Т/И Димитреску

ОГРОМНЫЙ ПРОПУСК ВРЕМЕНИ, ОКОЛО 8 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ По сравнению с другими горничными, я работала в этом замке долгое время. Все они довольно быстро попадают в тюрьму за совершенные ошибки. Некоторые решаются на самоубийство. Иногда мне хочется тоже. Госпожа добрее ко мне, чем к остальным горничным. Она даже прощает мои ошибки, что не очень ей свойственно. Я так рада, что она поддерживает меня. Я готовила для нее завтрак, как делала это последние несколько месяцев, по ее собственному желанию. Она хотела, чтобы я лично готовила ей завтрак, я люблю это делать, но это очень утомительно. Я стала более уверенной. Я медленно начала называть ее дорогая моя Леди. Казалось, это ее раздражало, хотя я продолжала стараться показать, что доверяю ей. Я разложила завтрак на столе, и тут же появились три дочери, хихикая. Они сели, я им понравилась как горничная, хотя они не видели во мне большого отличия от других. Госпожа спустилась и подошла к своему стулу. Я отодвинула его для нее. «Присаживайтесь, моя госпожа». Я сказала. Она слегка закатила глаза и вздохнула, затем села. Я поставила перед ней тарелку и спросила, какой напиток она хотела бы сегодня. «Чай, дорогая. Только приготовленный тобой». Ответила она. Я приготовила чай и подала ей. Сестры закончили раньше матери и быстро улетели шпионить за горничными. Я вымыла посуду и подождала, пока Леди закончит. Я устала еще больше. Я прислонилась к стене и вздохнула, протирая глаза. Она посмотрела на меня. «Дорогая, ты можешь сесть рядом со мной». Я села, она не часто мне позволяет сидеть так близко к себе, хотя и не такая уж редкость. Думаю, она просто проверяет меня. Она единственный человек, с которым я чувствую себя комфортно и безопасно. Я чувствую себя намного лучше, сидя рядом с ней. "С тобой все в порядке?" — спросила она так тихо, полностью избавившись от властного тона, который она сохраняла, прежде чем мы остались одни. Я посмотрела ей в глаза, заправляя свои непослушные волосы за уши. У меня за последние несколько недель отросла челка, сил подстричь ее снова у меня нет. — Да, моя Леди. Я… Она закатила глаза. «Дорогая, я в это не верю». — сказала она твердо, но мягко. «Ты сидела здесь и так долго говорила мне, что у тебя, якобы, все замечательно, почти каждый месяц, а я медленно наблюдаю за тобой... перестань... будь хорошей девочкой...» - сказала она. «Это неправда, и я не за то, чтобы ты мне лгала». Я опустила голову вниз и судорожно вздохнула. Я уже несколько месяцев ни с кем не могу поговорить о себе, и я не собираюсь говорить со своим самым дорогим начальником. Я... я очень люблю ее, поэтому не собираюсь тратить ее время. Она будет насмехаться и закатывать глаза, она будет называть меня драматичной, точно так же, как мама, когда я говорила о своих чувствах. Она вздохнула. «Ты не должна говорить со мной, если ты не хочешь этого делать…» сказала она смело и твердо. Затем она нерешительно подождала секунду, прежде чем решиться на следующие слова. «...но... я не просто твоя госпожа, и мы обе это знаем. Я прошу тебя расслабиться, дорогая. Я здесь ради тебя. Пожалуйста, не бойся меня так, как сейчас. с тех пор, как мы встретились я... Я слышу биение твоего сердца, понимаешь? — сказала она мягко и полусоблазнительно. Я слегка ахнула, а затем на секунду остановилась, чтобы подумать. Я почувствовала, как мое сердце упало и наполнилось любовью. Я перестала напрягаться и, наконец, села поудобнее. «Я не боюсь вас, моя дорогая Леди… И я просто… С первых нескольких недель здесь я чувствую себя такой оцепенелой и бесполезной. Абсолютно безразличной ко всему. Меня совершенно не волнует, хорошо я поступаю или нет. Меня не волнует ничего, кроме одной... «вещи??».. и я ненавижу себя за это. Я такая хрупкая, как тонкий кусок льда, и если эта «вещь» покинет меня, я могу просто умереть. Я не хочу переставать заботиться об этой «вещи», но я просто хочу жить с надеждой. И у меня даже нет с кем поговорить ..." Она схватила и мою руку, лежавшую на столе, прерывая меня. «Моя дорогая. У тебя есть я». она улыбнулась, пытаясь утешить меня, говоря это. «Ты можешь прийти в мою комнату и поговорить со мной в любой момент, днем ​​или ночью, занята я или нет, моя девочка». Затем она откашлялась и резко изменившись в лице, встала и вышла из кухни. Когда она ушла, я глубоко вздохнула и улыбнулась. Я взяла ее посуду, радостно напевая про себя, и вымыла ее.

