Пока не погаснет солнце

      — Его нигде нет, — оповестил Джеймс, входя в дом. В его голосе сквозило неприкрытое отчаяние. — Я объехал всю округу, школу, библиотеку и даже смотался в торговый центр, который находится в часе езды.       Реджина невольно подскочила на ноги при виде мужа.       — Ты уверен, что хорошо искал? — Недоверчиво спросила женщина. — Ты не мог его просмотреть? Он ведь знает, что ты шериф, он мог спрятаться. Он не глупый парень.       — Реджи, мы с Шеем объехали все, что могли. Если бы Филипп был в городе, я бы его нашел. — С не прикрытыми нотками обиды отозвался Джеймс.       — Может, он у друзей? Ты заезжал к его одноклассникам?       — Из друзей у него здесь только Феликс. Больше он никого не знает, — отрезал Джеймс.       Реджина шумно выдохнула, запуская пальцы одной руки в волосы, а другой упираясь в бок.       — Ладно, да, хорошо. Ты, наверное, прав, — пробормотала она. Волнение уже давно вытеснило из ее головы здравый смысл, так что теперь преобладали одни лишь только эмоции.       Джеймс тоже уперся руками в бока и посмотрел по сторонам. Он нервничал не меньше жены, но изо всех сил старался не выдавать себя.       — Ты разговаривала с Феликсом? — сам не зная почему, уточнил Джеймс.       — Да. Да и он тоже понятия не имеет, где Филипп. Ни о каком совместном походе в кино он и знать не знает. — Ответила Реджина, скрещивая руки на груди. — Феликс сегодня весь день дома.       Джеймс скрестил руки на груди, судорожно соображая, что еще можно предпринять для поисков подростка.       В это же время Реджина перевела задумчивый взгляд на стол, на котором экраном вниз лежал ее мобильный телефон. Быстро посмотрев на мужа, Реджина не выдержала и, схватив его, принялась быстро бегать пальцами по экрану.       Джеймс тем временем прошелся по кухне, продолжая размышлять.       — Я знаю, где он! — Через несколько секунд заявила Реджина, рассматривая что-то в своем телефоне.       Джеймс повернулся и открыл было рот, чтобы задать вопрос, но не успел издать и звука, когда Реджина повернула к нему экран своего мобильника.       — Поверить не могу. Ты что, за ним следишь? — Не в силах скрыть изумления, спросил Джеймс, смотря на небольшую красную точку, горящую в районе Джонс-крика. — Реджи, ты же не серьезно?       — Я за ним не слежу. Между прочим, как ты успел заметить, я до последнего не хотела обращаться к этой программе. — Парировала женщина.       — Но зачем ты ее вообще установила, раз не планировала пользоваться? — возмущенно спросил Джеймс.       — Как раз для подобных ситуаций. А иначе, чтобы мы сейчас делали?       — Может, учились бы доверять ему? — Вскинув бровь, предложил Джеймс. Хотя он не мог не признать, что тугие тиски отпустили его сердце при мысли о том, что теперь они хотя бы знают, где Филипп.       — Я научусь доверять ему только тогда, когда он перестанет врать. — Парировала Реджина. — Суд запретил ему общаться с матерью, так?       Джеймс закатил глаза и нехотя кивнул.       — Так.       — Отлично. Тогда мы имеем полное право поехать туда и забрать его.       — С чего ты взяла, что он у матери? — Спросил Джеймс, хотя это было самой очевидной вещью в жизни.       — Потому что больше ему некуда пойти. Тем более, в Джонс-крике.       — Это же его родной город. — Заметил Джеймс.       — Вот именно. И ты прекрасно знаешь, как к нему там все относились. — Не без горечи в голосе ответила Реджина. — Точно также, как и к его матери.       Джеймс хотел возразить, но понял, что у него просто закончились аргументы. Ведь этот факт ему действительно нечем было крыть.       — На чьей машине поедем? — С этими словами Реджина обогнула мужа и направилась к двери.       — Послушай, мне кажется, тебе пора перестать ревновать его, — наконец сказал Джеймс. — Милая, она его мать. И он не отречется от нее, чего бы ему это не стоило.       Стоило последним словам слететь с губ мужчины, как Реджина вдруг остановилась и вздрогнула, как от пощечины. Развернувшись к мужу лицом, она изумленно посмотрела на него.       — Поверить не могу. Ты что, всерьез думаешь, что я ревную? — Переспросила Реджина.       — Тогда как еще это объяснить? — Пожал плечами Джеймс. — Это программа слежения, твоя реакция на то, что он в Джонс-крике, твое недовольство.       — Боже мой, Джеймс, это просто уму непостижимо! — Вскинулась женщина, бросая еще один взгляд на телефон, прежде чем поспешно засунуть его в карман. — Я не ревную его к матери, это было бы безумно глупо. Да, мне действительно не очень приятно, что он так сбегает от нас, чтобы побыть с ней, но… Я не ревную. — Вздохнув, произнесла она. — Но если суд узнает обо всем этом: о его побегах и телефонных звонках, его заберут. Неужели ты этого не понимаешь? Его просто заберут, потому что сочтут нас безответственными опекунами.       — Мы не безответственные, — покачал головой Джеймс.       — Правда? — Сощурилась Реджина. — Тогда как же объяснить тот факт, что ребенок, за которого мы отвечаем, сейчас непонятно где с матерью-наркоманкой?       — Это… Это, — Джеймс пытался придумать для них оправдание, но у него не получалось подобрать ни одного достойного аргумента. Кажется, Реджина была права.       — О чем я и говорю, — огорченно констатировала она.       Джеймс еще некоторое время пытался придумать оправдание, чтобы остаться дома и самостоятельно дождаться Филиппа, но так и не смог.       — Ладно, хорошо, — в конце концов сдался он. — Поехали. — И взяв из рук жены ее телефон, Джеймс стремительно направился к выходу. Одно лишь только предположение о том, что у них могут отобрать Филиппа, выбило из его головы все мысли.       Ну уж нет, они не отдадут им этого мальчишку. Только если Филипп сам захочет от них уехать. А иначе, ни за что на свете! Они не вернут его обратно в этот ужасный приют. Нет.       Реджина, не долго думая, бросилась за ним.                                           * * *       Сделав еще одним снимок, Филипп отодвинул камеру от лица и внимательно посмотрел на фото, которое получилось даже лучше, чем он предполагал.       Подрагивающая гладь воды, деревья, окаймляющие озеро, невысокая, местами уже выцветшая трава. Жаль только, что небо было таким серым. Из-за него пейзаж получился чересчур уж грустным.       Запустив руку в карман расстегнутой толстовки, Филипп достал телефон и принялся отработанным движением набирать уже давным-давно заученный наизусть номер.       Послышались долгие гудки, словно человек на другом конце не спешил снимать трубку. А затем раздался до боли знакомый голос:       — Привет, малыш! — Филипп инстинктивно закусил внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить эмоции. — Если ты звонишь, а я не беру трубку, то я, вероятно, потерял свой телефон, потому что для тебя я всегда найду время. И да, потом обязательно напомни мне наказать себя за то, что пропустил твой звонок. Расскажи, что случилось, я прослушаю и обязательно перезвоню тебе. Прости еще раз.       Речь Питера оборвалась, и Филипп сделал глубокий вдох, пытаясь не всхлипнуть.       — Питер, привет. Это… Это снова Филипп, — начал Ланкастер, не спеша направляясь вдоль озера. — Прости, что в последнее время так часто тебе звоню, я… Я просто… Я просто очень по тебе скучаю, Питер. Очень-очень сильно! — Голос Филиппа дрогнул и парню пришлось поднять голову к небу, чтобы не позволить слезам хлынуть из его глаз. Прохладный ветер приятно обдувал влажные веки, словно помогая ему успокоиться. — Прости. С этого момента я торжественно обещаю больше не рыдать тебе в трубку. Так что лучше расскажу о последних событиях. Вчера был мой первый день в школе. И знаешь, он прошел довольно неплохо, что даже как-то странно, да? Учитывая то, как нас принимали раньше, в Ликвуде мне оказали самый теплый прием в моей жизни. — С усмешкой произнес Филипп, стараясь выровнять слегка надломившийся голос. — А еще в этой школе есть один парень, который уделяет мне особенно много внимания. Его зовут Феликс. Феликс Шей. Он живет в соседнем доме и знаешь, мне кажется, что он так же не избалован дружбой, как и я. Надеюсь, мы с ним поладим. Он кажется довольно хорошим. — Филипп замолчал, восстанавливая в памяти события вчерашнего дня. — О, а еще вечером мы ходили на осенний карнавал. Было здорово. Аттракционы, много разных вкусняшек, веселая музыка и много разноцветных огоньков. Уверен, тебе бы понравилось. В нашем городе ничего такого нет, а вот в Ликвуде такое проводят каждый год. Очень жаль, что ты не смог сам всего этого увидеть. — Филипп выдержал недолгую паузу, прокручивая в голове все то, что собирался сказать брату в этот короткий период времени.       — Джеймс и Реджина все также добры ко мне. — Продолжил Филипп. — Странно, я думал, что им уже через неделю надоест изображать сочувствие и делать вид, что им на меня не наплевать, как всем предыдущим. Но знаешь, эти держатся дольше всех. Я, конечно, стараюсь не действовать им на нервы, помогаю по дому и все такое. Потому что пока быть у них – это лучшее, что случилось со мной за прошедший год. Может быть, я и ошибался, когда думал, что они взяли меня только из-за денег. — Филипп вздохнул, снова останавливаясь и оборачиваясь к озеру. — Очень жаль, что ты не можешь ответить. У меня есть еще много вещей, о которых я хотел бы тебе рассказать, вот только у меня уже заканчивается время. Перезвони как сможешь. — Филипп вздохнул, продолжая слушать оглушающую тишину. — Я люблю тебя. — Быстро добавил молодой человек и, сбросив вызов, посмотрел на свой телефон. Он уже столько времени не слышал этого родного голоса, так что даже простой автоответчик согрел ему душу ничуть не меньше настоящего Питера. Жаль, что теперь у него нет возможности отвечать на звонки Филиппа.       Филипп вздохнул и, убрав телефон в карман, внезапно ощутил, как две нежные руки осторожно легли ему на плечи и легонько сжали их.       Улыбнувшись, парень обернулся и увидел перед собой женщину ростом чуть ниже него, с темными длинными волосами, лежащими плавными, немного всклокоченными волнами. Под почти выцветшими глазами у Анны залегли синяки, а кожа стала чересчур бледной для здорового человека. Филипп очень хотел видеть ее совершенно другой. Чтобы она была такой же, как раньше. С улыбкой на лице, с легким здоровым румянцем, счастливая и сияющая. А не измотанная и изможденная.       Но сейчас на ее лице играла легкая, пусть и немного уставшая, улыбка.       — Опять фотографируешь? —Поинтересовалась Анна.       — Да, — с улыбкой ответил Филипп и, опустив взгляд на камеру у себя в руках, погладил большим пальцем небольшую английскую букву «P», выведенную прямо на корпусе. — Люблю делать «живые» снимки.       Анна опустила голову, внимательно следя за действиями сына, который плавными движениями продолжал водить по небольшой выгравенной букве.       — Ты опять звонил Питеру, да? — С пониманием спросила Анна.       Филипп несколько раз кивнул в подтверждение.       — Да, — глаза вновь предательски увлажнились, а в носу защекотало. — Я… Я просто не могу этого не делать. Я очень хочу, чтобы он участвовал в моей жизни, чтобы был рядом хотя бы душой, если по-другому не может.       — И так будет всегда, — кивнула Анна, становясь серьезной. Она мягко сжала локти Филиппа, заглядывая парню прямо в глаза. — Он всегда был и будет рядом с тобой. Чтобы ни случилось. Да, порой тебе кажется, что это не так и что он забыл о тебе, но это не правда. Он помнит о тебе каждую секунду. И ты всегда будешь самым дорогим и близким человеком в его жизни.       Филипп с грустью улыбнулся, поджимая губы, и снова посмотрел на камеру.       — Я скучаю по нему, — голосом чуть громче шепотом произнес Филипп, с трудом сдерживая подступающие слезы. — Так скучаю.       — Я знаю, — шепотом ответила Анна и без лишних слов притянула сына к себе.       Филипп с готовностью обнял ее, ощущая неприятный резкий запах сигарет, моментально ударивший в нос. Но отстраняться все равно не хотелось, ведь в последнее время материнские объятия стали для Филиппа более, чем редкостью.       Через некоторое время Анна отстранилась, чем ужасно огорчила Филиппа, хотя он и попытался не показывать вида. А ведь ему так хотелось еще хотя бы немного побыть в этих объятиях.       — Позавчера мне звонили насчет квартиры Питера, у тебя еще остались деньги? — Спросила она, все еще не убирая рук с плеч сына. — Мы снова просрочили платеж и хозяин угрожает сдать квартиру другим людям.       Филипп мысленно ударил себя по лбу раскрытой ладонью и закрыл глаза.       Черт! Как он мог забыть? Опять! Со всеми этими переездами и сменой школы он совсем забыл об оплате. А ведь отложенные Питером деньги уже были на исходе. Оставшейся суммы едва хватает, чтобы закрыть лишь половину долга.       — Мне удалось уговорить его подождать до следующего месяца, — поспешно добавила Анна и Филипп неосознанно выдохнул. Хорошо, теперь у него, по крайней мере, есть хотя бы месяц, чтобы что-нибудь придумать.       — Спасибо, — улыбнулся Филипп и снова крепко обнял Анну. — Спасибо, мам.       — Мне очень жаль, что я не могу тебе помочь, милый. Правда, очень жаль. — вздохнула женщина, поглажива, его по спине. — Ты уверен, что не хочешь бросить эту затею? Может быть, пора оставить эти траты и…       — Нет, — решительно отрезал Филипп, качая головой. — Я не могу. Это квартира Питера и я хочу, чтобы она осталась у нас. Пока продолжим вносить плату каждый месяц, как и делали это раньше, а когда я окончу школу, то устроюсь на работу, возьму кредит и мы купим эту квартиру.       — Но деньги нужны уже через месяц. Где ты собираешься их взять? — Спросила Анна, внимательно глядя на сына.       — Это не проблема, я устроюсь на работу и буду совмещать с учебой, — пожав плечами, отозвался Филипп.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Но у нас нет другого выхода, мам.       — Я хочу, чтобы ты учился, а не думал о том, как заработать.       — Это даже не обсуждается. Я никому не позволю выкупить ее раньше нас. — В голосе Филиппа стали прослеживаться истерические нотки. — Питер хочет, чтобы это была наша с ним квартира, значит я сделаю все, чтобы так и было.       — Дорогой, Питер уже ничего не хочет.       Губы Филиппа задрожали и он поспешил поджать их, что по большому счету не очень-то и помогло.       — Мне все равно. Пока я могу, я буду делать все возможное.       Филипп отступил от мамы и, опустив голову, спрятал свободную руку в карман. Он бы с удовольствием спрятал обе, вот только в левой до сих пор находилась камера.       Воцарилось долгое молчание. Филипп не мог не признать, что был очень даже рад воспользоваться этим, чтобы как следует успокоиться и затолкать свои разбушевавшиеся эмоции поглубже.       — Хорошо, Питер, как скажешь, — в конце концов кивнула Анна.       Филипп вздрогнул, как от удара кнутом. Что? В его глазах вспыхнуло отчаяние, а сердце болезненно кольнуло.       — Мам, ты же обещала, что больше не будешь принимать эти таблетки. — Тихо произнес Филипп, с трудом сглатывая тугой ком, вставший поперек горла.       — Я… Милый, я не принимала, — сбивчиво ответила Анна, отступая на несколько шагов с таким видом, словно Филипп внезапно стал разносчиком смертельной болезни. Ее дрожащие руки неосознанно скользнули в карманы растянутого кардигана, сжимая в одном из них, а Филипп в этом не сомневался, знакомый оранжевый флакончик.       — Не обманывай меня, — покачал головой Филипп. — Кого угодно: судью, соцопеку, адвоката, но только не меня. Мам, ты же обещала бросить. Обещала, что сделаешь все, чтобы я снова смог жить с тобой!       Глаза Филиппа наполнились слезами, которые на этот раз он не в силах был контролировать.       — Милый, — Анна сделала шаг вперед, намереваясь обнять сына, но тот покачал головой и отступил от нее еще дальше. — Милый, я правда стараюсь, но это сложно.       Филипп скрестил руки на груди и, поджав губы, повернул голову в сторону озера. Слезы норовили вот-вот хлынуть безудержным потоком и парень изо всех сил старался совладать с эмоциями.       Неужели это никогда не прекратится? Неужели она никогда не бросит эту отвратительную зависимость? Неужели какие-то вещества ей дороже собственного ребенка?!       — Я не вижу, чтобы ты пыталась, — пробормотал Филипп, прикусывая внутреннюю сторону щеки.       — Филипп, — Анна сделала шаг вперед, подходя к сыну почти вплотную, но договорить ей было явно не суждено.       — Филипп! — Послышался откуда-то со стороны громкий голос.       Обернувшись, Филипп увидел приближающуюся Реджину, а чуть позади Джеймса, который стремительно покидал автомобиль.       Отстранившись от матери, Филипп покрепче сжал камеру брата, непроизвольно наматывая шнур вокруг ладони, и поспешно смахнул рукавом слезы с ресниц.       — Привет, — пробормотал Филипп, когда Реджина остановилась в нескольких шагах от него и попыталась восстановить дыхание.       Стремительно приближающийся Джеймс выглядел еще более возбужденно. И вот он, в отличие от Реджины, судя по всему даже не собирался сбавлять темп. Филипп наблюдал за его приближением с плохо скрываемым испугом. Расстояние между ними стремительно сокращалось, Джеймс почти бежал, а когда он оказался всего в паре шагов, Филипп не выдержал и прикрыл глаза, покорно ожидая своей участи. Сейчас наверняка последует удар или сильный подзатыльник. Но вместо этого Филипп ощутил, как его заключают в крепкие объятия.       — Боже, Филипп! — Прошептал Джеймс с ощутимым облегчением. — Нельзя же так пугать, малыш!       Это обращение было настолько неожиданным, что Филипп в изумлении распахнул глаза.       — Никогда больше так не делай, ты понял? — Когда Джеймс отстранился и подпустил Реджину поближе, она сжала плечи Филиппа, заставляя смотреть себе в глаза. — Никогда больше не пугай нас так! Никогда, понятно?       — Да, — отозвался Филипп, косясь на мать, которая робко отступила в сторону. Сейчас Джеймс и Реджина выглядели, как его настоящие, родные родители, которые всерьез беспокоились о своем ребенке. На какой-то момент Филиппа даже стало жалко свою настоящую маму, но с другой стороны… Пусть увидит, как должны вести себя любящие родители.       — Милый, что ты сделал? — Робко уточнила Анна, глядя на сына.       — Уехал, ничего нам не сказав. — Ответила Реджина.       — Филипп! — Укоризненно воскликнула Анна. — Ты же сказал, что они тебя отпустили.       Парень опустил взгляд, внезапно находя траву чрезвычайно интересной.       — По-другому ты бы отправила меня обратно. — Поджав губы, ответил он.       — И это было бы правильно, —заметил Джеймс. — Если помнишь, вам все еще запрещено видеться.       — Хорошо, что твой агент до сих пор не узнала об этом, иначе тебя бы уже здесь не было. — добавила Реджина. — Как, впрочем, и нас, раз мы не можем уследить за ребенком.       Филипп опустил голову и принялся пинать траву потертыми мысками старых кроссовок.       Громкое дыхание Реджины постепенно приобретало размеренный темп, в то время как Джеймс сперва очень долго смотрел на Анну, а потом еще пол минуты внимательно вглядывался в опущенные глаза Филиппа, явно стараясь понять, о чем тот сейчас думает.       — Если хотите, — через некоторое время произнес Джеймс, — мы можем дать вам немного времени.       Филипп резко поднял голову и в замешательстве уставился на Джеймса. То же самое сделали и Анна с Реджиной.       — Эм, — задумчиво протянула Реджина, глядя на мужа с неким сомнением, но получив от него утвердительный кивок, поддалась. — Да. Думаю, мы можем дать вам пару минут.       Что ж, если она и была недовольна таким развитием событий, узнать об этом было не суждено, так как скрывать свои эмоции она умела превосходно.       — Тогда мы отойдем, а вы пообщаетесь, — продолжил Джеймс. — А когда закончите, сразу иди к машине.       Последние слова были посвящены исключительно Филиппу, так что тот не поленился кивнуть.       Анна широко улыбнулась и несколько раз кивнула, не зная, как передать свою благодарность.       — Спасибо большое, — с тихим восхищением в голосе произнесла Анна, радостно глядя на сына.       Филипп снова повернулся в ее сторону и, несколько секунд посмотрев ей в глаза, не смог скрыть разочарования.       — Подождите, — окликнул он Торренсов, которые были уже на пол пути к машине. — Мы уже закончили, так что нам не нужно еще время. — С этими словами Филипп медленно направился вслед за опекунами, ускоряясь с каждым шагом.                                           * * *       — Ну что, сильно тебе вчера досталось? — сочувственно поинтересовался Феликс, когда они вдвоем не спеша брели по довольно оживленной улице. Шей зарекся показать Филиппу свое самое любимое место, которое располагалось как раз по пути в школу.       — Не особо, — отозвался Филипп, пожимая плечами. — Они просто провели со мной очередную беседу насчет агента, которому очень не понравится, что я пытаюсь препятствовать решению суда.       — Зачем ты соврал? — Спросил Феликс. В его тоне не было ни тени упрека или насмешки, Шей действительно пытался понять.       Филипп неопределенно пожал плечами. Он и сам не до конца понимал, почему соврал. Хотя, быть может, и понимал, просто не хотел в этом признаваться. Даже самому себе.       — Нет, ты не подумай, я в общем-то не против, что ты прикрылся мной, просто в следующий раз сообщай мне об этом хотя бы за десять минут до свершения, чтобы у меня было время подготовиться и подготовить отца. — Усмехнулся Феликс. — Потому что вчера, когда пришла Реджина и обнаружила меня играющим в приставку, ей сразу стало ясно, что нас с тобой нет ни в каком кинотеатре, как ты сказал им с Джеймсом. — Заметил Феликс, останавливаясь напротив большой стеклянной двери, на которой красивым каллиграфическим почерком было выведено название «Кафе на Дейнер-стрит».       Взявшись за длинную блестящую ручку, Феликс открыл дверь и, пропустив Филиппа вперед, зашел следом.       Зайдя, Филипп тут же замер, не успев сделать и пары шагов. За просторным прилавком, который был установлен в виде квадрата, отделяя бариста от посторонних вторжений, и который занимал примерно четверть всего кафе, стоял Бенджи. Он как раз заканчивал готовить кофе для очередного посетителя. И вновь Филипп почувствовал, как в груди у него потеплело от одного лишь взгляда на этого человека.       А в голове у Ланкастера снова всплыл тот же самый вопрос, что и при первой встрече с Бенджи.       И как только ему удается двигаться, словно в замедленной съемке?       Филипп определенно не мог этого понять. Впрочем, это ничуть не мешало ему любоваться Бенджи.       Закрыв стакан с дымящимся напитком пластмассовой крышечкой, Бенджи отдал его светловолосой девушке, которая вчера поймала Филиппа возле шкафчиков, и послал ей лучезарную улыбку. Господи, как же Филиппу хотелось, чтобы однажды Бенджи смог улыбнуться точно так же при виде его.       Словно по сигналу Бенджи повернулся и встретился взглядом с глазами Филиппа. И на его лице появилась улыбка. Та самая ослепительная и невероятно красивая улыбка, заставившая Филиппа растаять.       Бенджи помахал в знак приветствия. Ланкастер поднял руку и помахал в ответ прежде, чем успел осознать свои действия. Филипп готов был поклясться, что у него непременно подкосились бы ноги, если бы в следующую секунду Феликс не ткнул его локтем пол ребра.       — Тут Эмили! — воскликнул он, разворачиваясь спиной к бару. — Как я выгляжу? — спросил он, испуганно глядя на Филиппа.       — Отлично, — растерянно ответил Филипп.       — Волосы в порядке? Не надо пригладить? Или лучше наоборот, разлохматить их посильнее? — Встревоженно уточнил Шей, пытаясь пригладить немного всклокоченные волосы. — А что насчет рубашки, она не слишком мятая? Я конечно гладил, но вдруг она уже успела помяться.       — Успокойся, ты сейчас сделаешь только хуже. С тобой все хорошо, — поспешил успокоить его Филипп, настойчиво убирая руки Феликса от его волос.       — Правда? — Жалобно переспросил Феликс, смотря на Ланкастера, как человек, у которого внезапно заболел щенок.       — Конечно. И волосы, и рубашка, и куртка, все просто отлично, — искренне заверил его Филипп. — Успокойся, ты же не на экзамене, — усмехнулся Ланкастер.       — Вот именно, все гораздо хуже! — Воскликнул Феликс, выглядя чересчур уж взволнованно для простой встречи вне школы. — Это же не просто девчонка, а сама Эмили Кэмпбелл.       — И что? — Филипп все еще не понимал причину столь бурной реакции. Или он просто чего-то не знает?       — Да она же одна из самых крутых девушек в нашей школе. На нее все заглядываются. Старшеклассники начали приглашать ее на бал, начиная с восьмого класса, но она до сих пор ни с кем не встречается. Даже надписи в туалете о ней всегда только хорошие… Привет, Эмили! — Громко поздоровался Феликс с широкой и немного глуповатой улыбкой на лице, когда девушка проходила мимо них.       Эмили вздрогнула от неожиданности и обернулась. Продолжая глупо улыбаться, Феликс поднял раскрытую ладонь на уровень виска в приветственном жесте. Бросив на него обоих короткий взгляд, Эмили легонько улыбнулась.       — Привет, Мистер Икс. — Усмехнулась она, а затем ее взгляд упал на Филиппа. — И тебе привет, красавчик.       — Привет, — со смущенной улыбкой поздоровался Филипп, вместе с Феликсом глядя ей вслед.       — Ну вот, теперь у меня вообще никаких шансов, — обреченно вздохнул Феликс, взъерошивая приглаженные Филипп волосы.       — Почему? — Не понял тот, поворачиваясь к Шею.       — Она запала на тебя, это же очевидно, — отозвался Феликс.       — Что? — Филипп изумленно уставился на друга.       — Конечно, — кивнул Феликс. — Она здоровается с тобой, улыбается тебе, называет красавчиком. Эмили Кэмпбелл не поступает так со всеми подряд.       Филипп, все еще пребывая в неловком шоке, посмотрел Феликсу за спину и вновь потерял себя, стоило Бенджи улыбнуться очередному клиенту.       — Что ж, если это действительно так, то тебе не о чем волноваться. — Сказал Филипп, не замечая того, что сам начал улыбаться. — У меня совершенно другие интересы. — С этими словами Филипп обошел Феликса и направился прямиком к прилавку. — Что тебе взять? — В последний момент уточнил Филипп, оборачиваясь на друга.       — Скажи Бенджи, чтобы сделал мне, как обычно, он поймет, — вздохнул Фелик и не спеша поплелся занимать свободный столик.       — Привет, Филипп, — просиял Бенджи, стоило Ланкастеру приблизиться. Конечно, он дарил эту улыбку всем посетителям, но в животе у Филиппа все равно запархали бабочки, ведь теперь эта улыбка была предназначена только для него одного.       — Привет, — поздоровался Филипп, не переставая улыбаться. Утреннее плохое настроение как рукой сняло, оставляя в душе лишь тепло и невероятный трепет от одного лишь только взгляда на человека, который сейчас стоял напротив.       — Я рад, что ты зашел именно сюда. В Ликвуде много разных заведений.       — Феликс сказал, что «Кофейня на Дейнер-стрит» самая лучшая в этом городе и что здесь самый вкусный кофе. — ответил Филипп.       Бенджи усмехнулся, на миг опуская глаза, дабы спрятать смущение.       — Ну, может быть, и не самый вкусный, но зато уютнее, чем это место, в Ликвуде ты действительно не найдешь. — С улыбкой заметил Бенджи.       Филипп улыбнулся, ни на секунду не сомневаясь в его словах.       — Хочешь чего-нибудь? — Предложил Бенджи, кивая на кофемашину. — Кофе или, может быть, горячий шоколад? Еще могу предложить тебе свежевыжатый сок или смузи, если хочешь.       Какой же потрясающий у него голос! Такой ровный, спокойный и бархатный. Филипп был готов слушать этот голос вечно, и совсем не важно, о чем Бенджи будет говорить: о баскетболе, об устройстве кофемашины или даже о политике.       — Горячий шоколад был бы очень кстати, — кивнул Филипп, оборачиваясь на Феликса. Тот уселся за ближайший свободный столик около окна и с самым грустным видом изучал свои руки. — А ты не подскажешь, что обычно берет Феликс? — уточнил Филипп, понизив голос. — Он сказал, что если я скажу, что ему, как обычно, то ты все поймешь.       Бенджи кивнул.       — Он любит гляссе с ванильным мороженым, — ответил Бенджи с заговорщицкой улыбкой. — Я кладу ему двойную порцию мороженого. Только никому не говори.       — Не скажу, — с улыбкой пообещал Филипп, запуская руку в задний карман джинс, куда сегодня утром убирал деньги.       — Как прошел твой первый день? — Поинтересовался Бенджи, колдуя над кофемашиной, которая тут же издала характерное шипение. — Мы больше не виделись, так что у меня не было возможности спросить раньше.       — Более или менее, — уклончиво ответил Филипп. — Повезло, что первый день выпал на пятницу.       