Оставь надежду всяк сюда входящий

      Юки Като-Морган уже давно не молоденькая глупенькая девушка с наивными мечтами. Всё это осталось позади, в прошлом, и она не помнит себя в другой роли, только как владелица борделя «Райское наслаждение» со всеми плюсами и минусами, вытекающими из этой должности.       Ей кажется, что её двойная фамилия с ней всегда — не помнит времени, когда была без неё, так что уже не удивляется, как инородно для Японии звучит вторая часть — американская.       У неё не дрожат руки, когда она, придерживая крышку чайника, заваривает чай. Аккуратно ставит заметно полегчавший, но ещё горячий чайник на поднос и подаёт чашку с блюдцем сидящему напротив Мори.       — В заваривании чая ты талантлива, — говорит Огай, сделав осторожный глоток и растягивая губы в довольной улыбке.       — Я много в чём талантлива.       — Я знаю, — улыбается.       Добропорядочные японки под взглядом таким, каким её одаривает Мори, давно бы стушевались, а уж после двусмысленной фразы и улыбки покрылись бы краской и обмахивались веерами — неприлично такое говорить, но Юки — не из таких японок. Юки сильно обожглась, и теперь Юки не так доверчива.       — Скажи мне, Юки, как у тебя дела? Всё хорошо?       — Да, вполне. Благодарю.       Мори оглядывает кабинет, скользит взглядом по книжным полкам, большому окну в пол, а после вновь возвращается к рассматриванию Юки. Сегодня на ней не привычное кимоно, а чёрное домашнее платье в пол. Волосы перехвачены заколкой на затылке и струятся по изящным плечам.       — В этом месте что-то есть, раз Лани-чан часто здесь появляется.       — Например, любовь. Забота.       Огай с улыбкой качает головой.       — Юки, ты привела ко мне подростка. Стоит отдать тебе должное — проститутку ты из неё делать не стала, но пошла дальше — превратила в убийцу.       Но Като-Морган не просто задеть. Жизненные трудности закаляют, и влюблённость, переросшая в серьёзную и болезненную любовь, исключением не становится.       — О, не тебе мне читать мораль, Огай, — тянет она и изгибает накрашенные в нежно-розовый оттенок пухлые губы. — Тебе был нужен дар Лани. Он и сейчас тебе нужен — а как ещё утихомиривать недовольных тем, что новым боссом Портовой мафии стал ты?       — Это было взаимовыгодной сделкой с Лани-чан. Мы оба получили то, что хотели.       — Но все рты заткнуть ты не сможешь. Ей придётся до старости на тебя работать. Ну или до того момента, пока тебя не сместят с должности.       Настроение у Мори меняется. Он хмурится, делая глоток чая, и задаёт вопрос:       — Думаешь, это будет Дазай?       — Боишься?       — Опасаюсь, — поправляет он её. — А уж если ему кое-кто поможет… Вряд ли обо мне вообще вспомнят.       — Спи спокойно, Огай, — Юки вновь усмехается. — У Смерти, Дазая и Лани нет на тебя планов.       — Ты бы мне сказала, если бы они были?       — Будущее… К нему невозможно подготовиться. И учитывать — тоже.       — Поэтому тебе по душе прошлое — ты знаешь, что уже было.       — Огай…       — Каваками — твоё прошлое. Не живи им, Юки, отпусти. Хватит его вспоминать.       — Он мне всю жизнь испортил. И не только мне — ещё моему мужу. Я до сих пор себя виноватой перед Джорджем чувствую. Отвратительная беспечность с моей стороны.       Она резко встаёт с дивана, что удивляет Мори — никаких предпосылок того, что Като-Морган захочет это сделать, не было. Юки обходит стол и занимает место рядом с Огаем. Он догадывается, что ей нужно, и протягивает руку. Тёплые пальцы Юки обхватывают ладонь, и она улыбается, но улыбка у неё — тоскливая, с оттенками грустной ностальгии.       