((позже, ночью))

У меня все еще была та самая маленькая юбка. Я сшила себе маленькие трусики в первые несколько месяцев работы здесь, потому что другой одежды, кроме двух нарядов: для сна и работы, мне особо никто не давал. Я сняла одежду, собрала волосы в небрежный пучок, пошла в ванную и включила воду. Я вздохнула и вернулась в спальню, открыла шкаф и достала маленькую, не короткую, но облегающую ночную рубашку. Я схватила её и пошла в ванную, повесив вешалку на двери. Я закрыла дверь, не до конца, а просто заглянув её, а затем выключила воду и опустила в ванну ногу, а затем и все тело. Я начала мылить тело старым мылом. Поскольку у меня много… контакта… в течение дня с госпожой, я иногда спокойно выпускаю свое возбуждение ночью в кровати или ванне. Я опустила руку в воду и провела ею по бедрам. Я начала дышать немного тяжелее и поправила свое положение, чтобы было удобнее. Я слегка провела пальцами от нижней части клитора вверх. Затем снова. Другой рукой я схватила себя за грудь. Сжимая грудь, я начала нежно, но быстро кружить по клитору, слегка двигая бедрами вперед и назад, заставляя воду плескаться и шуметь сквозь мое прерывистое дыхание. Я потеряла терпение и провела пальцами вниз во влагалище, медленно вводя и вынимая средний палец, чтобы он стал более влажным и привык к тесноте, заставляя меня чувствовать себя ещё лучше. Я слишком тугая для чего-то большего, чем один палец. Это не казалось чем-то особенным, пока я не согнула палец, не коснулась некоторой точки, не закатила глаза и не отпустила челюсть. Я даже не знаю, как объяснить это чувство. Это так затягивает, ты чувствуешь, что внутри себя тепло и счастье, а твое тело даже не знает, как отреагировать на это чувство, тебе хочется улыбаться, смеяться и плакать от счастья, это всплеск эмоций. Я входила и выходила, каждый раз слегка сгибая палец. Я тихо застонала, потерявшись в моменте, забыв, где я нахожусь. Я вытащила пальцы и продолжала тереть клитор, который теперь стал более чувствительным. Мои бедра двигались вперед и назад быстрее, ноги слегка дрожали. Я закусила губу, а затем услышала, как открылась и скрипнула дверь спальни. Я тут же подняла руку и встала в воде и тяжело дыша. Я, затаив дыхание, сказала: «Кто здесь??» и услышала шаги, я испугалась и замерла. Я увидела руку в перчатке на двери, слегка приоткрывшую ее, и испугалась. Двкрь открыли, и Леди согнулась, она была слишком высокой, чтобы спокойно войти. Я секунду смотрела на ее грудь, пока она наклонялась, затем поняла, где нахожусь, и лучше спряталась за занавеской для душа. Она ахнула и отвернулась, отводя взгляд из уважения ко мне. Ей было все равно, когда она видит других горничных, прикрытых или нет. «О, дорогая моя! Я не хотела, я всего лишь решила навестить тебя!» — сказала она она. Я пробормотала: «О?» и глубоко вздохнула, все еще отвлекаясь на свои мысли и на то, насколько я была возбуждена. Я выскочила из ванны и быстро натянула узкую ночную рубашку, мои соски все еще были твердыми и торчащими. Я пошла в свою спальню, мое сердцебиение учащалось, пока я смотрела на нее, я итак была уже возбуждена, а она сидела на моей кровати, и мои мысли не давали мне покоя Она вздохнула и сочувственно нахмурила брови, глядя мне в глаза. «Мне так жаль, дорогая, прошу, не бойся меня снова! Я отсюда слышу учащенное биение твоего сердца». она сказала. Мои глаза расширились от шока: «Ты слышишь моё …» «Дорогая, конечно я слышу, но дело не в этом. Мне нужно, чтобы ты мне доверяла». она прервала меня, с сочувственным выражением на лице. - Моя Леди, - я сделала паузу. «Пожалуйста, зови меня Альсиной». она сказала. «..А-Альсина... Я вас не боюсь». Ответила я ей. Она закатила глаза: «Каждый раз, когда я смотрю на тебя, твое сердцебиение учащается, как будто самолет вот-вот врежется в тебя, ты пугаешься, краснеешь и уходишь». - сказала она уверенно. «Альсина... Это не… Это не потому, что я боюсь тебя». — сказала я, глядя вниз и складывая руки так, чтобы она не могла видеть мою грудь. Меня очень смущают мои торчащие соски. Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще раз, но затем быстро закрыла его и перестала хмуриться, ее лицо стало потрясенным и в глазах мелькнула осознание. Она прочистила горло. «Я… я дам тебе поспать». — сказала она, выходя из комнаты.