Странные ощущения

      

I

— Нет, нет, нет, — я оглядывалась по сторонам, стараясь сдержать подступающую панику, — Всё ведь закончилось! Так давно…              Я упала на пол, ободрав колени, и схватилась за голову, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Это место вызывает у меня абсолютную ненависть ко всему вокруг. И к себе в том числе. Окна пустых многоэтажек смотрят на меня, и своей темнотой напоминают о моём одиночестве. Однажды я задумалась, что же это за место? И ответ был сокрушающий. Это мой внутренний мир. Пустой и безжизненный. Таким его сделала я. Или же недоделала… Возможно, здесь могла кипеть жизнь: во всех квартирах горел бы свет, а на улицах играли бы дети. Ездили машины, и здоровались прохожие. Но, вспоминая мою жизнь и людей вокруг, горькое понимание разливалось в сознании. Я пустышка, которая никому не была нужна. Да и нужна ли сейчас? Щёки уже давно стали мокрыми, но я постепенно погружалась в пучину полного отчаяния и не могла остановиться. Самобичевание в этом городе стало для меня лучшим другом и самым верным спутником. От бессилия хочется кричать и рвать волосы на голове. Но никто не увидит моей слабости и не придёт на помощь. Здесь я одна. Была с рождения и буду до смерти. — Не плачь, звёздочка, — услышала я печальный голос рядом с собой, — Мне становится больно, как и тебе.              Я в ужасе отпрянула. Слёзы застилали глаза, ослепляя, поэтому я быстрым движением руки их смахнула. Теперь главной эмоцией, которая перекрывала все остальные, был страх перед неизвестным. Восемнадцать лет мне приходилось бродить в этом злосчастном городе одной, и осознание того, что всё это время здесь был кто-то ещё, наводило животный ужас. Мне показалось, что всё вокруг начало рушиться и землю поразило землетрясение, но скорее всего, такое чувство создало исключительно моё воображение. Стоило мне взглянуть на обладателя, точнее, на обладательницу голоса, как я отпрянула и резко вжалась в стену, пытаясь укрыться от всего вокруг. Передо мной стояла я. Единственным отличием был цвет волос. Мои локоны были чёрные, как смоль, а её — белыми, словно снег, отливавшими серебром на фоне восходящей луны. Я не могла вымолвить ни слова, поэтому просто смотрела на неё, пытаясь осознать происходящее, пока незнакомка стояла, давая мне время успокоиться. Так прошло около десяти минут. В моей голове уже были сформированы всевозможные варианты побега, но за время мозгового штурма и внимательного наблюдения за девушкой, я обратила внимание на то, что она не сделала ничего, что могло бы причинить мне вред. В памяти всплыла надпись на стене, которую я видела в последнем сне: «Теперь ты не будешь одинока». Её написала она? Появилось множество вопросов, которые мне хотелось задать незнакомке, и интерес сцепился с осторожностью в жестокой борьбе. В какой-то момент девушка развернулась и направилась ко входу в бар. Там она облокотилась на дверной косяк и вновь обратила на меня внимание. Пара прядей упало на её лицо, наполовину скрытое тенью, из-за чего в еë взгляде появились пугающие искры. Как невероятна иллюзия, порождëнная бликами! — Я чувствую твоё смятение, звёздочка. Чувствую страх, который ты сейчас испытываешь. Уверя-я-я-ю, я не причиню тебе вреда. Ведь мы с тобой одно целое. Ранив тебя, я раню и себя. Понимаешь? — смотря ей в глаза, я чувствовала, что она не врёт и как мои тревоги отступают, — Ты была в местном парке? Давай пройдёмся туда? Ты задашь мне вопросы, а я на них отвечу. Честно.              С каким именно подтекстом она сказала последнее слово, понять было невозможно, но предложение незнакомки меня очень заинтриговало, а подсознание говорило, что ей можно доверять. Судя по всему, фраза: «Теперь мне нельзя никому доверять», сказанная мной в доме Николаса, была шуткой, не воспринятой всерьёз. И здесь меня невозможно убить, поэтому мне ничего не мешает согласиться. На свой страх и риск. — Хорошо, идём, — согласилась я, чувствуя, что совершаю ошибку, но не в силах противиться этому порыву, — но ты ответишь на всё, что я спрошу.              