Хорошая девочка

Он сидел один в комнате и ждал начала. Когда его скучающий взгляд поднялся на меня — клянусь, я услышала, как его сердце сделало ТУДУМ и остановилось. Впрочем, как и моё. Он был таким красивым. В чёрном классическом костюме, с волосами цвета спелой ржи. Эти губы, которые он искусал, пока ожидал церемонии. Интересно, он нервничает, потому что любит её? Не говоря ни слова, я подошла к нему и, взяв за руку, повела к выходу. Он даже не спросил, куда я его веду. Вообще ни о чём не спросил. Ни откуда я, ни что произошло. Просто послушно шёл за мной. Чимин не смотрел по сторонам — ему было всё равно на окружающих. Я же сделала всё, чтобы нас заметило как можно больше гостей. Не каждый раз видишь, как жениха со свадьбы уводит за руку шикарная спутница — и она не в белом, и даже не его невеста. Мы прошли к лифтам, и я нажала на кнопку вызова. Зеркальные створки со звоном открылись, и мы вошли в кабинку. Всё так же без слов. Нажав нужный этаж, я прикрыла на секунду глаза и почувствовала, как Пак сильнее сжал мою ладошку. На нужном этаже снова прозвучал звон, и створки расползлись, выпуская нас из душного помещения. Я шла дальше по коридору и так же вела мужчину за собой. Почему он не сопротивляется? Почему не спрашивает, какого чёрта я забыла на его свадьбе? Почему не пытается вернуться обратно — туда, где его ждёт его невеста? Столько вопросов, но в ответ — лишь оглушающая тишина. Я отпустила его руку лишь на мгновение, когда доставала из клатча ключ-карту от номера. Я дала ему возможность уйти. Но он даже не шелохнулся — так и стоял, послушно ожидая. Пришлось снова взять его за руку и провести внутрь номера. Это был одноместный номер с большой кроватью. Нам ведь много и не надо. Посадив Пака на край кровати, я отвернулась и положила клатч на тумбу у противоположной стены. Взяла подготовленную сотрудниками отеля ленту и повернулась к бывшему парню. Он сидел на кровати, не моргая, и, кажется, даже не дышал. Подойдя ближе, я завязала ему глаза. Убедившись, что Чимин ничего не видит, перекинула одну ножку через его бедра и присела к нему на колени. Он выдохнул и протянул ко мне руки. Положив его ладони на оголённые участки своих ног, я ощутила жар небывалой силы. Кожа его помнит. Это предательское тело скучало по нему и сейчас разгорается от бушующей внутри меня страсти. Придвинувшись к нему, я прикоснулась к его губам в нежном поцелуе. Его губы горели огнём, опаляя жарким дыханием и меня. Чёрт, я скучала даже по его губам, которые зацеловывали ночами моё тело. Я провела ладошками от его ремня вверх до лацкана, прижимаясь ближе. Мне нужно было быть ближе — не понимаю, почему, но нужно. Логика и смысл давно покинули мою светлую головушку, помахав на прощание. Чимин не двигал руками: где я их положила, там они и покоились. Ему не нравится? Но он же отвечает на мои поцелуи! Так в чём проблема? Неужели он верен ей больше и сильнее, чем мне? — Ты можешь прикоснуться ко мне… — прошептала я, найдя в себе силы разорвать поцелуй. — Ты можешь. Всё в порядке. «Какой к чёртовой матери порядок? Что ты несёшь, господи. Ты буквально крошишься, сидя на его коленях. Просто признай: если он не докажет, что так же скучал, ты просто уйдёшь». — слышу голос в моей голове. Неужто разум решил таки меня посетить. И да, это было правдой. Если Пак мне не ответит хотя бы мимолётным движением, я уйду. Да, я сделаю так, чтобы об этом помутнении узнал каждый из присутствующих внизу гостей. Но уйду. Я разрушу жизнь и устои этой суки — как несколько лет она — мои. Буквально минуты ему хватило на осознание сказанного. Он действительно медленно и аккуратно стал водить руками по ткани моего платья. Его движения были такими едва ощутимыми. Он что, боится меня поранить? Или боится испачкаться? Я решила не гадать, а просто вернулась к его обжигающим губам. С его рубашки я провела руками вдоль шеи и зарылась в его волосах пальчиками. Он любил, когда я так делаю. Его это возбуждало. Как только мои ноготки прошлись по коже Пака, он вдруг зарычал — и будто в его голове сорвало предохранитель. Он прикусил мою