Его губы касаются её шеи, очерчивают выступающие позвонки, руки мягко скользят по животу. Желанная, прекрасная, она заставляет его сердце замирать. Он растворяется в её дыхании, в едва заметной дрожи линии её плеч — похоть и долг переплелись, слились воедино. Его святая королева падает cо своего пьедестала, его святая королева становится слишком человечна не только в жертвах, но и в желаниях.

Это всегда Рейнира. И никогда они. Иногда ему кажется, что они – лишь глупые, непропорциональные тени трупов бывших детей Визериса. [сборник о семейных отношениях Хайтауэров-Таргариенов]

«Ма-ту-шка» Теплом польётся из грудины, сладким, вязким прямиком в гортань, патокой соскользнёт с кончика языка. Нежно – дражайшие шелка не сравнятся с этим, самые дорогие шлюхи не дадут того тепла. Покорно склонённая голова дракона – погладь, не бойся.

Здесь она – лунная дочь. Принцесса приливов. Вода стремится к ней, лижет подол платья, зовёт, манит. Она словно маяк в этих бескрайних просторах. Старый, едва хранящий свой свет, но зовущий, всегда готовый вернуть домой. Она хрупкая настолько, что он сжимает кулаки в бессилии – смотрит на её сгорбленный силуэт. Одинокий, непонятый, ледяной. Она ловит волны ладонями. И, кажется, улыбается.

Они начинают больше времени проводить втроём. Эйгон всё ещё невыносим и очарователен. Но это всё — пустое. Ему ещё даже нет двадцати, а глаза его тусклые, как у мертвеца. Усталые, жаждущие отдыха и спасения.