Оставь надежду всяк сюда входящий

      Блондинка вскидывает голову, когда в палате вместо Анны показывается Лани. Эрика вопросительно приподнимает брови.       — Ты не Анна.       — Анна немного занята. Допрашивает с Коё Сего и Тору.       — Так им и надо, — от души произносит Эрика. — Сами нарвались на гнев Мори.       — Кажется, Анна взяла плоскогубцы, — буднично говорит Лани, проходя и беря стул. Она садится «верхом» на него и продолжает: — Я видела, как она с чем-то похожим в руках заходила в комнату для допросов.       Эрика слушает Нисимуру. Не так проста девчонка, думает она, припоминая, кто у неё в наставниках. Поэтому, дождавшись, пока Лани вдоволь наговорится, заявляет:       — Ты ведь не просто так сюда ко мне пришла. Ценю, конечно, что ты меня проведать заявилась, но, мне кажется, есть что-то ещё. Информация за информацию.       — Ты не могла бы узнать кое-что о женщине по фамилии Миура? Она была нашей с мамой соседкой, насколько я помню. Я… Я не знаю, откуда она — из Йокогамы или ещё… — Лани взмахивает рукой. — Понимаю, я толком никаких данных предоставить не могу.       — Толком никаких? — передразнивает её Тода. — Это вообще целое… Ничего!       — Я понимаю, если ты откажешься, Эрика. Но…       — Зов крови, — перебивает та её, переводя взгляд с лица Лани на вид за окном палаты. — Меня не удивляет. Ты ведь приёмыш, тебе нужно знать всё, чтобы не осталось вопросов.       Лани не задевает, как её называют. Она успевает наслушаться гадостей за годы, проведённые в приюте, и за время, когда её учителем становится Анна. Нового Эрика ничего ей не сообщает — она действительно приёмыш. Приёмыш Портовой мафии. И никуда от этого клейма не деться, даже если она раскроет тайну под названием «Семья Кайлани Нисимуры».       — Это так, — спокойно соглашается она.       — Я посмотрю, что можно сделать, когда отсюда выйду, — Эрика бросает взгляд на свои перебинтованные запястья. Косить под Дазая было плохой идеей, но тогда ей это казалось единственным выходом. Сейчас же, проведя время в больнице и поразмыслив, Тода думает, что, в общем-то, жить можно. — Отвлекусь от дурных мыслей.       — Спасибо, Эрика, я…       — Пока ещё не за что благодарить, — прерывает её Тода. — Все благодарности потом, как я сделаю свою работу. Я с тобой свяжусь, как найду что-нибудь.       Лани кивает и поднимается со стула, ставит его на место.       — Поправляйся.       Она тихо прикрывает за собой дверь. Эрика выглядит намного лучше, чем тогда, когда они нашли её с Дазаем в ванной. Но Лани всё равно не по себе — никогда ещё смерть не была так близко.       Путь Нисимуры лежит в комнату к Коё и Коно. Когда она приходит, то допрос в самом разгаре, и Анна уже начинает терять терпение: то ли от того, что ей ничего не говорят, то ли от тупости допрашиваемых.       — Мне смешно с ваших мотивов. Если это, конечно, можно назвать мотивами. Ладно, — говорит она, — Тору умом не обделён, но ты-то, Сего! У тебя получилось сбежать, перед этим вы на нас здорово заработали и подпортили нам нервы и настроение. Но ты, мало того, что вернулся, наверное, чтобы спасти своего загадочного и сказочного Сао, так ещё и полез на рожон, когда тебе работу предложили. Подумать только — напасть на беззащитную женщину.       — Не такая уж Юки и беззащитная, — говорит в свою защиту Такамото.       — Ваши люди ей нож в бок всадили, — уточняет Коё обманчиво спокойным голосом.       — Она наверняка до этого кому-то горло перерезала своими лезвиями.       Лани смотрит в глаза Сао. Тору сталкивается с ней взглядом, и она понимает, что он её не боится. Мужчина ухмыляется, и Нисимуру мутит.       Его взгляд отличается от того, как на неё смотрит Дазай. От взгляда Осаму у неё подкашиваются ноги, и внизу живота тепло скручивается в узел.       Он вызывает в ней что-то, что она не знает, как назвать.       