас хочу сорваться с места и броситься к нему? Это ведь неправильно?» — обессилев, я села на пол и облокотилась спиной на коробку. Вспомнились слова Роудж о том, что у Прокси нет личной жизни. В этот момент я почувствовала, что потеряла что-то очень важное, и как же я хочу вернуть это. — О чëм я только думаю! — воскликнула я, тяжело вздыхая, — К чëрту, — недолго думая, начала остервенело рвать письмо, пытаясь избавиться от него, но понимая, что из памяти оно уйдëт не скоро.       Когда на полу остались лишь клочки бумаги, и я прикрыла глаза, то кто-то открыл дверь в комнату. Я с удивлением и возмущением посмотрела на вошедшего. — Какого? Тебя стучаться не учили? — К твоему сведению, мы не в отеле, — дерзко ответил Домино, — Привыкайте, здесь никто церемониться не будет, Ваше высочество, — в эту реплику, наполненную сарказмом, он вложил все свои способности раздражать людей, и я тяжело вздохнула, пытаясь воздержаться от резкого ответа. — Что тебе нужно? — спросила я, в надежде побыстрее избавиться от моего «приятного» собеседника. — Роудж хочет, чтобы мы с тобой сегодня вместе потренировались, — ответил Домино, облокотившись на стену. — А Маски тебя бросил? — не сдержалась я от едкого комментария, переваривая столь прекрасную новость.              Увидев в глазах парня обиду, я пожалела, что ляпнула это, но извиняться не собиралась, ведь здесь никто «не церемонится», — Ладно. Вечером? — Да, — ответил Домино и быстро покинул комнату.       Какие все сегодня вежливые, аж тошно. Я обернулась назад и бросила взгляд на прикроватную тумбочку. На ней и вправду одиноко лежал медальон. Я взяла его в руку и провела пальцем по узору, вспоминая волка, подбежавшего ко мне в лесу. После ссоры с родителями он стал для меня символом, что всё будет хорошо, и это подействовало, ведь сейчас никто меня не терроризирует. Разве что от Тикки-Тоби ничего хорошего можно не ждать.       Я положила талисман обратно и подошла к коробке с вещами. Передвинув её в угол комнаты, я решила хоть как-то, но закончить уборку. Спустя полчаса мой взгляд зацепился за что-то странное на стене, за шкафом, который я протирала. Облокотившись на него плечём и приложив немало усилий, я смогла отодвинуть его настолько, чтобы можно было увидеть то, из-за чего я удивлённо выдохнула. Вся стена была в засечках и зачёркиваниях. Именно такие следы оставляют заключённые у себя в камерах, отсчитывая дни своего пребывания в заточении. — Сколько же он провёл здесь… — ошарашенно прошептала я, проводя рукой по одной из множества зазубрин.       В голову сразу же пришла мысль, что их мог оставить только Прокси, ведь эта комната раньше кому-то принадлежала? Неужели для того человека эта комната была тюрьмой? Я медленно прошлась вдоль стены, продолжая задавать вопросы, на которые сама ответить не смогу. Может я чего-то не понимаю, но разве быть сильнее остальных или иметь способности — это плохо? Что заставляло его чувствовать себя в клетке? Не буду ли я извращаться над этой стеной так же, как мой предшественник?       Устав от своего монолога, я осознала, что всё это время говорила вслух. — Опять ты за своё, Селина, — прошептала я, пытаясь отвлечься, — Скоро начнёт темнеть. Когда встречу Роудж, расспрошу её об этом, а пока немного посплю.       Плюхнувшись на кровать и закрыв глаза, я постаралась заснуть, но моя рука сама потянулась к тумбочке и взяла медальон. Я прижала его к себе и провалилась в сон.

