В его смерти вините вампира

       — Извините, я прервал ваш диалог, — Велтен Ковацс поклонился, заведя правую руку за спину.       Он создавал странное впечатление, выделялся не только из этого здания, но и из всего мира. Кажется, в такой одежде ходили лет двадцать назад, когда Леви был еще юнцом и не думал о богачах и их мероприятиях. В то время была мода на мундиры: дворянские, купеческие, гражданские… Вот только Ковацс богат, может обшить себя и свою семью хоть пять раз, поэтому мундир у него новый. Новый, со старым фасоном.       Последний луч света из яркого бального зала пропал с появлением вампира, Велтен закрыл тяжелые шторы. Темнота предала его фигуре резкости, а несколько свечей замигали алым и оранжевым в углу комнаты, словно испугались тяжелой ауры.       Аккерман скрывал свое волнение, но все равно не сводил взгляд с Ковацс.       Может, Леви сходил с ума? Потому что он видел сходство Велтена с Эрвином. И это пугающе — встретиться с командиром разведывательного корпуса, пока ты сам по другую сторону. От Смита можно было ожидать любой концовки, риска или полного контроля. Если предчувствие не врет, разговор с Велтеном ограничится парой фраз или растянется на целый день.        — Приветствую вас, — снова обратился Ковацс к капитану.       Аккерман немедля встал и кивнул ему в ответ. На лице главы клана сияла яркая доброжелательная улыбка, но взглядом он давил и был рад, что это замечено. Велтен пользовался своим высоким положением, наслаждался им, наверное, был бы не прочь поставить на колени весь мир. Если Леви решил не доверять Рине, то как быть с ним?       Он был первым вампиром, который не стал игнорировать Аккермана, но обращать внимание Велтена на себя совсем не хотелось.        — Это капитан Леви Аккерман, — Катарина уже представляла его, но в этот раз вышло отстранено и с пренебрежением. Велтен же просто стоял, улыбался и глядел за спину Аккерману, словно видел в темноте интереснейшего человека. Интересней Леви, интересней Рины и всех тех, кто вальсировал в главном зале.       Рутцен сразу дернула плечом и отвернулась от Велтена, будто тот явился ей омерзительным монстром. Честно, настроение Катарины сменилось еще раньше, стоило Ковацсу войти, но не на страх или изумление. Рина стала расстроенной, смахивала с глаз слезы, которых Леви не смог разглядеть, подносила хрупкую руку в длинной белой перчатке к лицу. Хотя, с чего бы появиться хрупкости? Катарина в прошлом сумела утянуть Леви дальше по снежной дороге!        — У него к Вам важное дело, — Рина избегала случайных взглядов на Велтена.       Тот на это не отреагировал и мотнул головой:        — Все дела подождут, праздник, — Ковацс обрубил всякий ход мыслям. Леви так и застыл, потому что говорить про убийство здесь ему не хотелось. И не потому, что от большого числа людей его отделяла занавеса, а потому что Леви находился в вампирском логове. В подобных высоких, просторных домах всегда казалось, что за тобой следят.       Катарина отвлеклась и прошла к картам, начала их перебирать и перемешивать с наигранно занятым лицом:        — Ему не помогаете, на бал опоздали, чем же Вы таким заняты? — каждую запятую она выделяла, делала паузы и поджимала губы.        — Рина, — позвал Ковацс, шагнув к ней. — Не место для игр.        — Стойте там, — Катарина шикнула на него, широко открыв стеклянные глаза. — Какие игры?       Атмосфера сама собой переменилась. Леви показалось, что он наблюдает ссору новобрачных: вот Рина махнула в сторону Велтена, а он в ужасном удивлении постарался поймать ее руку.        — Не трогайте меня! — воскликнула Катарина, хмуря темные брови.        — Будто что плохое случилось: о чем ты подумала? — начал оправдываться Велтен с той же улыбкой.        — А Вы как считаете? О чем стоит думать? Вы сами виноваты в том, что меня не бывает в особняке! — Катарина хмыкнула.       