Мы вышли из бара и направились в центр города. Асфальт уже давно потрескался, и длинные трещины тянулись в ту сторону, куда меня вела девушка. Если приглядеться, то можно увидеть в самой их глубине мох и тоненькие высыхающие ростки, каждый день тянущиеся к блёклому солнцу, но не способные достичь его слабых лучей. Проходя мимо очередного здания, я посмотрела внутрь и на глаза мне попалась старая картина, висящая на стене. Её покрывал толстый слой пыли, но даже издалека можно было разглядеть зелёный луг и реку. Наверняка на этом живописном пейзаже мог быть кто-то ещё: коровы, жующие пожелтевшую на солнце траву, влюблённая пара, в молчании смотрящая на горизонт или старик с удочкой в руках. Не знаю, сколько времени прошло: пара мгновений или час, но я отвернулась от картины и ускорила шаг, догоняя спутницу. Теперь, задирая голову вверх и смотря на тёмные окна, я задавалась вопросом: есть ли здесь кто-нибудь ещё? — Нет, — внезапно прозвучал тихий голос идущей впереди девушки, — Тут только я и ты. — Что? Как ты…? — свыкнуться с тем, что кто-то другой способен проживать все мои ощущения, эмоции и чувства, было невозможно. Моё сознание этого не хотело. Но не хотело чего? Открыться чему-то новому или впустить то, что уже является его частью? — Я же сказала, что я ― это ты. Мы одно целое, звёздочка. Я знаю, о чём ты думаешь, и чувствую то же, что и ты, — мягко начала объяснять моя копия, — Понимаю, как тебе сложно меня принять, но, прошу, не держи всё в себе. Теперь у тебя есть я, и ты не должна всё проживать в одиночку. Я тебе не враг, — закончила девушка и снова посмотрела вперёд, — Мы почти пришли. За поворотом будут ворота.              Как незнакомка и сказала, за поворотом была вывеска «Центральный парк…». Последнее слово было стёрто до неузнаваемости, поэтому город так и остался безымянным. Мы прошли через некогда красивые кованые ворота и оказались среди деревьев. Цвет их был ненатуральный, тусклый. Всё казалось старой картиной, которой необходима реставрация, чтобы вновь вдохнуть в неё жизнь. От этого мне снова стало тошно и тоскливо. Впереди возвышалась беседка, в которую и направлялась девушка. Перила были выполнены из мрамора, а колонны огибали плотные розовые стебли, на которых красовались распустившиеся бутоны. В отличие от всего остального мира, они цвели и пахли. Можно было подумать, что эта беседка была сердцем этого города, которое не пускает кровь по венам и не позволяет прекрасным цветам расти дальше. Я дотронулась до одного из стеблей и сорвала его. Невероятной красоты бутон манил, и я ничего не могла с собой поделать. Срывая его, я поранилась о маленькие колючки и на ладони выступили несколько красных, как розы, капель. Боль была практически незаметной, поэтому быстро вытерев руку о майку, я снова взглянула на провожатую. Там незнакомка села на скамейку и похлопала по свободному месту рядом с собой. Мне всё ещё сложно было смотреть и видеть своё отражение, способное говорить и двигаться самостоятельно. Это было противоестественно. Поэтому, не смотря на девушку, я заняла место напротив, на что та лишь усмехнулась. В воздухе повисло молчание, и я смогла сконцентрироваться на том, какие же вопросы я хочу задать. Спрашивать, кто она, было бессмысленно, ведь ответ уже был получен. — Какое у тебя имя? — Я являюсь тобой. Меня зовут так же, как и тебя. Но я бы предпочла, чтобы ты звала меня Луна. Ты ведь помнишь?       Перед глазами сразу же замелькали картинки. Детская мечта, об имени Луна. Однажды, будучи одиноким ребёнком, я увидела бабушку, кормящую дворняжку. Я подошла к ней, достала из кармана куртки промокший сэндвич и протянула, глядя ей в глаза. Она отдала его тощей собачке и посмотрела на меня тогда с большой благодарностью. Спросила: «Как тебя зовут, девочка?». Когда я ей ответила, она по-доброму улыбнулась и сказала: «Знаешь ли ты, что означает твоё имя? Небо и луна. У тебя доброе сердце и чистая душа. Не потеряй этого». Когда я вернулась домой, то сразу побежала к маме: «Мама, мама! Я встретила очень добрую бабушку! Она сказала, что моё имя означает небо и луну! Ты ведь поэтому меня так назвала, мамочка?». «Нет. Твоё имя связано с выпивкой, потому что всё, что мне хочется после того, как я тебя увижу, это напиться. Почему ты вообще разговариваешь с незнакомцами?». Мне было невероятно обидно, и я подбежала к окну, указывая на скамейку, где раньше видела старушку: «Вот она! Я её постоянно вижу у нас во дворе! Она в нашем подъезде живёт!». Тогда мама подошла ко мне, немного отодвинула штору и недовольно хмыкнула: «Нашла кого слушать. Это местная сумасшедшая. Гадает, а потом запивает». Я забежала в свою комнату и села у окна, уткнувшись носом в колени. Моё имя означало луну… Лучше бы меня звали так, без скрытых смыслов, как яркий спутник.       