Она видит себя в его прошлом (ничего в будущем у них не могло быть), и Мори остаётся гадать, какой из их моментов ей достался в этот раз.       — Так что? — спрашивает он, когда Юки отпускает его ладонь.       — Я бы обязательно тебя предупредила, если бы возникла опасность, — говорит она тихо. — Ты…       Спустя столько Мори всё ещё имеет над ней власть. И дело не в том, что они пересекаются по работе (знали бы родственники её и мужа, чем она занимается, все бы мигом отказались), а в том, что он ей дорог.       — Спасибо, Юки, — Огай, наклонившись, целует ей тыльную сторону ладони, — и за чай тоже спасибо. У тебя замечательные руки.       Като-Морган провожает его взглядом, ощущая, как горит кожа из-за прикосновения его губ. Он многому её научил, пусть их отношения не были долгими, так, «небольшая шалость», как говорит Нацуо. Шалостью она пыталась склеить разбитое вдребезги Каваками сердце и понять, способна ли она ещё что-то чувствовать, испытает она что-то, похожее на любовь, с другим человеком. Словно проверяла себя, сможет ли дать Джорджу то, что он заслуживает.       Вздохнув, она составляет чашки на поднос и подходит к столу, проводя пальцами по поверхности из красного дерева.       В такого рода отношениях оба партнёра знают, что наступит время, когда придётся разойтись. Происходит это тогда, когда они ничего больше не могут дать друг другу, и приходится отпустить человека во имя любви, дружбы и других чувств, что есть.       Дазай на Мори похож, и Юки уверена — однажды его с Лани пути разойдутся (они могут разойтись и как тандем учитель-ученик, необязательно находиться в другого вида отношениях). Да, в кусочке будущего, что она видела, Осаму был рядом с её найденышем, но будущее ведь складывается не из одного момента.       — Юки-сан, к Вам посетитель, — Нацуо входит в кабинет и отходит в сторону. Юки оборачивается и видит перед собой Сего Такамото. Её глаза расширяются — он нужен Мори, Портовая мафия его разыскивает, а он взял и заявился сюда как ни в чём не бывало.       Прежде чем она успела что-либо сказать, рот открывает Такамото:       — Я пришёл с миром, госпожа Като-Морган. Не спешите звать охранников или звонить Мори.       — Проблемные люди с миром не приходят, — замечает она, скрещивая руки на груди. — Что Вам нужно?       — Мой работодатель кое-кого разыскивает. Вот эту знаешь? Подросток.       Он подходит к ней и, выудив фотографию из кармана серого пиджака, показывает Юки небольшую фотокарточку.       Она не сдерживается — вздыхает и поднимает глаза к потолку.       — А ещё древнее фотографии девочки не было? Какой же она тут подросток.       — Не язви. Видела или нет? Мы знаем, что она убежала из дома и скрывается в этом районе. Тут вариантов не так уж много, куда деться.       — Явно не ко мне. Мы не принимаем на работу тех, у кого есть проблемы с документами, зависимостями, судимостями и родственниками. Мы принимаем тех, у кого есть хотя бы минимальное образование, — будничным тоном повторяет свод правил «Райского наслаждения» Като-Морган.       — Не юли, госпожа, а то не хочется такой ковёр кровью обагрять.       — Тогда веди себя прилично — и не придётся.       — Что? Кажется, ты не поняла, — он вынимает из кармана телефон и подносит к уху.       — Я всё прекрасно поняла, — обрывает его Юки. — У меня нет той, что вам нужна. А если бы и была, то я бы не сказала.       — Уверена?       — Да, — она поднимает голову и смотрит на него свысока в прямом смысле: вышла ростом, а ещё держится уверенно и собранно. — У человека должно быть убежище, в котором его бы оставили в покое. Если так суждено, то пусть им будет мой бордель.       