Она продолжала говорить, чтобы Велтен отошел и не касался ее, воображая великую обиду, даже схватилась за высокую спинку стула и приподняла его. Леви удивился: «Она что, стулом в него бросит?», — хотел было усмехнуться этому разговору, ситуации. До чего же странно и смешно. Это как представление, вот только твое место на сцене. Стоишь среди актеров без сценария и не знаешь, когда вступать.       В это время Велтен, найдя свое спасение, поменял тему:        — Давайте не будем, неудобно перед капитаном… Вы, кстати, были приглашены?        — Вашим братом, — наконец ответил Леви и глянул на Рину.       Она едва улыбалась.       «Вот чертовка, — промелькнуло у Аккермана в голове. — И ведь не в первый раз. Неужели только я замечаю, насколько это фальшиво?»        — Я надеюсь, Вы хорошо проводите время, — продолжал Ковацс. — Сегодня играет оркестр из Стохесса, ближе к часу будет банкет.        — Да, это хорошо, но я пришел к Вам, — подхватил Аккерман.       Велтен искал подтверждение у Рины, решался, верить ей или нет. Ответ был очевиден, как снег за окном. Когда внимание Ковацс занимала Рина, вампир становился мягче, наслаждаясь то ли видом Катарины, то ли ее резким поведением. Всем тем, что Леви отталкивало, как людей отталкивают увесистые старинные книги. Их трудно понять, нужно читать по несколько раз, разбирать и спрашивать себя. Но нужно ли это? Леви считал, что нет.        — У него важный разговор, — подтвердила Рина, коснувшись плеча Ковацс, и посмотрела прямо ему в глаза.       Катарина стала выглядеть ласково, Велтен прерывисто выдохнул…        — А еще мне до ужаса хочется шампанского! — после этого Ковацс тут же сбросил ее руку со своего плеча.       Далее он обращался уже без улыбки:        — О чем?        — Мой товарищ был убит, дело зависло, — начал Леви, с трудом держа голову прямо. Стало невыносимо волнительно, даже перед битвой такое происходило крайне редко.        — Позвольте, я же не полицейский, — Велтен развел руками. — Да и за влиянием ко мне идти не стоит. Кто Вам сказал, что я имею связи с жандармами?       Где-то на фоне беззвучно засмеялась Рина. Леви неосознанно взглянул на нее, но Рутцен, как и обещала, больше не вмешивалась. Стояла, как не при делах, без ответственности за содеянное, не глядя на мужчин. Аккерман не понимал, чего она боялась. В чем подвох?        — У него укус на шее, — Леви решил не медлить, чем поразил Ковацс.       Велтен хмыкнул и пригладил темные волосы:        — Какая ты благодетельная, — он говорил про Катарину, но напрямую к ней не обращался. — Все дела, которые ко мне относятся, в работе. А те, что не мои, не стоит мне приписывать, капитан, — Ковацс сложил руки в замок перед собой. — У вас же тоже наверняка много работы, особенно после возвращения Марии, с чем я желаю Вам огромной удачи: не каждому человеку под силу победить титанов и открыть завесу тайны для всего человечества.       Леви прямо сейчас проклял себя и Эрвина.       «Ладно, ладно, — спешно проговорил про себя капитан, глядя в спину уходящему Ковацс. — Однажды мне все равно пришлось бы сказать такую чушь!»        — Вы говорили про оркестр и банкет, — подал голос Леви. — Давайте обсудим дело за бокалом? — и сразу почувствовал себя неловко. Все-таки по его части приказы. А все эти интриги, все дела…       Велтен притормозил, хотя уже взялся за край шторы.        — Хорошо, — его голос был весел, Ковацс улыбался. — Рина, дамы вперед.       Катарина засмеялась и спешно вышла в зал, а за ней Велтен и Леви.       Вальс еще не закончился, пары кружили, составляли фигуры, редко уходили в сторону. Все-таки танец начал бал, все находились в приятном волнении. Было легко разглядеть Марселлу, ее платье переливалось от яркого света свечей, в стороне был Исаак, кажется, вместе с женой. Аккерману стало намного хуже.