нижнюю губу и, опустив руки на мою попу, прижал меня сильнее к себе. Я почувствовала его стояк. Мой мальчик меня хочет так же сильно, как и я его. Эта мысль заставила меня улыбнуться в поцелуй. Благо Чимин не может этого видеть из-за повязки. Я оставила его волосы в покое и взялась за пуговицы на рубашке. Я не стала расстёгивать их все — мне хватило трёх. Освободив его грудь от белой ткани, я разорвала наш танец губами и принялась осыпать его шею и грудь поцелуями. Клянусь, я слышала, как Пак задыхается от накатившей страсти. Он стянул с моих плеч сначала одну бретельку платья, затем другую. Оголив грудь, он накрыл её своими горячими ладонями. Мои соски торчали от возбуждения, которое выжигало меня изнутри, и от ткани платья, которая холодила кожу при каждом движении. Когда он посильнее сжал мою грудь, из моих губ вырвался стон. Это было слишком. Его ладони, изучающие грудь, его губы, которые опаляли кожу — всё было слишком. Я не могла больше терпеть. Поэтому убрала руки с его груди и вцепилась дрожащими пальцами в ремень и ширинку на его брюках. Его член, казалось, вот-вот разорвёт ткань. И как только я его освободила, Пак облегчённо выдохнул. На мне не было белья. А ещё я нещадно текла. Так что не судите меня строго — я просто направила его член в себя и медленно на него опустилась. Наши стоны вырвались в унисон, и, кажется, их могли услышать на других этажах. — Боже… — вырвалось из меня, когда я почувствовала, что он полностью во мне. Я медленно начала подниматься, затем опускаться. Звуки, которые издавала моя промежность от возбуждения, в другое время заставили бы меня краснеть, но сейчас мне всё равно. По моему телу волнами растекалось удовольствие. Оно затапливало меня, требуя освобождения. И я не хотела заставлять его ждать. — Малыш, медленнее… — прохрипел Чимин. Это было первое, что я от него услышала за этот вечер — и за последние пару лет. Интересненько. Я решила ускориться ему назло. — Детка, у меня не было секса больше двух лет. Медленнее, прошу… Что? ЧТО ОН СЕЙЧАС СКАЗАЛ? Его слова выбили почву у меня из-под ног. Ну ладно, из-под колен. Неважно. Суть моего «ахуя», я думаю, вы уловили. — Что ты несёшь? — моё возмущение можно было увидеть и прочувствовать даже с закрытыми глазами. — Мы расстались несколько лет назад! Ты женишься сегодня! — Не уловил связи… — бубнит Чимин, так же, как он это делал раньше, когда был недоволен моими реакциями. — Ты женишься на девушке — и ни разу с ней не спал? — его член всё ещё был во мне, и это сильно отвлекало, но я держалась как могла. — Я не могу спать с нелюбимым человеком, — прошелестел он. — Ты же знаешь. — Трахаться нет, а жениться — тебе это не помешало? — кажется, я перешла на крик. — Меня вынудила мама, видя, как я качусь в пропасть без тебя. Она попросила быть хоть с кем-то. — Что, прости? — Хоть с кем-то, кто позаботится обо мне, — громко проговорил Чимин. А я так и сидела, вылупив на него свои глазищи — и с членом внутри. — Пиздец, у тебя семейка, — я хотела встать с него. Всё это походило на дерьмовую постановку. — Нет, — Пак вцепился в мои бёдра и посадил обратно, заставив проехаться по его члену. — Ты никуда не пойдёшь. — Ты что удумал? — прохрипела я, потому что эти «покатушки» негативно отразились на моём понимании происходящего. — Я тебя искал два года, — меня поднимают на руки, не вынимая члена, и кладут на прохладные простыни. — Два гребанных года я жил в аду! — Отпусти. — Зачем? — толчок. — Чтобы ты снова сбежала, оставив меня в руинах наших воспоминаний? — Чимин, отпусти меня! — да, я кричу. Да, я блефую. Не хочу я, чтобы он меня отпускал. Но ему об этом знать необязательно. — Нет, — ещё толчок, и я клянусь: даже в темноте вижу, как его лицо озаряет улыбка и удовольствие. Вот же поганец. Он правой рукой приподнимает моё бедро и меняет угол проникновения. Господи, как же я скучала. Я беру в ладошки его лицо и прижимаюсь к нему губами. Он отвечает на поцелуй — пылко, мокро и сладко. То, как он бёдрами врезался в моё тело, выбивая все здравые мысли до последней. То, как его губы пытались, кажется, меня скушать, а