Сего нехорошо улыбается и говорит своему собеседнику:       — Убейте их всех. Убейте немедленно!       Бам — никуда не уходившая Нацуо хватает поднос со столика, чайник и чашки падают на пол, разбиваясь.       Бам — Кирино наскакивает с ним на Такамото и от души бьёт его по затылку.       — Аут! — кричит она, активируя способность и ударяя его ногой в спину. — Юки-сан, я разберусь! Разберусь с ним!       Юки кивает: она доверяет Нацуо, и знает, что та справится. Кати-Морган не завидует Сего или любому другому, решившему сегодня устроить переполох в борделе — Кирино не стоит переходить дорогу. С виду самая обыкновенная, крикливая женщина, но если как-то не так посмотреть в сторону Юки или сделать что-то во вред заведению… Тогда она — дьявол во плоти.       Като-Морган бросается прочь из кабинета, попутно доставая из кармана платьев два веера — тэссены.       А ещё Юки не уточняет для Сего, кого ещё они берут на работу. Например, девушек, умеющих постоять за себя.       В борделях работают храбрые, трусливым делать нечего. Никогда не знаешь, каким сегодня будет твой клиент; нужно всегда быть начеку и оценивать исходящую от людей опасность, даже если перед тобой сидит добродушный старичок.       Внизу — настоящая бойня. Летят стаканы, бокалы, бутылки с алкоголем и стулья; раздаются крики: и испуганных посетителей, и девиц, вынужденных обороняться.       Наёмники у Такамото, может, не самые простые ребята, но и Юки Като-Морган тоже не пальцем деланная.       Она присоединяется к своим сотрудницам, блестят лезвия вееров, и она чувствует только одно желание — разобраться с тем, кто хочет причинить боль её заведению. Через некоторое время спускается запыхавшаяся Нацуо, разобравшаяся с Такамото. Она сверкает глазами и бьёт направо и налево, злясь из-за того, что кто-то посмел испортить её госпоже вечер.       Като-Морган не передвигается между нападающими — она танцует, кружит среди них, вонзая лезвия в живот, грудь, руки и ноги — куда дотянется; видимо, всё же за девчонкой загадочной следили, причём давно, раз уверены, что она спряталась в «Райском наслаждении».       Юки приходит в себя, когда чувствует отрезвляющую боль в боку. Опускает взгляд вниз и видит, как намокает ткань платья в месте удара. Заметив, что её задели, Нацуо звереет и, подскочив, вырубает незадачливого убийцу ударом в висок.       — Госпожа! Госпожа! Вы как? Боже, сильно ранил?!       — Немного. Пустяки.       — Да какой же пустяк! У Вас ведь ране…       — Позвони Мори, скажи ему, кто у нас объявился. И найди Стендаля, небось где-нибудь прячется с тех пор, как всё началось. Пусть займётся делом.       — Д-да, я сейчас.       Всё к этому времени и прекращается. Като-Морган осторожно садится на стул, наблюдая за творящимся в помещении беспорядком: всё разбросано и сорвано, лежат тела, валяется оружие. Сотрудницы, помогая друг другу, поднимаются на ноги и жмутся-жмутся, надеясь, что тепло человеческого тела согреет после пережитого. На полу остаётся несколько тел, и Юки смотрит на потери: Мадока, Сакура, Саю и Ханна… Такие молодые, только-только начали жить и делать то, что у них получается лучше всего — зарабатывать своей красотой, но тут произошло это.       Потери неизбежны.       Она знает, они знают, но всё равно больно.       — Юки, ну что же Вы так! Такая женщина, как Вы, должна цветы в руки получать, а не ножом в бок! — возмущается высокий мужчина с тёмно-серыми волосами и светло зелёными глазами. Он в белом костюме и чёрной рубашке, на лице — лёгкая щетина.       