***

      Я находилась в чёрной комнате, похожей на ту, что я видела в доме Николаса. Единственным отличием был странный гул, источник которого найти я не могла. Я села поудобнее и прислушалась. Сначала был слышен только нечленораздельный шум, но спустя пару минут я отчётливо услышала знакомый голос: — Милая, сколько… сидеть перед…? — устало спросила мама, — что-то ты грустная… в последнее время. У тебя всё нормально?       Я открыла глаза и обнаружила, что сижу перед окном своей старой комнаты и задумчиво наблюдаю за каплями дождя, стекающими по стеклу. Рядом со мной стояла женщина, поразительно похожая на… — Мама? — я всмотрелась в её лицо и увидела перед собой незнакомку, выглядящую как моя мать, но смотрящую на меня с нежностью и любовью. — Милая, что-то ты грустная в последнее время. У тебя всё хорошо? — Нет… — я ошарашенно смотрела на то, как женщина протягивает руку и гладит меня по спине.       Почувствовав это аккуратное прикосновение, я не смогла сдержаться и по моему лицу потекли горячие слёзы. Место, на котором лежала рука женщины, жгло огнём, причиняя боль, а истерика начала подкатывать к помутневшему сознанию. — Убирайся! — я резко сбросила руку матери и оттолкнула эту самозванку от себя, — Такого никогда не было! Ты ненастоящая! — Лина, ты что? — её взволнованный взгляд говорил больше, чем могли сказать любые слова, — Расскажи, что с тобой… — Отстань от меня! — из-за застилающих глаза слёз всё вокруг было размыто, — Не подходи!       «Это неправда… Она меня не любила. Я была обузой. Зачем я это вижу? Проснись, прошу! Я не смогу это выдержать!»       Я в панике начала оглядываться, надеясь найти что-нибудь острое. Заметив на столе ножницы, я спрыгнула с подоконника и бросилась к ним. Когда они оказались в моих руках, у меня было чувство, что они моя единственная спасительная соломинка, ведущая к реальности. Я снова посмотрела на женщину, испуганно наблюдающую за мной. — «Если я избавлюсь от неё, то проснусь? Нужно попытаться.» — Дорогая, успокойся, прошу, — обеспокоенно посмотрела женщина на ножницы, — Хочешь, мы сходим к психологу? Или давай пообедаем в твоём любимом кафе вместе и ты расскажешь, что случилось? Главное — не поранься…       Я была уже готова броситься на «мать», как вдруг ко мне пришло сокрушающее осознание. — «Она боится, но не меня, а за меня…» — слёзы полились сильнее прежнего, и внутренний голос подытожил, — «Я не смогу её убить, и я никогда не смогу стать Прокси.»       Голова болела, и единственное, о чём я могла думать, это о том, как выбраться из этого кошмара. Снова посмотрев на ножницы, сжатые в побелевших от напряжения костяшках пальцев, ко мне пришло единственное решение. Я замахнулась и закричала от боли. На моём животе начало расползаться красное пятно, превращая некогда белую рубашку в бордовую. Подо мной стала растекаться кровавая лужица, а в глазах мелькали разноцветные искры. Как же много в человеке крови. Я лежала на полу и смотрела как «мама» металась по комнате и со слезами звонила в скорую, надеясь, что они смогут спасти её дочь. Я же надеялась умереть.