От воспоминаний в глазах предательски защипало. За что меня ненавидели? Почему пытались меня сломать? Может реинкарнация всё же существует и всё вокруг моё наказание за то, что я делала в прошлой жизни? — Прости, звёздочка. Я не должна была напоминать об этом, — печально сказала Луна и потянулась ко мне, накрывая мои руки своими прохладными ладонями.              Это ещё больше меня истощило и слёзы потекли ручьём. Я подняла на неё глаза и внезапно почувствовала, что в голове что-то щёлкнуло. Сама того не понимая, я бросилась к Луне и крепко её обняла. Это объятие больше походило на попытку удержаться и не упасть. Я вцепилась в неё до побеления костяшек и повисла мёртвым грузом. Кожа девушки была не тёплой, как у нормального человека, но и не ледяной, как у мертвеца. Через пару мгновений я почувствовало мягкое касание на макушке. Блондинка гладила меня по голове, стараясь поддержать, но в тоже время сама плакала, ведь чувства, которые испытывала я, испытывала и она. — Боюсь нам пора попрощаться, звёздочка, — прозвучал спустя пару минут приглушённый голос Луны, — Скоро мы снова с тобой увидимся.              Последние слова дошли до меня, как из-под толщи воды. В глазах на мгновение потемнело. А затем я резко их открыла, пытаясь взять ртом побольше воздуха. Отдышаться не получалось, а кожа, которой касалась Луна, всё ещё отдавала лёгкой прохладой. Я дотронулась до головы и почувствовала лёгкое покалывание в ладони. Стоило мне вглядеться, как я ошарашенно вздохнула. Ровно в том месте, где я порезалась во сне, красовался тоненький шрам, который затянулся прямо у меня на глазах. — «Какого…?»       

II

      Домино бродил между деревьев и размышлял над сделкой, которую он заключил с Селиной. Если она и воспринимала это как некое подобие дружбы, то для него это был лишь контракт, не заверенный на бумаге. Ему не нужны друзья или привязанности. Ему нужен информатор с языком без костей. Сам он не способен вычислить их слабости, ведь все и так его презирают. Они всегда от него ускользают. А новенькая в их «дружной семье» может ему с этим помочь. У них с Роудж появилась особая связь, а та, как агент, знает то, чего не знают остальные. — «Жаль, конечно, что сама Селина ещё не понимает, в какой мир попала, и самостоятельно будет рыть себе яму, доверяя кому-либо из нас. У озера я её поддержал и долг она мне ещё вернёт. Когда придет время. Сейчас же мне нужно узнать как можно больше о Маски. Потому что я хочу жить. Может просто убить его? Если я так поступлю, то остальные на меня донесут и поддержки девчонки будет мало…» — парень злобно фыркнул, стараясь унять снова накатившую на него волну ненависти к наставнику.              Конечно, он не сможет никому об этом рассказать. Это опасно. Но не опаснее попыток Маски его убить. Уже несколько раз Домино готов был распрощаться с жизнью во время встреч с наставником. Его уже пытались и утопить, и сжечь, и раздавить, но удача всё время оставалась на стороне парня. К сожалению, в последнее время его начало преследовать ощущение, что запас удачи истощился и следующая попытка Маски увенчается успехом. В такие моменты Домино случайно вспоминал своего бывшего наставника. Тот был настоящей поддержкой для парня, и, пожалуй, самым большим разочарованием. Бросить его как котёнка на растерзание собакам, когда он был готов своим же телом прикрывать наставника от пуль. Самое главное правило Прокси, которое не озвучивают вслух — никому не доверяй. Это Домино понял в тот момент, когда к нему пришла Роудж и сказала, что Стрелок ушёл. Не попрощавшись, просто исчез. Можно было подумать, что его вообще никогда не было. Только ненависть Тикки-Тоби и его вечное закатывание глаз после произнесенного прозвища наставника говорили о том, что Домино не спятил. Ему было очень интересно, почему у них такие взаимоотношения, но разговорить этого невротика он так и не смог. Тот проводит мало времени на базе, и застать его там сродни выпадению тринадцатого числа на пятницу. Если же это получалось, то завести с ним диалог больше чем на два предложения было задачей ещё сложнее. Да и к парню, работавшему со Стрелком, он относился с пренебрежением.       