Моя эльфийская любовь - рабство. Остров последней надежды

Цайя строила крепость из гальки, что-то щебеча. Я пыталась запечатлеть это, но орава детей сзади, которым было интересно, сбивала с толку. Линии и кружки выводить было труднее просто по факту того, что за мной следили. Вообще, я заметила, что эльфам нравятся мои рисунки. Даже Сириас лояльнее смотрел на меня, когда я садилась за творчество. К нам подошли родители Цайи и жрица. Все поднялись на ноги и почтенно молчали, ожидая, когда дадут знак, что делать. Римиссора что-то сказала и протянула руку к дочери. Цайя пошла за ними под дерево. Я наблюдала за их эмоциональным диалогом. Моя эльфийка явно была недовольна услышанным. Вскоре она бросилась ко мне и крепко обняла. Лицо она спрятала у меня на груди. Я чувствовала, как кофта немного намокла. Цайя плакала. — Ну, тише-тише, — я гладила белую голову, пытаясь успокоить. Подняв взгляд всего на секунду туда, где стояли взрослые эльфы, я увидела, какие недовольные они были. А на месте лица Римиссоры была черная яма. Можно было почувствовать, как вокруг неё собирались грозовые тучи. — Они тебя не обидят. — Со, — сдавленно ответила она. — Что они хотят? Цайя едва отстала от меня и взяла альбом с карандашом. На чистом листе она написала: — Они хотят выдать меня замуж, чтобы излечить от тебя. Излечить? Они считают меня болезнью или это Цайя использовала не то слово? — Они лишь хотят защитить тебя от меня. И я сейчас не про физическую угрозу. Цайя, это вопрос твоей социализации и счастья. Из-за меня тебя не будут уважать, у тебя не будет друзей, семьи и детей. Я не говорю, чтобы ты сейчас выходила замуж. Тебе нужно оторваться от меня и влиться в социум эльфов. И, самое главное, нужно наладить контакт с семьёй. Если они будут всецело на твоей стороне, если они станут твоими лучшими друзьями, они ни за что не выдадут тебя замуж за первого встречного и не встанут поперек дороги. Но для этого тебе нужно сделать несколько шагов им навстречу. Цайя готова была снова заплакать. Ей явно не нравились мои слова. — Я никуда от тебя не уйду. И я не желаю тебе зла. Цайя, подумай над этим, а иначе у нас обеих будет всё больше и больше проблем. Она скривилась и убежала.

***

Опустошив туалет, вымыв ванную комнату и наполнив корзину фруктами, я пошла на урок покаяния. Мне не хотелось идти туда, слушать нотации, но выбора не было. Если сейчас я забуду или просто не прийду туда, накажут всех. А у меня только полосы на спине сошли.

***

Собаки сидели надо мной и, махая хвостами, ждали, когда я брошу им палки, которые собирала, чтобы сжечь в печке и приготовить себе рыбу. — Нет, — сказала им, а они всё равно ждали палки. — Я сказала нет. Домой. Бегите домой. — Что, уже с собаками разговариваешь? Обычно такое происходит после полугода жизни здесь, — сказала Чирис сзади. — Ну вы же не разговариваете со мной каждый день. — За такие дерзкие высказывания тебя следует выпороть. — Простите, — в голове всплыли слова суицидника. — Можно спросить? — О чем? — О удочке. Мне тут сказали, что такие вещи не дают просто так. А мне дали. Мне интересно, за что? — Считай это благотворительностью. — За мою зеленую бирку? — С надеждой спросила я. — Ага, конечно. — Можно ещё вопрос? — Давай. — Это правда, что всех мужчин кастрируют? — Да. Потому что вы здесь не для размножения и кайфа. Вы отбываете наказание. Когда-то и женщин лишали возможности получать оргазм, но это правило отменили по просьбам эльфов. — Эльфов? — А ты думаешь, что только людям позволено насиловать? Только среди людей есть извращенцы? — Понятно. — Но если ты забеременеешь от нашего солдата, не надейся, что ребенка оставят тебе. — Я поняла. — Будь осторожна. На тебя все смотрят из-за связи с маленькой эльфийкой. — Она уже совершеннолетняя. — Но не психически. С этим я была согласна.

***

Ци счастливо мурчал возле меня. Он поужинал рыбой и его живот наконец округлился от сытости. Я сама наслаждалась жаренной рыбой. Конечно, косточек было немеряно, но мне так было плевать. Наконец я ем что-то нормальное! Наконец желудок не будет содрогаться от чувства голода спустя пару минут после приёма пищи. Благодаря тому, что дом эльфов без стекла в окнах, в самой прихожей не сильно пропахло рыбой, но и все вокруг прекрасно чувствовали, что здесь не соблюдали диету из фруктов и овощей. Но Сириас, что вернулся, был недоволен происходящим. Он кричал, ругался. Я сидела тихо и не поднимала глаз на него. В конце концов, парень сжал мои волосы и скинул меня с лавочки на пол. — Прости. Мне жаль, — тихо сказала я. Это бессмысленно, ведь он не обучен, как Цайя. Он не понимает меня. Но я должна как-то дать понять, что я не хотела обидеть его. Сириас ещё немного покричал на меня, а потом замахнулся и, дождавшись моей реакции зажмуривания и сжатия, ударил по голове. Он не вкладывал в удар много силы. Парень хотел унизить, воспитать и выплеснуть эмоции, а не навредить, поэтому и подождал, пока я приготовлюсь к удару. Густав в свое время бил куда сильнее. И не всегда имел цель. Раздраженно вскрикнул, он ушел к себе. Я ещё немного посидела на полу, чтобы успокоится, а потом убрала всё за собой. Спать не хотелось, но я всё же пошла в кровать. Комаров не было благодаря каким-то дымящимся палочкам эльфов. Я смотрела в окно и думала о своем будущем. Оно, по сути, отсутствует. Прислуживание Цайи, боязнь разозлить эльфов и либералов — вот моя перспектива. У меня здесь не будет своего дома с комфортом. Семья — максимум Цайи. Это не так уж и плохо, если вспомнить прошлую мою «семью». Но я буду одинока до конца жизни. Реализовать свой талант рисования вряд ли удастся. Я обречена.