Стендаль говорит с ней на английском с французским акцентом, у него получается раскатистая «р», но Юки к нему уже привыкшая. Как и привыкшая к его попыткам приударить за всеми женщинами, что он видит.       Довольно быстро приезжают Дазай, Лани и Чуя. Услышав от Нацуо, что у них Сего, он вместе с ней идёт в кабинет, осматривает находящегося в бессознательном состоянии Такамото и спускается вниз, принеся с собой фотокарточку.       — Где-то видели?       Лани и Дазай отрицательно качают головами.       — Фото старое, — говорит им Юки. — Я так понимаю, сейчас это уже девушка.       — Всё сотрудницы на месте? — задаёт вопрос Дазай. — Кто должен был выйти сегодня, они здесь? Есть список?       Юки смотрит на Кирино, но той этот «детектив» кажется подозрительным. Он — правая рука Огая Мори, так пусть и занимается делами мафии, а не строит из себя невесть что.       — Дай ему список, Нацуо-чан.       — Сейчас.       — Вот этой я нигде здесь не вижу, — говорит Осаму, скользнув по взглядам вдоль девушек, что выстроил вдоль стены Стендаль. — Ни в живых, ни в раненых, ни в убитых.       Нацуо хмурится.       — Странно, сегодня я её тут видела.       — Значит, прячется.       — Сейчас найдём, — заверяет Чуя Кирино. — Запереть все двери, перекрыть входы и выходы! Обыскать здесь всё!       Пришедшие с ними мужчины и женщины в строгих чёрных костюмах кивают и разбредаются по зданию. Дазай и Лани присоединяются к поиску, оставшись на первом этаже. Не сговариваясь, оба идут на кухню.       — Она где-то здесь. Я чувствую это, Лани-чан.       — Я тоже.       Лани ощущает страх. Животный страх. Нисимура сосредотачивается на звуках — она слышит своё дыхание и дыхание Дазая.       Все чувства обостряются до пределов.       Она ступает тихо, как кошка, аккуратно переставляя ноги по плитке. Анне одновременно нравится, когда она так ходит — бесшумно и незаметно, отличный навык для убийцы — и не нравится — потому что не может предугадать, когда Лани оказывается за её спиной.       Кайлани прислушивается к малейшим шорохам, внешне сохраняя спокойствие. Внутри неё — ярость: Юки-сан пострадала и могла умереть!       Она останавливается напротив шкафа и, наклонившись, распахивает его дверцы. Под правой рукой проносится что-то тёмное, Лани не успевает сообразить и поймать, кричит:       — Дазай!       У Дазая дела с реакцией обстоят лучше — он ловит девчонку, не церемонясь с ней, заламывает ей руку и впечатывает в пол.       — Не стоит применять способность, если она у тебя имеется, я её обнулю.       Она никак не выражает то, что его слышит, но ведёт себя нормально, и Дазай поднимает её на ноги.       — Кажется, ты больше в «Райском наслаждении» не работаешь. Ну и переполох же ты устроила.       Незнакомка только сейчас разлепляет губы, чтобы произнести безразличным тоном:       — Лучше убейте. Я не вернусь обратно. Лучше убейте меня.       — Если ты — угроза Портовой мафии, то, поверь мне, мы твоё замечательное желание исполним, — обещает ей Дазай.       — Несомненно, — кивает Лани, подтверждая его слова. — Даже не сомневайся.       Она оставляет Дазая с ней и идёт сообщить Чуе, что они нашли ту, что устроила им неприятности. Чуя, выслушав её, отпускает, заявив, что она может быть свободна. Лани этим пользуется — направляется к всё ещё сидящей на стуле Юки. Увидев её, Като-Морган улыбается.       — Ты правда в порядке? — Лани с беспокойством смотрит ей на неё.       — Правда. Эх, подкинула я вам работы, Лани-чан. Прости.       — Зато нам есть, чем заняться, — улыбается Лани.       — Мой ты трудоголик.       Юки протягивает к ней руки и, когда Лани подходит ближе, треплет её по волосам.