***

      Я резко открыла глаза и осознала, что по моему лицу текут слёзы. Только что пережитый сон вымотал меня сильнее, чем это могли сделать сотни интенсивных тренировок. Я была выжата и до сих пор чувствовала в том месте, куда я воткнула ножницы, тупую боль. Конечно она не была такой сильной как во сне или в голове, но дополняла весь букет моих страданий. — «Что это было,» — тихо всхлипывала я, — «Зачем мне это снилось? Почему она не могла быть такой? Разве я этого не заслуживала? Как бы сильно я ни старалась, она никогда не интересовалась ни мною, ни моей жизнью.».             Протерев грязной кофтой покрасневшее лицо, я перевернулась на бок и уставилась на дверь. Слёзы до сих пор текли, но я и не пыталась их остановить. До прихода Роудж я думала о том, что я сейчас пережила. Когда в дверь постучали, я попыталась взять себя в руки, что особо не получалось. После моего тихого приглашения войти, в комнату влетела наставница с улыбкой на лице. — Ты готова? — задорно сказала Роудж, но увидев моë красное от слëз лицо, встревоженно спросила, — Что случилось?       Она подбежала ко мне и крепко обняла, случайно поцарапав своими когтями. Но я не обратила на это внимания. Всë равно через минут двадцать заживëт. Я аккуратно оторвала от себя взволнованную наставницу и попыталась еë успокоить. — Всë нормально. Просто кошмар приснился, — я натянула на лицо фальшивую улыбку, которая вышла довольно болезненной, и поскорее постаралась перевести тему. — Давай уже пойдëм на тренировку? А, погоди. Сначала хотела бы спросить, — я медленно перевела взгляд на стену, где нашла царапины, намекая Роудж сделать также, — Кто это оставил?       Проследив за моим взглядом, она удивлённо выдохнула. Но в следующую же секунду лицо женщины приобрело спокойное и понимающее выражение. Она повернулась ко мне и сказала: — Ты уже знакома с тем, кто здесь раньше жил, — она грустно улыбнулась, надеясь не расстроить меня этой информацией ещë больше, — Это была комната Николаса.       Я удивлённо уставилась на наставницу, и всë моë подавленное состояние в момент исчезло. Ник? Раньше он здесь жил? Но почему он все это чертил? Я вспомнила, как он общался с Тикки-Тоби, Маски и Худи и то, на сколько ледяным был его взгляд и голос. — Ему здесь не нравилось? — спросила я Роудж. — Здесь многим не нравится, — серьёзно ответила женщина, — Им просто больше некуда идти. А у многих и такой возможности нет. Как у тебя, например. Ты ведь завербована, и единственная возможность тебе освободиться — это стать Агентом. Но и это не поможет в полной мере.       Я посмотрела на женщину и сама не заметила, как мой взгляд стал серьёзным. — «Хочется ли мне кому-то подчиняться? Беспрекословно выполнять его поручения и не иметь возможности самостоятельно принимать решения. Несмотря на это, у меня есть убежище… даже своеобразный дом и защита от… А защита ли? Возможно, когда меня отправят в самое пекло, я смогу ответить на этот вопрос, но сейчас мне остаётся лишь строить смутные предположения. Если я стану агентом, то смогу освободиться и уйти. Буду ли я сама к этому готова? Ведь если всë так, как говорят в бункере, и на вылазках им приходится делать страшные вещи… похуже убийств, то в них совсем не останется человечности. Говорят, что после первого убийства уже никогда не получится вернуть свою нормальную жизнь. В чëм тогда смысл потом уходить, если за то время, что ты здесь проведёшь, ни у кого не останется ничего человеческого? После сотни убийств у тебя выработается привычка, которая будет заставлять тебя видеть не людей, а куски мяса, в которые можно воткнуть пару ножей.» — Я тебя поняла. — Пойдём. Домино давно уже нас ждёт, — Роудж удовлетворённо кивнула.       