***

      Прошло около получаса. Музыка не переставала играть, люди улыбались, мельтешили, у Леви даже разболелась голова. И что он здесь делает все это время?       «Это странно. Это, блять, очень странно», — Аккерман еще раз перевел взгляд с Рины на Велтена для достоверности, Леви точно знал, что это сон и не мог проснуться.       «Официальная» часть разговора закончилась, не успев начаться. Ковацс сказал приходить завтра в приемное время, которое не уточнил. Рина тоже не переживала, перестала скромничать и стала вести обычные разговоры, затрагивающие ее жизнь: про снег, про дороги, про Пересвет.       Заканчивался очередной танец, Катарина держала в руке бокал с шампанским (разве вампиры пьют что-то, кроме крови?), иногда смеялась, да еще и кокетливо, игриво, как смеялась бы любая леди. Но Рина совсем не была похожа на таких! Она вела себя неуклюже и много суетилась.        — А я всегда знал, что тебе идет простая одежда, — Велтен Ковацс выглядел добрым, ни следа от давнего недовольства.       «Простая?, — вопросил про себя Аккерман. — Куча ебучих камней на юбке — это просто?»        — Пока меня не бывает в особняке, все идет вверх дном, не только твои платья, — добавил Велтен, вглядываясь в толпу. Там он приметил знакомого, но решил игнорировать его.       Леви видел, видели все, как Ковацс смотрел на Катарину, что взгляд его становился нежнее и сам он делался меньше и проще, чем ранее. И его темная, поглощающая аура оказывалась незаметной, смешивалась со светом хрустальных люстр, яркими цветами и звонкими голосами.        — Зачем? Позвольте, Селла сегодняшняя хозяйка. Она же хотела затмить Королеву Хисторию? — Рина сделала маленький глоток шампанского и зачем-то посмотрела на Леви. — Но ей это явно не грозит, — добавила с усмешкой.       «Конечно, не грозит», — Аккерман приподнял бровь. — «Слухи о помолвке и это их поведение? С хрена ли она так заморачивалась, если могла просто попросить о встрече со своим…»       С кем Леви не добавил. Потому что колец у них не было, никаких подтверждений не было. А любовницы без жены, как и снега без холода, не существует.       Знания о семье Ковацс тоже не помогали. Рина рассказала ему несколько историй перед балом, привычно прыгая с темы на тему. Аккерман долго не размышлял, пригодятся они ему или нет: помнил, каким образом прошлое научило знать опасность в лицо.       Сам Велтен не самая интересная личность по ее словам, хотя этим загадочная. Рина говорила про главу клана неохотно и упоминала, как боится его реакции на проблемы, сразу переходя на другого члена семьи. Про Исаака, младшего брата Велтена, Катарина рассказывала с улыбкой и легкостью, будто описывала прошедшие праздники. Вот только Исаак в мыслях Леви не стал сильной личностью. Младшим Ковацс помыкала жена, помыкал брат, а двое его детей продолжали донимать. Кстати, про этих детей. Старшая из них — Марселла — «полностью избалованная девочка», что не слушает никого и даже себя. Делает все по моде и лишь бы унизить, а вот Руфина «незаметная, но умная», такая скрытная, как маленькая мышка. Леви подумал, что она-то и могла за ним следить из темного угла. Но эту неудачливую шпионку мышкой он бы не назвал. Потом Рина вновь извинилась за Мария, пытавшегося укусить Аккермана, сказала, что он еще ничего не понимает и, как щенок, не видит запретов. Дрессировать его никто не станет — проверено на двух старших сестрах.       Самое странное, что про себя она не упоминала. Обычно люди озвучивают такое случайно. Заканчивают предложение, добавляют: «А вот я…». Катарина таким брезговала. Делала паузы, оборачивалась, смотрела в окно, иногда улыбалась Леви, показывая острые клыки, или рассматривала иней за окном. Последнего Леви вовсе не понимал — что интересного в белых деревьях, если они белые каждый год?        — Леви, да что же это! — воскликнула она, отдергивая обожженные руки от подоконника. Они не заживали с самого утра. — Посмотрите, все будто в серебре, до чего же прекрасно! Блестит, переливается. Богини поддерживают этот мир не для того, чтобы вы смотрели на природу с пренебрежением, — а в конце еще и шикнула. — Ходите с опущенной головой, у вас что, к ней гиря привязана?        — Много хочешь, — Леви остановился в паре метров от Рутцен. — Если у тебя есть время на эти глупости, это не означает, что оно есть у меня.        — Да ну вас, — она махнула на Аккермана рукой. — Смотрите под ноги и ударитесь лбом о вывеску!        — С чего ты вообще взяла, что мне нужны твои поучения? Сама горишь на солнце и все равно раскрываешь шторы, — он ушел в тень широкими твердыми шагами, Катарина догоняла его на каблуках почти бегом.        — А все-таки! Гореть я буду всю жизнь, но повторится ли такой же морозный узор завтра? А будет ли завтра стоять береза, что стоит сегодня? — не унималась Катарина. Она любила спорить, а Леви слишком долго молчал, посерел и стал покрываться мхом в представлении сто четвертого отряда, о чем неделю назад сказала Ханджи.        — Какая к черту разница? Ты сравнила березу и убийство. На что мне обращать внимание?       Этот бессмысленный диалог продолжали оба, хотя знали, что останутся при своих мнениях.       Катарина отбросила кудрявые волосы назад, поправила смятый верх бального платья. Рина не выглядела уставшей и была готова бежать за Леви по всем коридорам этого особняка. А коридоры здесь были просторные, с картинами, коврами, нечастыми дверьми, что говорило о размерах комнат.        — Постоянно сидеть над убийствами — сойти с ума. Это же плохо — работать без отдыха. Вот представьте, что вы живете за стенами с титанами, без защиты богинь, каждый день убиваете врагов, и у вас нет времени даже на то, что раньше вас раздражало… Вот что вас раздражает? — Катарина выглядела совершенно уверенно.        — Сейчас — ты, — Аккерман недовольно посмотрел на Рину.        — Ну, вот! — она всплеснула руками. — Представляете, убиваете титанов, и у вас нет времени на споры со мной, а ведь споры со мной лучше войны! Приятнее и веселее! — ее вовсе не смутили грубые слова Аккермана. — Так что убийства нужно разбавлять березами.        — Ты хоть сама поняла, что сказала? — он резко остановился.        — Да, — ответила Рина спокойно, а потом снова заверещала, приблизившись к очередному окну. — О, Богиня, вы посмотрите..! Отсюда видно здание конюшни, там была ваша Скорость!       Березы. Вот смех: какая красота, какие растения? Это же такая вина, сильная тяжесть, ломающая плечи и медленно разбивающая череп на много маленьких частей. Пока ты здесь ничего не делаешь, развлекаешься, упускаешь время. А чье это было время — поймешь в конце, когда будет поздно. (Если бы они только разработали больше планов для той вылазки! Если бы Леви предугадал действия Звероподобного! Если бы!)

