Дар, смерть и крупица недопонимания

Джарет Я был безумно рад, когда узнал, что Сара наконец-то обзавелась учителем. Одной проблемой стало меньше. Правду сказать, Беатрис — женщина умная и своего не упустит. Поэтому я заставил Хогла убедить Сару заключить с ведьмой магический контракт. А то с Беатрис сталось бы затеять какую-нибудь пакость. Пусть и мелкую — ведьма никогда не была злой — но способную доставить Саре заметные неприятности. Пару раз я наблюдал, как проходили их занятия. Проводились они в комнате Сары, значит, ведьма пока ещё не решалась приводить новоиспеченную ученицу к себе домой. Однако стоит отдать Беатрис должное: объясняла она довольно доходчиво, и было понятно, что самой ей занятия приносят удовольствие. Сара же с неподдельным интересом впитывала новые знания и с некоторой долей безрассудности незамедлительно применяла их на практике. Вообще мне показалось, что они обе с неслабым легкомыслием относятся к своей безопасности. Но тут я на них повлиять не мог и надеялся, что здравый смысл все же будет превалировать над неосмотрительностью. Затем наблюдения пришлось прервать сразу по нескольким причинам. Прежде всего, пусть я и хотел видеть Сару постоянно, исподтишка подсматривать за ней не мог — это было бы неправильно. Вторая причина явилась полной неожиданностью: я опасался, что Беатрис сможет меня заметить, но нет, она не обратила внимания. Зато, к моему величайшему изумлению, каким-то неведомым образом мое присутствие почувствовала Сара. Сначала она просто озиралась по сторонам, как будто что-то ощущая, а затем посмотрела прямо туда, где я находился. К счастью, на вопрос Беатрис, что происходит, Сара ответила, что просто на секунду отвлеклась. Впредь я не рисковал и ограничивался только тем, что вытряхивал всю душу из Хогла после каждой его встречи с Сарой. От карлика я узнавал, что никаких серьезных проблем и конфликтов на занятиях не происходит. Разве что Сара временами жаловалась, что у нее совсем ни на что не хватает времени. Этому я тоже эгоистично радовался: такая загруженность исключала всякую возможность заняться устройством личной жизни. Пусть я и понимал, что Сара относится ко мне как к врагу, но был не готов увидеть ее с кем-то другим. Возможно, позднее. Хотя кого я обманываю? Проклятая кровь лишала меня такого шанса. Моя мать принадлежала к роду тилвит тег, а они известны тем, что способны любить только раз в жизни, зато навсегда. Если возлюбленный их умирает или бросает, тилвит тег начинают чахнуть от тоски и в скором времени уходят из жизни. Так случилось и с моей матерью. После того, как мой отец ее оставил, она продержалась всего несколько лет. Она ушла бы раньше, но ее удерживал я. Поскольку я всего наполовину был тилвит тег, участь умереть от тоски мне не грозила. Но легче от этого не становилось. Дабы отвлечься от подобных мыслей я направил все силы на попытку установить, кто же одного за другим губит магических созданий. Я обратился ко всем своим проверенным знакомым. Можно было, разумеется, попытаться получить информацию вообще от всех, кроме людских магов, но кто мог гарантировать, что у убийцы нет сообщников из волшебного народа? Улов оказался незначительным. Нет, если совсем честно, то мизерным. Столько случаев нападений — и никакой информации об убийце. Все делились какими-то догадками (в основном — абсурдными), одни обвиняли других (что неудивительно: в основном тех, с кем не ладили), а иные твердили про древних богов, которые разгневались на нас за то, что их забыли. Доподлинно известно стало только то, что, скорее всего, нападавший — мужчина: возле места смерти одной из болотниц были найдены следы, размер ноги которых едва ли соответствовал женщине. Узнав это, я вернулся к дому погибших гоблинов и облазил все прилежащие территории, пока не нашел аналогичный отпечаток обуви на заднем дворе. След остался всего один и смазанный, так как прошла уже почти неделя с момента нападения, но, по счастью, погода благоприятствовала его сохранности. Таким образом, едва ли можно было считать данную улику специально оставленной убийцей, чтобы сбить с толку. Проанализировав случаи, я пришел к выводу, что таинственный