Я кивнула, пытаясь сосредоточиться на предстоящей тренировке, но из головы не выходил вопрос: «Как ушëл Николас?»       На улице уже ждал Домино, сидя на ветке и нетерпеливо болтая ногой. Когда он увидел нас, то потянулся, пародируя кота, и расплылся в улыбке. — Да неужели. Я уже было подумал, что вы не придёте.       Я закатила глаза и повернулась к Роудж, ожидая её указаний. Она осмотрела нас и, махнув рукой, повела в глубь леса. Снег уже почти растаял, оставляя после себя маленькие лужицы, а луна на небе ярко светила, отражаясь на поверхности воды. Я глубоко вдохнула лесной воздух, наполняя лёгкие морозной свежестью и запахом хвои, и ощутила абсолютную свободу. Как же мне нравится это чувство!              Мы шли около двадцати минут в полном молчании, и слышался только треск веток под ногами, который очень неприятно резал слух. Вот в далеке показалось небольшое двухэтажное заброшенное здание. Дойдя до окна, я увидела, что стены были бетонные, пол внутри деревянный, и, судя по прогнившим доскам, всë может обвалиться от малейшего дуновения ветра.        — Внутри этого здания водится много крыс и мышей разных видов. Твоя задача заключается в том, что ты должна как можно быстрее найти и поймать чëрную крысу так, чтобы она не услышала шума, — повернулась ко мне женщина, а потом перевела взгляд на парня, рассматривающего белку, бегущую по ветке прямо над нами, — Помни, что крысы слышат каждый шорох, и, чтобы поймать хотя-бы одну, тебе нужно быть абсолютно бесшумной и скрытной. В этом Домино нет равных, — увидев то, как он горделиво поднял подбородок, она добавила, — пожалуй, единственное, за что его можно похвалить.              Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, увидев как довольная мордашка превратилась в кислую мину.        — Спасибо за краткий экскурс по моим способностям, — буркнул Домино, — Где ты будешь находиться?        — Я буду наблюдать за ней, — Роудж перевела взгляд на парня, —Твоë задание озвучу позже.        — «Крыса??? Это какая-то шутка? Этот идиот рассказал Роудж о том случае в первый день? Я самолично убью его, пока он будет спать… пусть ходит, оглядывается.»              Я уже говорила, что не люблю крыс? Нет? Ну, я их терпеть не могу! Мелкие, быстрые, с противным лысым хвостом, да и заразу переносят. Интересно, что будет, если я заражусь бешенством? Не хочу быть похожей на Тикки-Тоби.        — Насколько я помню, крысы людей иногда едят, — едко заметил Домино, и порадовавшись произведённому на меня эффекту, добавил, — Будь аккуратнее. Там же не один зверëк, а десятки. Откушенная кисть долго восстанавливаться будет, — невзначай бросил он, ухмыляясь.              Я понимала, что он очень преувеличивает, чтобы меня напугать, но, в какой-то мере, он же прав: укусить крысы могут, аж до кости. Чëрт, а нервишки-то теперь шалят. Придурок.        — То есть, моя задача убить крысу и принести еë тебе? — уточнила я.        — Нет, не убить, — отрицательно покачала головой женщина, — принести живой.              Представляя то, как я сжимаю это адское создание голыми руками, мне поплохело. И ведь даже перчаток не попросишь — засмеют.        — «Это будет длинная ночь…»