***

Следующий день. Пять вечера. Особняк Ковацс.

      Кабинет Велтена находился на том самом втором этаже, к которому вела большая, широкая парадная лестница с неудобными ступенями, но красивым дорогим ковром. Леви не держался за перила, шел в самой середине, смотря себе под ноги. Любопытство быстро утихло, хотя ранее ему очень хотелось заглянуть на второй этаж, как непоседливому ребенку, одним глазом. Ему казалось, что там может быть интересно, там скрывается загадка… а в итоге — Велтен Ковацс и многочисленные спальни.       В поместье неизменно пахло мятой, Аккерман недоумевал: «Сколько нужно ее положить, чтобы воздух не проветривался?». Очень насыщенный, приторный, но уже привычный запах. Леви знал, что через пять минут уже забудет о нем, как люди забывают про дела к позднему вечеру.       Перед Леви открыли дверь. Кабинет у Велтена большой, просторный, со множеством книжных шкафов, упирающихся в самой потолок, и тяжелым дубовым столом возле центрального окна, зашторенного темно-фиолетовым полотном. Преобладали именно темные оттенки, это хорошо подходило Ковацс. Он с важным видом, как профессор, читал книжку, не отходя от шкафа. Велтен не листал страницы, было заметно, что он просматривал каждую фразу по несколько раз. Возле него в кресле спала Катарина. Мирная, даже милая, растрепанная, но сжавшаяся от холода: обхватила себя руками, взялась рукой за верх легкого цветочного платья.        — Доброго дня, — произнес Ковацс и осторожно закрыл том. Положил его на полку неправильной стороной, наверное, чтобы не забыть, а потом прошел к столу. — Присаживайтесь, капитан.       Леви, как и было сказано, сел напротив.       Велтен поправил жилетку, хлопнул по темно-фиолетовому нагрудному платку и улыбнулся:        — Рассказывайте, — он стал не спеша доставать бумаги, красивую чернильницу, какие-то другие дела и бланки, разные папки. И все это помещалось в ящиках стола.       Аккерману почудилось, что он пришел к врачу. «Рассказывайте!», — а что говорить? Голова иногда болит, бессонница, да и колено ноет, старая рана, понимаете…        — На прошлой неделе я обнаружил труп…       Рина позади зашевелилась, потянулась. И, окончательно проснувшись, с подозрением уставилась на спину Аккермана:        — Доброго дня.       Леви удивленно обернулся, но не ответил.        — А сколько время? — снова спросила Катарина, унимая дрожь во всем теле.       «Зачем она напялила летнее платье?», — подумал Леви.        — Около пяти дня, — буднично продолжил Велтен. — Ну, продолжайте.        — В Снате. На улице, вблизи фабрики…        — Если пять дня, — снова перебила Рина. — Это я не доспала свои два часа! — она тяжело выдохнула и вытянула ноги.        — Продолжайте, капитан, — снова напомнил Велтен.       Его навык игнорирования Катарины поражал.        — Следствие пришло к выводу, что труп лежал там с ночи…        — У вас снова нечего есть? — Рина встала с места, обошла Леви, обошла Велтена, забрала со стола маленькую беленькую чашку, чтобы долго крутить ее в руках, будто желая оценить и продать.        — Мы не будем подстраиваться под твой привередливый вкус, — Ковацс не смотрел на нее, да и на Аккермана тоже. Вперед, может, на стену или в пустое «никуда». — Капитан, говорите.       На этот раз Аккерман не успел раскрыть рта.        — Не пить человеческую кровь — это привередливо? — Рина хмыкнула и направилась к выходу из комнаты, хотя и задержалась возле книжной полки.       «Так вампирам… не обязательно пить человеческую кровь?!», — взгляд Леви дрогнул, он резко повернулся в сторону Рины.        — А что же ты пьешь? — спросил Аккерман громко.       Катарина остановилась, прищурилась:        — Хочешь пригласить на ужин? — а потом улыбнулась.        — Рина, прекрати, — грубый, тихий голос Велтена заставил Рутцен прикрыть свою улыбку ладонью и выскочить за дверь, громко ею хлопнув. — Продолжайте… Леви, — он сделал акцент на имени и ткнул ручкой по столу. Темная клякса расползлась по дереву.        — А знаете! — голова Рины снова показалась из-за открытой двери. — Приглашайте на ужин, я расскажу! Мне как раз нужно в город!        — Катарина! — воскликнул Велтен, ударяя кулаком по столу. Этот громкий звук стал точкой в диалоге.