Не обратив внимание, Домино наткнулся на куст шиповника и колючки неприятно полоснули его по щеке. Как будто насмехаясь, над елями резко взлетела стая воронов, которые громко загоготали на весь лес. Раздосадованно вздохнув, Домино всмотрелся вдаль, ожидая увидеть заветную тропинку. Сегодня ему нужно было найти какого-нибудь ребёнка, чтобы отвести его к Слендермену. Через пару минут он ступил на протоптанную сотнями людей до него дорожку, ведущую в небольшой городок. Частные каменные здания стояли в ряды, при каждом был маленький садик. В центре был небольшой торговый центр и кафетерий. В таких местах обычно любят проживать матери с детьми. Далеко от мегаполисов, свежий воздух и ещё какая-то чепуха.       Домино быстрым шагом дошёл до высоких мусорных баков и, убедившись, что никакие зеваки не смотрят на него, заглянул в окно ближайшего дома. В гостиной, с самолётиком бегал мальчик, которому на вид было не больше пяти, а парень лет семнадцати смотрел телевизор, полностью игнорируя ребёнка. Когда Прокси уже захотел уйти к другому дому, то увидел входящих в гостиную взрослых, которые, судя по всему, собирались уезжать. — «Мне сегодня везёт», — хмыкнул Домино, аккуратно начиная обходить дом, направляясь к задней двери.       Она была закрыта, но на втором этаже парень увидел открытое нараспашку окно. Присмотревшись ко всем выступам, он составил примерный маршрут и в предвкушении потянулся. Домино всегда нравились препятствия, а благодаря Стрелку он научился преодолеть их бесшумно, из-за чего подъём не занял у него много времени и не привлёк лишнего внимания. Свет в комнате был выключен, а интерьер говорил о том, что комната была родительской. Выглянув в коридор, он сразу услышал голоса с первого этажа и хлопок входной двери. Прокси оглянулся, пройдясь взглядом по всем комнатам. В конце коридора Домино увидел детскую. Там, на стенах висели семейные фотографии и постеры из каких-то мультфильмов. В углу был контейнер с игрушками и большой письменный стол, на котором стояло две иконы. — «Ну, пацану это уже не пригодится» — хмыкнул Прокси и стал прислушиваться к тому, что происходит внизу.       Дети снизу спорили. Тот, который младше, просил с ним поиграть, а старший что-то смотрел. Как говорят, нет для Прокси ничего лучше, чем ссорящиеся дети! Потом послышались громкие шаги и в коридоре хлопнула соседняя дверь. Всё выходило как нельзя лучше. Он услышал плач с первого этажа и поспешил спуститься. Пятилетний мальчик плакал и бил диван, при этом что-то бормоча. Вспоминая то, чему его учили, Домино аккуратно встал в другой конец гостиной. Пункт первый — сделать так, чтобы ребёнок его внимательно слушал. — Хэй, не грусти, — мягко сказал парень, опустив на источник шума сочувственный взгляд. Реакция не заставила его долго ждать. — Вы кто? — мальчик спрятался за диван и уставился на Домино покрасневшими глазами.       Пункт второй — втереться в доверие. — Ты сам меня призвал, — парень присел на корточки и мягко продолжил, — Бог не смог вынести твоих слёз и попросил меня поговорить с тобой. — Ты ангел? — удивлённо воскликнул мальчик. Внешность Прокси снова сыграла ему на руку. — «Ты даже не представляешь…» — мысленно ответил Домино, но вслух сказал лишь, — Меня называют по-разному. Но ты прав.       Мальчик нахмурился, но вышел из своего укрытия. Сама мысль о том, что он сейчас разговаривает с ангелом, его поражала, но чужой всё равно его напрягал. — Мама говорила, что с незнакомцами разговаривать нельзя. — Молодец, твоя мама права, — похвалил ребёнка Прокси, — Меня зовут Рафаэль. Теперь я ведь не незнакомец? — Ну да… — задумчиво протянул мальчик, расслабляясь.       