руки прижимали сильнее. Всё это буквально сводило меня с ума. — Я не отпущу тебя, — проговорил он на очередном толчке. — Как ты себе это представляешь? — откуда у меня силы болтать? — Будем жить втроём? Я, ты и твоя Хари? — я горько хмыкнула и отвернулась. — Прости, но тройничок в мой жизненный план не входит. А ты уже женат. — Кто тебе сказал, что я женат? — ответил Пак, повернув моё лицо обратно к себе. И как только увидел… — Сегодня просто церемония, потому что этой дурехе захотелось праздновать годовщину в красивую дату, а в администрации не было свободной записи для регистрации брака на ближайшие полгода. Так что… — Подожди… — толчок. — Так ты свободен? — Нет… — толчок. — Я занят. — Слезь с меня! — меня выбесил его ответ, и я начала брыкаться под ним. Глупая. Как будто это что-то изменит. Мои трепыхания ему — как киту мойва. — Я не свободен, — толчок. — Я только твой. — Что? — Всегда и навечно. Он срывается на быстрый темп и буквально не даёт мне вдохнуть. Мои лёгкие горят от его поцелуев. А моё сердце снова пылает от любви к нему. Вот же глупое сердечко. Снова ему поверило. Снова сделало его смыслом своего существования. Оргазм подкатывает волнами, а Чимин даже не сбивается с темпа. Чувствую, как от кончиков пальцев к сердцу по телу бежит цунами удовольствия, сметая на пути все здравые мысли. Я просто кусаю парня за нижнюю губу и выгибаюсь дугой ему навстречу. И вдруг на подкорке зажигается лампочка: «ты не пьёшь противозачаточные уже год». И я понимаю: Пак без презерватива натягивает меня по самые «не балуй». — Чимин, стой… — бью его ладошками. — Какого? — он на секунду сбивается, но затем снова берёт себя в руки, а меня — в свои лапы. — Я не пью таблетки, а ты не надел презер… — договорить мне не дают его губы, которыми он меня перебивает. Ему хватило трёх минут, чтобы его накрыло такой же лавиной, как и меня ранее. Этот засранец даже не подумал выйти из меня. Даже наоборот — вошёл, кажется, максимально глубоко. — Ты идиот, Пак!!! — возмущаюсь я, когда его туша перекатывается на вторую половину кровати, а его ручищи притягивают меня ближе. — Ты моя, я твой. В чём проблема? — он снял повязку и смотрит на меня такими влюблёнными глазами, что моё сердце готово разорваться. — Чего ты улыбаешься?! — бубнилка во мне проснулась и была готова к бою. — Ты посмотри на него! Заграбастал — и улыбается… — Да, — он повернулся ко мне лицом и уткнулся носом в мою шею. — Ты пахнешь карамелью. — И? — После твоего ухода мне год мерещился всюду этот аромат карамели, — у меня перехватило дыхание. — Пожалуйста, не бросай меня больше. — Я… — мне нечего было ответить. — Я не смогу это пережить. Снова… — Чимин, это было не моим желанием. Ты первый мне сделал больно… — карты на стол, дамы и господа. Вот она, минута истины. — О чём ты? Меня бесило его невинное лицо, поэтому я протянула руку к тумбочке, взяла телефон и открыла его последние сообщения — до момента, когда я бросила его в чёрный список. Да, я хранила нашу переписку. Не осуждайте меня. — Какого хуя, блять?! — он листал сообщения, открывая фото, и его глаза расширялись с каждым новым снимком всё шире. — Малыш, ничего не было! Клянусь!!! Я был не в состоянии идти домой и просто уснул в такси. Это квартира Сухо, он меня забрал к себе. Только не сказал, что и Хари у него оставалась. — А… эм… — я что, по своей тупости просрала два года жизни с любимым человеком? — Ты поэтому меня бросила???? — взревел Пак. У меня, кажется, нутро сжалось в страхе. Я накрылась одеялом, боясь на него смотреть. — Детка, я боюсь представить, что ты там себе напридумывала и как долго страдала. — Прости… — только на это хватило моих сил. — Разберёмся со всем завтра. Заебался я за два года. Хочу спать. Он прижал меня к себе, а я поняла две вещи. Первая. Я по глупости и недосказанности сделала несчастными несколько людей. Вторая. Сегодня у меня середина овуляции, и риск забеременеть слишком велик. А с плодовитостью моей семьи шансов избежать радости материнства нет. Кажется, мы с Паком станем родителями. Заебись, конечно, отомстила. Отомстила — так отомстила…