Дазай создал её заново, и с каждым днём, проведённым рядом с ним (во всех смыслах), она думает, что отдаляется от хорошей.       Она остаётся просто ебанутой.       — Зачем? — продолжает допытываться Анна, вертя в руках плоскогубцы. — Вопрос конкретно к тебе, Сего. Жажда наживы подвела? Вы нормально денег гребёте, а тут из-за какой-то девчонки у вас всё рухнуло.       — Это не какая-то девчонка, — протестует Такамото.       — Знала бы ты, сколько за неё обещают, — вставляет свои пять копеек Тору.       — Сколько?       — Дохрена.       — Исчерпывающий ответ, — хмыкает Коё.       — Она превращается в невероятного зверя, и её голова очень дорого ценится на рынке?       — Нет.       — У неё очень редкая способность, за которой все гоняются?       — Нет.       — Тогда не понимаю.       — Родственник у неё очень влиятельная шишка. Готов платить любимые деньги, чтобы вернуть её назад, в родовое гнездо. Слишком ценная пташка.       — Значит, всё же в способности дело? — интересуется Лани. — Она у неё всё же имеется?       — Имеется. Девчонка — сущий дьявол, — подключается Тору. — Это… Творится безумие, когда она её применяет. Не описать словами. Если всё же нашли её, то избавьтесь за неё. Отдайте или убейте, она не стоит ваших проблем и потерь.       — Это уже Мори решать. Для ваших мозгов мышление — слишком изнуряющий процесс. Не пытайтесь, не потянете. Нисимура, — обращается Анна к Лани, — узнай, как у Дазая дела. Может, ему повезло больше, чем нам.       Лани кивает. Она не думает, что Коно заботится о её душевном состоянии — в конце концов, Кайлани уже видела и на себе прочувствовала, что умеет делать Анна. Но в этот раз она почему-то решает выставить её до того, как начнёт выдёргивать им ногти.       Может, конечно, на неё повлияла ситуация с Эрикой, и она решает, что нельзя такое допустить и с Лани.       Лани отмахивается — Анна ещё та тварь и сука.       Все это знают.       У их «проблемы» — чуть вьющиеся чёрные волосы немного ниже ушей, тёмно-синие глаза и взгляд загнанного в угол зверя. На ней короткая юбка и голубая блузка, на ногах — кеды.       Лани заходит в тот момент, когда незнакомка переглядывается с Дазаем. Нисимура тихо закрывает за собой дверь и проходит, становясь рядом с ним по правую руку.       — Она мне так ничего и не сказала. Смотрит и молчит.       — Как тебя зовут? — Лани пристально смотрит девушке в глаза. — Я не хочу заставлять, но мне придётся, если ты не захочешь сотрудничать. Я…       — …типа хорошая, — заканчивает за неё та. — Пряник. Поняла.       — Заставить я тебя всегда успею.       — Кико Мидзухара.       — Странно, а я слышал, что Чуе и Триш ты назвала другую фамилию, — прищуривается Дазай.       — Псевдоним взяла, чтобы так быстро не нашли. На самом деле, я — Кико Кавасима, но мне привычнее, чтобы меня звали как Мидзухара. А вы?..       — Осаму Дазай.       — Кайлани Нисимура.       — Необычное имя, — говорит Кико, а у Лани одно в мыслях: «Пошути мне только, блядь, про имя». — Откуда такое?       — Я не знаю, — Нисимура решает вернуться к интересующей их теме: — Сего и Тору сказали, что ты изрядно доставила им проблем. Своим даром в том числе.       — Что за способность?       — Хочешь увидеть? — хмыкает Кико, смотря на Дазая.       — Почему бы и нет.       Лани и Кико встречаются взглядами. Ей некомфортно из-за того, как Мидзухара на неё смотрит. Есть что-то пронизывающее насквозь в её взгляде, и хочется деться куда-нибудь подальше от этих тёмно-синих глаз, но Лани стоит на месте и не отводит взгляд. С Анной она уже напрактиковалась в «гляделки».       Нисимура чувствует, как начинает идти кровь из носа. Она стекает по губе, попадает на подбородок, и Лани пачкает пальцы, зажимая нос. Вдобавок, тело начинает гореть, и она, не устояв на ногах, падает на колени. Дазай поджимает губы и, подскочив, бьёт наотмашь Кико по лицу. Зрительный контакт прерывается, и Лани чувствует, как ей становится легче. Она делает несколько выдохов, вытирает окровавленную ладонь о брюки и поднимается на ноги.       — Стоит держать себя в руках.       Реакция Кико отличается от того, что Лани и Дазай ожидают увидеть. Вместо слёз или истерики она запрокидывает голову и ухмыляется:       — О, перестань — весь такой грозный и загадочный. Что ты мне сделаешь? Отшлёпаешь? Изобьёшь? Меня этим не удивить.       — Сколько тебе лет? — Лани достаёт из кармана платок и пытается стереть с лица кровь.       — Шестнадцать. Слушай, а он с тобой также обращается? — Кико кивком головы указывает на Осаму. — Ты это терпишь? Боишься его?       — Есть люди пострашнее Дазая.       — Соглашусь. Например, мой отец.       Лани, прижимающая платок к подбородку, и Дазай, потирающий руки, переглядываются.       Кажется, они нападают на верный след. В подтверждение их слов Мидзухара продолжает:       — Не отдавайте меня ему. Лучше убейте. Убейте меня, но не отдавайте ему. Вряд ли вы меня отпустите, но… Лучше умереть.       — С удовольствием помогу, если расскажешь что-нибудь важное.       — Дазай…       — Я хочу поговорить с вашим боссом. Вы можете мне это устроить?       — Думаю, твоя способность заинтересует Мори-сана.       Осаму кивает Лани, и та, подойдя к сидящей на стуле Кико, склоняется и, достав нож, разрезает верёвки. Мидзухара потирает запястья и встаёт на ноги.       — Надеюсь, больше не увидимся, — говорит Кико.       Но они видятся. Как и предсказывает Дазай, Огая впечатляет способность Кико, и он решает придержать дочь Акихито Кавасимы у себя. Нянькой становится Лани — так с лёгкой руки Дазая, заявившего Мори, что Лани-чан и Кико неплохо поладили во время допроса, Нисимура назначается за неё ответственной. Кико энтузиазма не испытывает, но молчит; Рюноске злорадствует, Триш сочувствует, Чуе вся ситуация не нравится, а Лани злится.       Злится и тогда, когда Дазай её окликает в коридоре.       — Ладно, Лани-чан, не злись, ты справишься. Ты ведь ответственная, тебе не составит…       — Замолчи.       — Лани-чан, — не оставляет он попыток достучаться до неё, — не хмурься, а то морщины так и останутся на таком милом личике.       — Она чуть меня не убила, из-за неё пострадала Юки-сан, а теперь я должна нянчиться с ней, — огрызается ему Лани, хотя внутри она чувствует себя как вулкан, который готовится к извержению, что вот-вот случится. — У Юки-сан люди погибли, сейчас Мори… Так любезен с ней, будто никакой разборки в борделе и не было.       — Неприятно.       Лани этого слова хватает, чтобы напряжение, копившееся из-за всех событий, выстрелило.       — Иди-ка ты на хуй, Дазай!       Настроение и взгляд его меняются за секунду, словно кто-то щёлкнул выключателем. Осаму смотрит зловеще, и Лани становится не по себе — всё же его туда она за годы их знакомства не посылала (в открытую), хотя очень хотелось.       Он воспринимает её призыв буквально.       Продолжая держать Нисимуру за руку, Дазай толкает свою ученицу в удачно оказавшуюся рядом подсобку, где, развернув ту к себе лицом, пихает к стене. Лани удачно вмещается между полок с тряпками, моющими средствами и швабрами, сдавленно стонет, соприкасаясь лопатками со стеной. Дазай напирает, вжимается в неё бёдрами и хватает за тазовые косточки, скрытые тканью перепачканных в крови брюках.       — Ты ведь знаешь, что я могу и выебать, — говорит он, склоняясь и прикусывая мочку её уха. Лани рвано выдыхает.       — Здесь не совсем чисто и удобно…       — Не всегда в жизни всё так, как мы хотим, — философски изрекает Дазай, и Лани хочется его придушить, но она теряется, когда его губы касаются шеи, устремляются к ключице, пользуясь тем, что Нисимура на рубашке несколько пуговиц расстёгивает, не носит вещь наглухо застёгнутой под горло; он прикусывает кожу и выдёргивает рубашку из-за пояса брюк, забираясь под неё. Умело расстёгивает брюки своей ученицы.       — Ты…       Что хочет сказать ему Лани, Дазай так и не узнает — пальцы проникают под нижнее белье, достигают чувствительной точки, и, Нисимура, всхлипнув, упирается лбом ему в плечо. Сегодня она решает сделать высокий хвост, но от причёски мало что остаётся — он съезжает вниз, пряди вылезают, обрамляя лицо, но такая она заводит ещё больше: с блестящими лисьими глазами, раскрасневшаяся и покусывающая нижнюю губу.       Оглушительно хорошо, и если бы не Дазай, прижимающий её к стене, Лани обязательно бы осела на пол. Доведя её до оргазма, он убирает пальцы, и она ощущает себя пустой. Нисимура касается ворота рубашки, начиная её оправлять.       — Что я?       — Смотри, на что мне приходится идти, Лани-чан.       — В смысле?.. — выдыхает она и жмурится — Дазай прикусывает ключицу, и всё её старания привести себя в должный вид напрасны.       — Ты в постели становишься живой и эмоциональной.       — Так вот в чём дело? — в подсобке не так уж и много места, да ещё Осаму стоит близко, но Лани ухищряется распустить волосы и заново забрать их в хвост. — Тебе скучно и ты развлекаешься?       — Да.       — И каждый раз выбираешь для этого меня? Почему?       Лани знает — женским вниманием её учитель не обделён. Он может щёлкнуть пальцами и выбрать любую и, может, и выбирает, просто Нисимура не в курсе, но что-то ей подсказывает, что ему незачем так делать — зачем, когда под рукой есть удобная и безотказная Лани?       — Нравишься ты мне, Нисимура, я же говорил, — он ухмыляется, и Лани гулко сглатывает. Чтобы не смотреть ему в глаза, застёгивает брюки и вправляет в шлейки ремень. Убедившись, что она выглядит так, как и до того, как вошла в подсобку, Дазай подталкивает её к выходу. — Свободна.       — А как же ты?       — Иди.       — С чего такая любезность?       — Хотел утешить тебя после встречи с Кико. Думаю, если бы не вмешался, она бы тебя вполне могла прикончить.       Только он так может — прикрывать грязь благими намерениями. Всем известно, куда ими дорожка выстелена.       Лани возвращается к своему столу с документами. Триш что-то печатает, поджав губы; рядом с её левой рукой стоит стаканчик латте — такой обычно ей приносит Чуя. Лани даже немного завидно — Накахара ведёт себя нормально со своей ученицей, почему ей же достался манипулятор, не брезгающий оставить её наедине с опасным мужчиной или трахнуть в грязной комнате?       Напротив стола самой Лани сидит Кико. Не стесняясь, Нисимура садится на стул и достаёт из нижнего ящика стола новые брюки, выуживает из старых ключи и протягивает их Мидзухаре.       — Возьми ключи, у меня будут руки заняты сумкой с документами.       — Ладно, — кивает Кико, забирая ключи с забавным брелком-крокодилом.       На удивление, наедине Кико вполне нормальная, даже и не скажешь, что несколько часов назад она применяла на тебе свою способность. Мидзухара принимает тот факт, что квартира у Лани однокомнатная, на диване спать неудобно и, стало быть, ютиться придётся на одной кровати. Она даже не возражает против пиццы на ужин.       Лани после ужина раскладывает документы на полу гостиной, сидя перед телевизором. Переодевшись в короткие шорты и майку, она, забрав волосы в хвост, водит карандашом по бумагам, читая отчёты. Неосознанно Лани поднимает руку и касается пальцами ключицы, на которой формируется синяк.       — Значит, ты с ним спишь, — констатирует стоящая позади неё Кико. Она плюхается рядом и вопросительно смотрит в лицо Лани.       — Может, это он со мной спит?       — Нет, я сказала то, что сказала. Поверь мне, мы не для таких мужчин, — говорит ей Мидзухара. — Они решают, что, как, где и когда.       Лани хочет открыть рот и повторить слова Триш о том, что женщины — не игрушки, не красивое приложение к мужчинам, они — самодостаточны и так далее, но перед глазами стоит сегодняшняя сцена из подсобки. Слова застревают в горле, и Лани сглатывает слюну.       В другой жизни, Нисимура, в другой жизни такой и будешь.