Пункт третий — найти болезненную точку. — Почему ты плакал? — Майкл плохой. Он меня всегда обижает, — всхлипнул он, — и постоянно смеётся надо мной из-за моего глаза.       Только сейчас Прокси увидел, что левый глаз мальчика был потускневший. Парень не смог разглядеть этого раньше, потому что чёлка полностью закрывала обзор. Теперь он видел, что мальчик был слепой на один глаз, но жалости у Домино это не вызвало. Наоборот. Он почувствовал воодушевление, ведь только помогает этому ребёнку. Подкрепляет свои моральные ценности. — Хочешь его проучить?       У Домино словно разрастающиеся в голове корни начал формироваться план. Его задачей было сделать так, чтобы мальчик пошёл с ним в лес по собственной воле. А что может быть лучшей мотивацией, чем обида? — Здесь неподалёку есть логово скунса, — протянул Прокси, — Можешь попробовать принести одного в комнату брата.       Предложение было глупым, но способным заинтересовать ребёнка. Оставалось лишь надеяться, что он не смотрел передачи о животных и в познаниях не продвинулся дальше того, что скунсы плохо пахнут. — Как я его принесу? Они ведь плохо пахнут, — искреннее недоумение мальчика веселило Домино, — И кусаются, наверное… — Не бойся, я тебе помогу, — двойное дно ощущалось физически, — Идёшь?       Мальчик всё ещё сомневался, но после слов Прокси, что скунс не причинит ему никакого вреда, согласился. Когда они подошли к входной двери Домино накрыло странное чувство. Что-то было не так. Он оглянулся, но ничего подозрительного не увидел, что его ещё больше напрягало. — «Вернусь сюда, когда закончу…»

III

      Они шли уже около двадцати минут, и с периодичностью в одну минуту мальчик спрашивал: «Мы уже пришли?». Домино уже готов был самостоятельно его придушить, лишь бы заставить ребёнка замолчать. Наконец, он почувствовал заветную энергию и облегчённо выдохнул. Вдалеке расползался туман и среди деревьев парень увидел высокую фигуру. Рядом послышался удивлённый голос. — Мама…? Что ты здесь делаешь?       Прокси сразу понял, что Слендермен принял другую форму, и поклонился господину. Мальчик уже спешил навстречу маме, и его судьба Домино больше не касалась. Скорее всего, Тонкий человек его съест, как и остальных. Гораздо больше парня волновало чувство, которое он испытал в доме. Поэтому он бодрым шагом направился в обратную сторону. Снова оказавшись в здании, он прошёлся по первому этажу, но всё оставалось таким же, как раньше. Единственное, парень был уверен, что окно, через которое он наблюдал за семьёй вначале, было открыто. Хотя, возможно, ему показалось… — «Вряд ли. У меня хорошая память. Ветра нет. Скорее всего, кто-то проник» — промелькнуло в голове у Прокси.       Он решил подняться на второй этаж, ведь там оставался Джордж. Вполне возможно, что парень сам закрыл это окно. Только ничего остального не изменилось и то, что почувствовал Прокси перед выходом, говорило, что суть не в этом. Оказавшись наверху, он прислонился к двери, ведущей в комнату старшего брата и прислушался. Внутри была абсолютная тишина. Домино приоткрыл дверь и всмотрелся в кромешную темноту. В углу, около окна, стояла кровать, на которой лежал парень. Прокси сковало странное ощущение. Он снова прислушался и в голову пришло осознание. — «Он не дышит».       Расслабиться Домино не мог, но шагать стал спокойнее. Он подошёл к кровати и посмотрел на накрытого одеялом парня. Лицо парня было повернуто к окну, и можно было подумать, что он смотрит на звёзды. Прокси, немного спустив одеяло и окончательно убедившись, что парень мёртв, бесцеремонно перевернул того на спину. Зрелище было неприятным и обычного человека скорее всего стошнило бы. Только вот, Домино давно уже не был человеком. Бледное лицо Джорджа было изуродовано. Рот растянут в вырезанной улыбке, а челюсть свисала набок, откуда вытекала смешанная со слюной кровь. Матрас под ним уже окрасился алым, и металлический запах потихоньку распространялся по всей комнате. Кровь еще не запёкшаяся, а значит парня убили не больше пятнадцати минут назад. По характерным отметинам Домино сразу узнал того, кто это сделал и, подтверждая его мысли, сзади послышался насмешливый хриплый голос: — Что здесь забыла шестёрка Слендера?