***

Ночь этого же дня.

      Дни оказались перенасыщены эмоциями и действиями. Леви приблизился к раскрытию тайны своего детства, о которой долгие годы забывал, игнорировал сны и не пытался поднимать эту тему с Кенни, пока еще находился под его присмотром. Аккерман ходил по полю и представлял, что находится в лесу и все это так сложно, муторно, а главное — очень стыдно. Но маленькая девочка из сна жива. Да и чувствует себя вполне хорошо: идет по правое плечо, загребает снег в невысокие сапоги и тихо ругается на оттепель. Первый день без сильных морозов. Аккерману даже жарко стало, он расстегнул верхнюю пуговицу шинели.       Велтен сегодня рассказал, что принял его показания, и приказал больше не переживать. Смешно! С одной стороны, это правильно, потому что Леви вообще-то нарушает устав вот так гуляя по ночам, да и заставлять Ханджи волноваться о себе — плохая затея. Ради мертвого солдата нервировать живых… И все-таки, Аккерман ускорил шаг, чтобы нагнать Рутцен. Он просто не может оставить своей навязчивой идеи, из-за которой побледнел весь остальной мир!       К тому же слухи Марселлы оправдались: Ковацс опоздал на бал из-за убийства. Убили какую-то проститутку, было сложно связать это с Эрихом. Их объединял лишь город. Зато Рина потом, подозвав Леви, тихо произнесла: «А я знаю тот бордель. Хочешь, отведу?». Конечно, это не был жест милосердия. В глазах Рутцен плясали яркие огоньки. Леви согласился.

«Теперь у нас больше улик, поскольку это второе происшествие. Порой преступнику нужно дать новую жертву, чтобы приблизиться к разгадке!».