злоумышленник умудрился затронуть все существующие волшебные народы. Такое ощущение, что некоторых он убивал только для коллекции, как тех же гоблинов или фей. Что это — объявление войны всем магическим существам? Или желание показать свою неуязвимость перед абсолютно всеми? Я больше склонялся ко второму варианту. Однако далее я столкнулся с тем, что нападения внезапно прекратились. Более ни одного случая необъяснимой смерти или загадочной пропажи — казалось, все вернулось на круги своя. Более легкомысленные фейри (почти все) даже стали забывать об осторожности и начали готовиться к ежегодному празднеству — проводам уходящего года. В этом году, к моей большой радости, принимать общество выпал жребий не мне. Терпеть не могу толпы существ, шатающихся по замку и окрестностям и вечно лезущих, куда попало. Некоторые из них стабильно стремятся задержаться на более длительный срок и их приходится выкуривать с помощью гоблинов. Одну дамочку из мерроу мы так месяц не могли выставить. Она часами бродила по замку, то и дело пытаясь пролезть в мои личные покои, невыносимо пахла рыбой и купалась в окрестном рву. Маленькому гоблину, сумевшему ее выгнать, я тогда вручил целый кошель золотых монет. На этот раз сомнительная честь принимать высшее или условно высшее общество выпала Айнэ — королеве сидов. Я не испытывал ни малейшего желания присутствовать на этом мероприятии и уже подыскивал повод если не появляться там вообще, так хотя бы сбежать в первые же полчаса. Но моим мечтам не дано было осуществиться. Когда страж врат сообщил мне о том, что со мной жаждет пообщаться ведьма Беатрис, я ничего хорошего от нее не ждал. Нет, начиналось все довольно неплохо: она передала пару весточек от старых знакомых, рассказала несколько свежайших сплетен, мимоходом приканчивая ужин, к началу которого заявилась, пока наконец не перешла к главной цели своего визита: — Знаешь, мне тут недавно рассказали весьма занимательную историю, — неспешно проговорила она, держа в руках бокал красного вина. — Да? И какую же? — вынужденно поинтересовался я. — Связанную с тобой и Лабиринтом, — облегчать мне задачу Беатрис не собиралась. — О, таких историй тебе много могу рассказать и я сам, — я любезно улыбнулся ведьме. — И что же именно тебе сообщили? — Эта история произошла относительно недавно. И рассказала мне ее моя недавно обретенная ученица — Сара, — Беатрис с лукавой улыбкой наблюдала за реакцией на свои слова. Я внутренне заледенел, но продолжил разговор как ни в чем ни бывало: — А, про то, что я забрал ее брата? Да, было такое. Я не хотел сообщать все подробности. Тем более, что большого значения они сейчас не имеют. — Так уж не имеют, Джарет? — углы рта Беатрис разошлись ещё шире, она откровенно усмехалась. — Я бы так не сказала. Особенно с учётом того, что ты опустил некоторые подробности вашего с Сарой, хм… взаимодействия. Некоторые обещания, если быть точнее. Я не ожидал, что Сара так будет откровенничать со своей учительницей. Оказала мне услугу, ничего не скажешь. — И что с того? — И поэтому я думаю, ты не откажешься выполнить одну мою просьбу… — ведьма продолжила нагнетать атмосферу. — Ты хочешь меня шантажировать? Серьезно? — Ни в коем случае! — Беатрис возмутилась. — И выполнение моей просьбы в твоих интересах, знаешь ли. — Чего ты хочешь? — О, самую малость — два приглашения к королеве Айне на ближайший праздник. — Два? — я вздернул бровь. — Неужели ты думаешь, что я смогу оставить без развлечений свою юную ученицу? — все лицо ведьмы прямо излучало неприкрытое ехидство. — Я отправлю их тебе, Беатрис. А сейчас мне пора идти. И тебе тоже, — я поднялся, показывая, что разговор окончен. — До скорой встречи, Джарет, — попрощалась она, сияя любезной улыбкой. Вот же ведьма! Я выругался вслух так эффектно, что гоблинши-горничные, пришедшие, чтобы убрать со стола, покраснели, чуть не уронили собранную утварь и так поспешно умчались на кухню, словно за ними демоны гнались. Предстояло убедить Айне (ту ещё особу, отличающуюся редкостным высокомерием) поделиться парочкой приглашений. Дело было сложным, требующим большого количества убеждений и обаяния. И, как оказалось, бездны терпения.