***

             Я подошла к главному входу в здание и попробовала аккуратно наступить на испорченные временем и дождевой водой напольные доски. Я услышала тоненький скрип, но он был практически неразличим на фоне сквозняка из-за приоткрытых деревянных ставней.        — «Надеюсь, крысы такие же глухие, как и я.»       Сделав ещë один крохотный шаг, я снова услышала скрип прогибающихся половиц под ногами.        — «Видимо здесь есть подвал», — испуганно выдохнула я, — «Лишь бы не провалиться…»              Кое-как добравшись до середины помещения, я остановилась и прислушалась.        — «Мне нужно услышать хоть что-то.»              Всë оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Скрипы издавали и ветер, и сами половицы, и, судя по всему, крысы. Как вообще можно здесь что-то разобрать? Я попыталась сконцентрироваться и отделить все звуки друг от друга, как бы раскладывая их на разные полки в шкафу. С каждой тщетной попыткой собраться и продолжить вслушиваться. Так я простояла ещë около десяти минут. Чëрт! На что мне тогда усиленный слух, если я вообще не чувствую разницы?              Когда я совсем сдалась, то мне в голову пришла мысль.        — «Хм. А что если…» — я начала двигаться в сторону лестницы на второй этаж, мимо которой проходила в самом начале. Обойдя еë я заметила вход в подвал, — «Если не получается силой, то буду брать логикой.»              Наступив на первую ступеньку, я начала задумываться над своими мыслями. Брать логикой — это провалиться под лестницу? Похоже на то. Других вариантов у меня нет, поэтому есть только лестница. Пока я спускалась, всë вокруг начинало медленно приобретать зеленоватый цвет, и летающая в воздухе пыль была особенно заметна.        — «Как же тут темно…», — подумала я, осматриваясь. Помещение было довольно большим, с трещинами на стенах, в которых, скорее всего, и прятались грызуны. На полу, в одном из углов комнаты, я увидела красную лужу. В том положении, в котором я сейчас нахожусь, я даже не сомневалась, что это кровь.        — «Чья она?» — промелькнул у меня в голове вопрос, который, несмотря на то, что я пыталась сосредоточиться, всë же заставил напрячься.              Я присела на корточки за какой-то коробкой у одной из стен и замерла, ожидая, когда кто-нибудь из грызунов выйдет из своего убежища. Если он выйдет с дальнего конца комнаты, то даже моего очертания не увидит. Шумела я довольно много, поэтому, вероятнее всего, они забились в какие-то укромные уголки и выжидают. Как же обидно! Мне было сказано, чтобы я этих паразитов не напугала, а всë как обычно. Половину задания я провалила, но осталась вторая, и еë я выполню.              Спустя двадцать минут ожидания я услышала шуршание. Я увидела, как прямо около меня, в нескольких сантиметрах, из щели вышел зверëк. Он принюхался, и я затаила дыхание. В какой-то момент маленькая голова повернулась на меня и я, думая, что он убежит, когда увидит чужака, была весьма удивлена следующими событиями. Крыса отвернулась от меня и осталась на том же месте.        — «Она слепая?» — обрадовалась я, — «И, судя по тому, что у неë почти не осталось зубов, старая. Это будет проще, чем я думала.»              Так как крыса находилась от меня на небольшом расстоянии, я быстро схватила еë обеими руками: одной держа за туловище, а другой за голову, чтобы она меня не укусила. Когда еë лысый хвост слабо коснулся моей руки, меня чуть не стошнило. Поднимаясь по лестнице, я поняла, что зверëк очень слаб и даже прекратил попытки вырваться, и остановилась.        — «Она же совершенно беспомощная…» — я грустно посмотрела на крысу, — «Ничего не видит, слаба, и не может даже за себя постоять.»              В какой-то момент мне захотелось отпустить еë, чтобы она спокойно дожила отведённое ей время, но я не могла. Роудж разочаруется, что еë ученица не справилась, а Домино будет припоминать мне это ещë очень долго. Я продолжила свой путь, твëрдо решив, что после того, как я покажу еë наставнице, отпущу обратно.       

