С любовью!

22.01.2021 Был очередной одинокий вечер пятницы, который хотелось разбавить хоть каким-то живым общением с приятным собеседником и бутылочкой чего-нибудь интересного. Не долго думая, я пригласила Аделину и поспешила накрывать стол старой потрёпанной бордовой скатертью, ставить два винных бокала и несколько лавандовых свечей для антуража. Трапеза проходила по обыкновению — сначала обмен свежими новостями и парочкой нелепых историй в стиле низкокачественного стендапа, затем, когда уровень алкоголя в крови уже позволял, караоке и постепенное наполнение гостиной облаками сигаретного дыма. Вино (а не водка как в остальные разы) в качестве допинга для веселья было выбрано мной неспроста — завтра для нас обеих предстоял тяжелый день. Я собиралась на день рождения к своей девушке, а Аделина – на митинг. Когда ты живешь в условиях отца-алкоголика и матери, вкалывающей на трёх работах, чтобы хотя бы купить тебе зимнюю куртку, видеть позолоченные дворцы, дорогие машины и яхты, приобретённые на украденные у тебя и не только деньги, это, мягко сказано, крайне угнетающе и несправедливо. Я, к счастью, вышеописанную жизнь застала только в раннем детстве и мало что помню о том времени. После потери работы отцу удалось открыть своё дело и сделать его довольно успешным по меркам даже центральных регионов. Я никогда не нуждалась в базовых вещах, одевалась опрятно и стильно, ходила с недешёвым телефоном и пару раз в год стабильно ездила с родителями заграницу, но типичной «мажоркой» никогда не была. У Аделины ситуация была противоположная. Она жила с бабушкой и дедушкой в маленьком старом частном домике на окраине города, пока её мать всеми силами старалась ухватиться за любую возможность заработать хоть немножко денег, иногда даже прибегая к не совсем легальной деятельности. Деля также металась от подработки к подработке, параллельно учась в медицинском колледже и, по сути, воспитывая младшую сестру. Но благодаря такому порядку вещей Аделина обладала кое-чем безумно важным — свободой, в которой так нуждалась я. У неё и мышление было совершенно другое, для неё не существовало таких преград как нескончаемое обдумывание каждого последующего шага, будто это какой-то запутанный линейный алгоритм. Ей не нужно было взвешивать все риски, чтобы вывести уровень предполагаемых пиздюлей от ближайших родственников как корень уравнения. Она могла находиться где угодно и когда угодно, заниматься действительно любимым делом, а не только тем, что одобряют родители. В глазах своих родных Аделина была взрослым самостоятельным человеком, а мне до сих пор запрещали гулять позже семи вечера, и найденная за кроватью бутылка пива приравнивалась к жесточайшему убийству по категории проступка. Мы дичайше завидовали друг другу, хоть никогда и не говорили это вслух. Моя тревога в тот вечер была на пределе. Я пыталась отгонять навязчивые мысли представлениями о том как пройдёт последующий день, но это не то чтобы помогало, скорее ещё сильнее нагнетало непонятные ощущения, отдающиеся тяжестью во всем теле. С каждым бокалом вина и встречей взглядами эти ощущения все более и более преобразовывались в что-то не сказать, что новое, но для текущей обстановки крайне нетипичное. Остатки рационального мышления размывались все быстрее и быстрее вместе с «правильным», как я думала, восприятием происходящего. Картинка окружающей действительности становилась все более и более порнографичной, но вовсе не в том её исключительно похабном смысле, как было прежде. — Жень, у тебя там пластинка закончилась… Эта с первого взгляда бытовая фраза прошлась по телу как кипяток отшлифованный разрядом тока. Затем включилась мораль со своим: «так нельзя; ты любишь другую; ты просто перебрала…» — Ты меня слышишь вообще? Ладно, сама переверну. — Нет, подожди, я сейча… Наши пальцы встретились на тонарме. На секунду застыв, Аделина смогла лишь издать тихий неловкий смешок и резко убрать руку, а я — заметить на её вечно эмоциально-непробиваемом лице аккуратно намечающийся румянец… — Не жизнь, а тупой ромком, бля, — рассмеялась она. М-да, моей нетрезвой наивности можно только позавидовать… Бережно перевернув пластинку и поставив на неё иглу, я нервно начала изображать какое-то подобие сосредоточения на настройке звука, двигая туда-сюда рычажок питч-контроля, хоть этого, собственно, совсем не требовалось. — Что-то я устала уже, да и голова разболелась, пойду спать, наверное, — заметив мои попытки замаскировать неловкую ситуацию, Аделина решила спасаться своим любимым методом — бегством от проблемы. Я решила поступить точно также. Не успев потушить все свечи и принести себе ещё одну подушку с одеялом, я заметила, что Деля уже заснула….