       — Леви, о чем ты задумался? — Катарина еще сильнее натянула платок на лоб, ее глаза оказались почти закрыты.        — Да? — он резко вернулся в реальность и поднял голову.       Снова снежная дорога, но по бокам теперь двухэтажные городские дома, новая застройка: целый квартал был переделан из-за приказа короля насчет аварийного жилья. Но вместо того, чтобы продолжать жить здесь, бедняки продали квартиры, некоторые стали сдавать их приезжим и на одну ночь.       Не самая благополучная улица, в синих оттенках из-за светящихся кристаллов, с грязью под ногами вместо белых сугробов и лужами заместо льда. Звезд было не видно за дымом: топили много и не жалели. Все-таки популярное место. У молодежи, наркоманов и шлюх.        — Мы скоро придем, — добавила Рутцен.       Отовсюду доносился смех, никто здесь не расстраивался, разве что из-за отсутствия денег на новую стопку. Да и те можно было занять у дорогого друга или самого заведения. Долг — твои собственные проблемы.       Рина остановилась возле двухэтажного узкого здания. Оно было построено из кирпича, обклеено плакатами на первом этаже, неопрятное такое, грязное. То был публичный дом, возле которого толпились девушки. Для зимы они были одеты уж очень легко, да и вышли явно на пару минут. Один из клиентов, все никак не отлипая от руки белокурой красавицы, продолжал ей что-то рассказывать, а она смотрела на него, улыбалась, все кивала, кивала.        — Катарина! — вдруг воскликнула эта девчонка, на вид ей было не больше двадцати. Из здания тут же выбежали еще пять женщин, все как одна с теплой шалью, легким платьем, но в сапогах.       Леви встрепенулся и повернулся к Рутцен. А она улыбалась им, как улыбаются добрым друзьям, во все зубы (с клыками, черт, неужели никого это не волнует?).        — Айрис, как ты? — спросила Рина, когда одна из проституток бросилась ее крепко обнимать.        — Нет-нет, зови меня Карина, я же работаю, — девушка надула губы, все не отставая от Рутцен. — У нас все хорошо, дела тоже.        — Лили не выгнали? — со смешком поинтересовалась Рина.       Женщины вокруг нее залились смехом, одна только, темненькая, молчала. Кажется, это и была Лили.        — Да нет, с чего бы это? — Айрис засмеялась действительно очаровательной улыбкой, милой и широкой. Главное — у девушки радостно блестели темные глаза. — Ой, а вы похожи на Леви Аккермана, — Айрис захлопала глазами.        — Это я, — без особого интереса ответил Аккерман. Только потом он догадался, что это странно, когда его знает не какой-нибудь министр, а молодая проститутка.       Все сразу обступили капитана, стали рассматривать, спрашивать у Рины, где они познакомились и как встретились.        — А вот все вам расскажи! — Рутцен им подмигнула, некоторые хитро улыбнулись, поглядывая на капитана. Тот увел раздраженный взгляд.        — Что вы столпились?! — выкрикнула тяжелая, большая женщина. Она вышла на балкон второго этажа, завернувшись в объемную шубу. Ее рыжие волосы были заплетены в высокую тугую прическу, но лицо было в тени.       Все тут же заверещали и побежали под крышу борделя, как перепуганные курицы на сено.        — Катарина, скажи честно, ты знаешь всех шлюх в округе? — прошептал Леви, вглядываясь ей в лицо.        — Ну что ты. Их так много, как же всех? Кого-то знаю, кого-то не лично, — ответила она, все еще вглядываясь в ту самую женщину. — Мадам, а я к вам в гости! — крикнула Рина.        — Ой, взаправду? — мадам наигранно засмеялась. — Поднимайся-ка ко мне, девочка.        — А я с другом! — Рина попыталась схватить Леви за руку, но тот ее отдернул, заматерился.        — Вдвоем заходите! — добавила женщина со смехом.       Леви давно не был в таких местах. Бордель был пропитан сигаретным запахом и дешевыми духами. На стенах снова картины в позолоченных рамах, но после поместья Ковацс это здание как шутка. Видно все старые ковры, грязные стены и заштопанную мебель. Посетителей было немного, либо же они все разошлись по отдельным комнатам. Несколько мужчин играли в карты, тихо смеялись и часто поправляли трубку, неудобно зажатую во рту.       Аккерман держал руки в карманах, было омерзительно подумать о том, чтобы коснуться здешних вещей.       Они поднялись по скрипящей лестнице наверх, Рина снова едва улыбалась.        — Чего ты захочешь взамен? — сразу спросил Аккерман.        — Я подумаю, — оборвала его Катарина. — У меня есть одна идея.       Плохая затея — просить помощи у Рины. Плохая затея — гнаться по пятам за следствием, используя для этого странную вампиршу из прошлого.