***

      Выйдя на свежий воздух из душного помещения, я расслабилась. Посмотрев по сторонам, мне предстала такая картина: Роудж стояла неподалёку и смотрела на корчившегося на земле Домино.        — Какого?! — гневно рявкнул Домино, прижимая одной рукой другую к телу.        — Когда ты уже поймëшь, что если ты не сможешь нормально отразить такой простой удар, ты никому нужен не будешь, — Роудж положила пальцы на переносицу и разочарованно покачала головой, — Надеюсь, что хоть Селина порадует меня и скрасит твой провал.              Видя то, с какой обидой и болью парень смотрел на наставницу, у меня сжалось сердце. За то время, что я провела здесь, Домино все шпыняли, оскорбляли и отчитывали. В эти моменты мне казалось, что я вижу перед собой не совершеннолетнего мужчину, а напуганного мальчика, которого учат плавать, не обращая внимания на то, что он до смерти боится воды.        — «Неужели мне его жаль?» — задала я сама себе вопрос, вызвавший множество противоречивых чувств, — «Он не был со мной особо дружелюбным, когда я испугалась крысы в Убежище.»              Последняя фраза вернула меня в реальность. Точно!        — Роудж, — я подбежала к наставнице, — Я смогла!        — Какая ты умница, — засияли глаза женщины, и она быстро бросила многозначительный взгляд на хмурящегося парня.        — Теперь… — я замялась, — Можно я еë отпущу обратно?        — Что сделаешь? — послышался ледяной голос справа от нас.              Я обернулась и увидела выходящего из-за дерева Маски. За ним вальяжной походкой следовал Тикки-Тоби. Я заметила, что, несмотря на свой важный вид, он был напряжëн. Из-за периодических тиков, я на несколько мгновений теряла его взгляд, но потом продолжала попытки понять, что же ему не нравится?        — Я бы хотела отпустить крысу обратно, — от взгляда Маски у меня появилось очень нехорошее предчувствие.        — Зачем?        — Ну, она старая и слабая, — я взглянула на зверька у меня в руках. Он выглядел так, будто смирился с тем, что это его конец, — Мне еë жаль.        — Тебе еë жаль? — голос мужчины стал приторно сладким и, выдержав, паузу он сказал, — Так пусти.              Я облегчённо выдохнула. В какой-то момент мне показалось, что Маски не разрешит отпустить бедолагу. Даже не знаю, что тогда было бы.              Я наклонилась и положила крысу на траву. Она, чуть-чуть полежав, подняла голову и повертела ею. Через секунду в здании обрушилось немного штукатурки, что очень напугало слепого зверька, из-за чего он побежал в противоположную сторону от своего убежища, прямо под ноги Маски. Я и моргнуть не успела, как мужчина поднял ногу и опустил еë прямо на бежавшую к нему перепуганную крысу. Послышалось очень неприятное хлюпанье.        — «Нет!» — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слезы.        — Не будь ребëнком, — жëстко сказал мужчина, смотря на меня, — ты уже должна была забыть о жалости. Если ты не можешь убить даже такого паразита, то какой смысл вообще с тобой возиться?              Я пыталась сдержать слëзы, но чувствовала, что не смогу. Видя то, с каким равнодушием Маски убил зверька, во мне росла ненависть к нему. Монстр. Когда он убил крысу, боковым зрением я увидела, что Тикки-Тоби зажмурился, а Домино отвернулся. Им тоже это неприятно?              Домино посмотрел на меня и, заметив мой вид, не на шутку перепугался. Он повернулся к Роудж и, дернув меня за плечо, выпалил:        — Я возьму Селину ещë потренироваться.              Не дожидаясь ответа, он потянул меня куда-то вглубь леса. Я, словно безвольная кукла, последовала за ним. Мои мысли разбегались, и я не могла их собрать воедино. Спустя некоторое время мы сели на берегу небольшого озера и я расплакалась, забыв о парне, сидящем рядом.              Всë смешалось: жалость к беспомощному зверьку, слова Маски и осознание того, что я не такая, какой должна быть. Почему на меня так повлияла смерть этого грызуна? Неужели меня так разочаровали слова Маски? Неожиданно я вспомнила свой сон и то, что и там не смогла убить. — «Возможно, он был прав и со мной и правда нет смысла возиться? Почему всë так сложно! Когда я давала клятву, я не полностью осознавала, на что пошла, а сейчас об этом думать уже поздно.»        — Ты ещë долго собираешься реветь? Мне, так, просто, чтобы время засечь, — прозвучал рядом саркастичный голос парня, но ему тоже было не особо весело.              Я подняла на него заплаканные глаза, пытаясь понять, есть ли в нëм хоть капля сочувствия. Судя по-всему — нет. Увидев, что я сейчас снова начну плакать, он измученно выдохнул и сказал:        — Если ты продолжишь, я тебя прямо здесь утоплю.              На удивление, его слова подействовали довольно успокаивающе, и я слабо улыбнулась.        — Тебе нужно угрожать, чтобы ты успокоилась? Возьму на заметку, — воодушевился Домино.              Только сейчас я осознала, что этот чëрно-белый невротик увёл меня ото всех и привёл сюда. — Какого чёрта ты вообще делаешь? И зачем нужно было уходить? — решила я наехать на парня, — «А чего он сидит рядом и смеëтся?»        — Ну, я боялся, что ты прямо там начнёшь по траве в истерике кататься, — он откинулся назад и продолжил свои объяснения, лëжа на земле, — Если бы это увидел Тоби, то он до конца жизни над тобой бы издевался, а Маски… — парень заметно погрустнел, — я не знаю, что он может с тобой сделать, но вряд ли ему бы это понравилось.              Я слушала его, и на душе становилось легче. Он мне помог. Но зачем? Мы же не очень ладили.        — Зачем ты мне помог? — сказать, что я ожидала подвоха — ничего не сказать.        — Хм, не подумай ничего лишнего, но ты мне понравилась, — нехотя ответил парень, но на мой удивлённый взгляд махнул рукой, — да не в этом смысле. Остальные Прокси, с которыми я общался, были теми ещë занудами. Мне с такими скучно, а когда ты от той крысы убегала — знатно меня рассмешила. Вот я и не хотел бы, чтобы от тебя избавились раньше, чем от меня.              Я, пока слушала Домино, практически полностью успокоилась. Чëрт. Знала же, что запомнит!        — О, это так сентиментально, — я решила его побесить, поэтому протягивала каждый звук приторным голосом.        — Тебя реально утопить? — поднял бровь мой собеседник.        — Тогда со мной на дно пойдёшь, — фыркнула я.              От того, насколько наша беседа была бессмысленна, я рассмеялась. Мокрые дорожки слëз, которые остались после истерики, высохли, но из-за смеха появились новые. Домино тоже развеселился, и я решила спросить:        — А почему к тебе все так относятся? — судя по лицу парня, я попала в его больное место, о чëм сразу пожалела, — Извини, зря спросила.        — Да ничего. Всë равно тебе расскажут, — он посмотрел на небо и замолчал, — лучше уж это сделаю я.              Я не собиралась его торопить, и помолчав минуту, он начал.        — Я попал сюда около пяти-семи лет назад. Когда мне было двадцать я, как и ты, убил человека, который мешал мне одержать победу в одном важном матче. У меня появилась метка, и я нашëл Слендермена, который еë активировал. Потом мне в наставники поставили Стрелка. Он обучал меня скорее слежке и преследованию, чем борьбе, из-за чего остальные считают меня бесполезным. Спустя полтора года Стрелок от нас ушëл, и моим обучением занялся Маски. Его взгляды на мои… навыки очень специфичны. Уже несколько лет он пытается что-то изменить, но все мы понимаем, что у него ничего не получится, — последние слова он сказал с грустной усмешкой, но потом резко добавил, — И вообще, Маски мне очень не нравится.              Я мысленно с ним согласилась, ожидая пояснений.        — Почему?        — Он слишком агрессивный и жестокий. Я понимаю, почему он людей убивает, но никогда не смогу понять в чëм виноваты, например, животные, — злобно сказал парень, — И его отношение ко мне, как по мне, неоправданное. Если бы он помогал мне развивать уже имеющиеся навыки, было бы проще и продуктивнее.              