Часть 1
15 октября 2022 г., 20:57
Земли Веларионов — жалкий и пустой удел. Ветра здесь сильные, заставляют кутаться в шерсть. Женщины — гордые, своенравные, кривят губы в ухмылках и смотрят.
Бескрайнее море — холодное, мутное и отталкивающее. Дрифтмарк — не место для дракона. Разве что для бастардов сестрицы. И это подходит им как никогда хорошо — стухшая рыба, вечные крики чаек, презрительные взгляды.
Веларионы заслужили своего падения. Чтобы кровь растворилась в страницах истории, чтобы серебро волос заменили тёмные волосы Харвина Стронга. Чтобы гордые, фиалковые глаза стали цвета грязи, хлюпающей под ногами.
Он кривит губы в оскале — так кровь завоевателей исчезает в морском приливе, так наследия Рейнис и вовсе не остаётся.
Это всё — жалкое. Ноги утопают в песке, рыбаки тащат улов и смотрят — выжидающе, с глупым, островным интересом. И бастарды чувствуют себя здесь как дома. Поднимают лица, столь похоже на Стронга, и смотрят. Смотрят как будущие короли. Не грязь, прилипшая к подошве.
Мать здесь становится словно меньше. Обхватывает тонкие плечи руками, ёжась от холода. Залы здесь огромные. Такие же пустые и бесконечные, как море снаружи. Им нечего предложить и они ловят крошки со стола. Своенравная наследница, ставшая их погибелью — стоило ли это того, Корлис? Помогло ли заглушить пустоту этих залов, наполнило летопись твоего дома?
Единственное, что сдерживает его здесь — Хелейна. Она теряется в мехах серых оттенков. Становится бесцветным полотном. Но ей почему-то нравится здесь.
И здесь она всегда ещё больше похожа на призрака. Она сливается с серыми стенами замка. Сливается с бескрайним, скучным океаном. Часами бродит по берегу пока руки не возьмёт мелкая дрожь от холода.
Здесь она — лунная дочь. Принцесса приливов. Вода стремится к ней, лижет подол платья, зовёт, манит. Она словно маяк в этих бескрайних просторах. Старый, едва хранящий свой свет, но зовущий, всегда готовый вернуть домой.
Она хрупкая настолько, что он сжимает кулаки в бессилии — смотрит на её сгорбленный силуэт. Одинокий, непонятый, ледяной. Она ловит волны ладонями. И, кажется, улыбается.
И его тянет туда. Его тянет домой. Прижать ледяные руки к груди. Спрятать, спасти угасающее пламя. Не дать ветрам изничтожить его. Не дать потухнуть.
—
Они задерживаются в Дрифтмарке на неприлично долгий срок. Он мечется по окрестностям раненым зверем. Здесь всё — ловушка воспоминаний. Здесь всё жалкое, огромное и молчаливое. Даже шум здесь слишком тихий, монотонный, скорбящий. Бастарды Стронга чувствуют себя здесь хозяевами. И огонь в его жилах леденеет здесь. И каждый взгляд — очередной вызов, призыв заклеймить своё место кровью, пламенем и сталью. И сталь звенит здесь гораздо громче. Умелые бойцы. Он кривит губы в усмешке, укладывая очередного мальчишку на лопатки. Он не спорит с тем, что здесь его движения более хищные, более собранные. Здесь дракон всегда начеку. Морской бриз несёт запах смерти. И он уже успел доказать бескрайней синеве, что жертва отнюдь не он. Но бескрайний простор безразличен к нему. Он завораживает сестру, шепчет ей свои секреты, зовёт за собой. И она часами сидит на берегу — слушает шум накатывающих волн. И он видит как её губы едва заметно шевелятся — она отвечает. Он всегда наблюдает издалека. Глаз прищурен. Сам он собранный, напряжённый. Готовый к прыжку в любой момент — хищник оказавшийся во власти природы. И здесь она вовсе не благосклонна к нему. Подобно соколу следит за её силуэтом. И чёрное, дурное вливается в грудь с каждым вздохом. Солёный морской запах разложения оседает чернильными сгустками в лёгких. Ему всегда кажется, что сейчас он моргнёт, а она растворится в этих волнах. Словно её никогда и не существовало — причудливая игра его разума. Хелейна никогда не впускала их — обманчивая дымка тумана на рассвете. Никто никогда не мог сказать о чём она думает, мечтает. Что таится в глубине фиалковых глаз. Глаз, что всегда высасывали из него всю жизнь. Она скидывает шкуру с плеч. Подол платья легко развевается на ветру. И шагает в это бескрайнее, бесконечное, ледяное и жестокое. Он неслышной тенью устремляется за ней. Её тенью – чужеродной, уродливой, но преданнее уличной дворняги. Волны накатывают, обдают её хрупкое тело, заставляют ткань липнуть к телу, подчеркивая изгибы тонкого стана. И она выглядит такой могущественной сейчас. Он бы не раздумывая пал ниц перед ней. Опустился на колени. Отдал свою жизнь за неё. За свою будущую королеву. Эймонд сбрасывает свой камзол – оставляет его рядом с плащом сестры. И что-то могущественное, неподвластное ему, слишком большое для всего этого мира, слишком важное, сакральное, сокровенное тянет его к ней. И пусть боги будут свидетелями – если Дрифтмарк делает её такой, то он готов положить сотни трупов к её ногам, лишь бы сестра получила желаемое. И пусть кровь захлестнёт этот мир, пусть рёв дракона и звон стали оглушит – лишь бы увидеть её улыбку. Лишь бы познать её тайну. В её глазах нет удивления, когда он приближается к ней. Словно она всегда знала о его незримом, молчаливом присутствии. Её тело мелко дрожит от холода, лунный свет подсвечивает серебро волос. И глаза её темны, как самая страшная ночь. Он опускает руки на её талию. Притягивает, чтобы ближе. Чтобы отвердевшие от холода соски коснулись его торса, чтобы посиневшие губы прижались к его ключице. Чтобы огонь в его жилах коснулся её, воззвал к древней крови. Хелейна поднимает голову. Встречает его взгляд – голодный, пылающий, но коленопреклонный. Он гордый. Хорошо заточенная валирийская сталь. И он готов умолять её. Подушечки её пальцев – едва заметное прикосновение, словно сон, словно наваждение – мягко проходятся по его шее. Очерчивают кадык. Уязвлённый, открытый. Она приподнимается на цыпочках. И он подчиняется без слов – склоняет голову, чтобы встретить её ледяные губы. Она – лёд в его руках. И кровь от этого бунтует лишь пуще. Но Эймонд лишь крепче стискивает её в объятиях. Что бы ни случилось в будущем, он уверен – приливы всегда приведут его к своей королеве обратно.