Домино замолчал, и я снова прокрутила в голове его слова. То, как он относился к Маски, можно понять, ведь после сегодняшнего происшествия стало ясно, что мужчину в этой жизни в принципе ничего не колышет, и ему в радость убивать всё живое, что под руку попадается. Или под ногу… — Знаешь, — я тоже откинулась на мокрую от росы траву, наблюдая за неторопливо светлеющим небом, — Хорошо, что хоть в чём-то наши взгляды сходятся. А что ты думаешь о Тикки-Тоби? — Этот дёрганный? Да тут всё вообще печально. Тот ещё зануда, — весело ответил Домино, качая ногой, — Он всё время ходит как павлин с раздутым самомнением и стелется перед Маски. Единственное, что мне нравится — он тоже животных вроде любит. На прямую он это никогда не говорил, но если я его увижу строящего плотину вместе с бобрами, или бегающего по дереву с белками на перегонки, то ничуть не удивлюсь.              Я представила эту картину и рассмеялась. Как же мне не хватало этого веселья и причин от души посмеяться! Да и Домино, видимо, тоже хорошо проводит время. — Теперь увидеть это стало моей мечтой! — повернулась я к парню. — Я об этом уже несколько лет мечтаю, о чём ты! — возмущённо ответил он, — Всё никак подловить его не получается.              Мы снова засмеялись, но спустя несколько секунд Домино серьёзно сказал. — Ты крутая, но тебе лучше ни с кем здесь не сближаться. Ни с Роудж, ни со мной, ни с кем. Прокси лучше быть одному, ведь если он к кому-то привязан, то становится слабым. Это первое правило нашей жизни. Роудж тебе уже об этом говорила? — Нет… только об отношениях.              Это звучало вполне логично, но мысль о том, что я снова буду одна, приводила меня в отчаяние. Разве так плохо иметь того, с кем можно на время расслабиться и ни о чём не думать? А Маски, Тоби и Худи разве не дружат? Они же всё время вместе ходят. — А Маски, Тоби и Худи? — Они вместе выполняют поручения, но никто из них не будет рисковать своей жизнью ради другого, — пожал плечами парень, — запомни главное: каждый сам за себя.              Я понимала, что он клонит к тому, что, несмотря на эту ночь, мы «дружить» не будем. Но что-то мне подсказывало, что ему самому не нравится то, о чём он говорит. Появилось чувство, что он и правда хотел найти себе того, с кем мог бы быть самим собой. Поэтому решение пришло быстро, и я хитро усмехнулась. — А я уже было порадовалась, что будет с кем обсуждать постоянно недовольного Маски или Тоби. Какая жалость. — Эй! — задорно прикрикнул Домино, — Но никто же не сказал, что нам нельзя обсуждать всех за спиной?              Мы пожали руки, как бы договариваясь, что если он увидит Тоби, бегающего за бобром, то сразу позовёт меня, и наоборот.              Солнце уже виднелось из-за верхушек деревьев, поэтому мы решили возвращаться в Убежище. Поднявшись, я начала отряхивать одежду, в попытке убрать прилипшую траву, и практически сразу сдалась, ведь у меня ничего не получилось. — Идиотская трава…              Внезапно, я почувствовала, как меня толкнули в плечо, и в следующий момент я уже вынырнула из воды. На берегу стоял Домино, чуть ли не умирающий со смеху. — Идиота кусок, придурок! — орала я. — Ты жаловалась, что трава тебе мешала, — парень попытался сделать серьёзное лицо, но у него ничего не вышло, — Ну, я и решил тебе помочь.        — Козёл… — прошипела я, вылезая из воды, к нему на берег, и не забывая при этом обрызгать водой и его самого.                                                                                ***              Добравшись до своей комнаты, я достала из коробки, которую принёс Ник, первое, что попалось на глаза. Переодевшись и устроившись поудобнее под одеялом, я снова взяла в руки медальон.        — В чём же твой секрет? — прошептала я, понимая, что ответа на вопрос не последует.              Надев его на себя, я уставилась в потолок. Через несколько минут моё тело стало ватным, а глаза начали слипаться, погружая меня в сон.

***

— Только не снова…              Я в ужасе смотрела на красную надпись на стене, о которой уже успела позабыть. В этом злосчастном баре. В этом пустынном городе.