Бенджи усмехнулся, соглашаясь:       — Это точно. — Филипп стоял и с обостренным вниманием следил за каждым его движением. Такие ловкие и отточенные, но в то же время плавные и грациозные. Интересно, как долго он уже работает баристой? Потому что, судя по его движениям, Филипп мог бы с уверенностью сказать, что не меньше, чем всю жизнь.       — Как ты после удара?       Филипп вздрогнул, стряхивая с себя остатки оцепенения, и со стыдом осознавая, что не услышал адресованного ему вопроса.       — Что? — Виновато переспросил он.       Бенджи вновь беззлобно усмехнулся.       — Я спросил, как ты после того удара по лицу? Баскетбольным мячом.       — А, ты про это, — хмыкнул Филипп, машинально касаясь правого виска кончиками пальцев. Обошлось без синяка, но голова в тот вечер разболелась ужасно, так, что пришлось принять две таблетки обезболивающего, а неприятные ощущения сохранились до сих пор. — Я в порядке, — соврал Филипп с легкой улыбкой. — Спасибо еще, что синяков не осталось.       Бенджи приблизился с дымящимся стаканом в руке и, поставив его перед Филиппом, наклонился и, слегка прищурившись, стал оценивающе разглядывать его правый висок. Именно то место, куда прилетел мяч Брендана.       Филипп невольно уставился Бенджи в глаза, залюбовавшись этими омутами. Боже, да они ведь как раз и были созданы для того, чтобы в них тонуть! Иначе, как еще объяснить эту невероятную зеленую глубину?       Почувствовав на себе пристальное внимание Филиппа, Бенджи на миг перевел взгляд, столкнувшись с глазами Филиппа. Тот поспешно отвернулся, разрывая контакт, и принялся рассматривать подставку с «необычайно интересными» трубочками, стоящую возле терминала.       Проклиная себя за такую несдержанность и столь открытое смущение, Филипп с трудом дождался второго заказа. А стоило Бенджи повторно приблизиться, как Филипп тут же положил перед ним деньги и, схватив оба стаканчика, резко рванул в сторону Феликса.       Но не успел он сделать и пары шагов, как Бенджи вновь окликнул его:       — Эй, Филипп.       Черт! Пожалуйста, дай мне уйти! Прошу, просто дай мне уйти!       Обернувшись, Филипп запоздало понял, что сделал это чересчур резко и нервно, но и Бенджи тактично сделал вид, что не заметил никакой перемены в его настроении.       — Да? — Отозвался Филипп, сильно закусывая внутреннюю сторону щеки, дабы подавить накрывающее его смущение. И зачем только Бенджи такие потрясающие зеленые глаза? Это же, как минимум, нечестно. Ведь так у Филиппа просто нет никаких шансов в них не смотреть!       — Ты случайно не ищешь работу? — Поинтересовался Бенджи, облокачиваясь на полированную деревянную стойку обеими руками.       Ого. Совпадение, прямо как в диснеевских фильмах.       Филипп нахмурился, силясь подавить желание схватить Феликса за рукав, вытолкать его на улицу и сбежать отсюда, как можно скорее. Но с другой стороны, выглядеть странно тоже не хотелось. В конце концов этого Филиппу с лихвой хватило в Джонс-крике, так что терять шанс на «нормальные» взаимоотношения со здешними подростками терять крайне не хотелось. К тому же, долг за квартиру Питера никто не отменял.       По-видимому его молчание вновь затянулось, так как Бенджи неловко улыбнулся и, вскинув брови, слегка наклонился вперед, словно напоминая о своем вопросе.       — Филипп? — Смущенно позвал Бенджи. — Ты еще здесь?       Филипп моргнул, выходя из минутного оцепенения, и посмотрел на Бенджи уже более внимательно.       — Ну вообще, — пробормотал Филипп и тут же отругал себя за такую неуверенность, поэтому следующую фразу произнес уже более уверенно. — Если честно, я думал об этом. Мне бы не помешало заработать денег.       — Отлично! — Просиял Бенджи и, наклонившись, исчез за стойкой.       Филипп нахмурился и приблизился на пару шагов ближе.       — А что, у тебя есть идеи?       Бенджи выпрямился, держа а руке лист формата А4.       — Я бы сказал предложение, — ответил Бенджи, протягивая лист Филиппу.       — Что это? — Уточнил Филипп, ставя теплые стаканчики с кофе на прилавок.       — Анкета, — тут же пояснил Бенджи. — Мой коллега, Чарли, уволился полторы недели назад, а работать одному при таком потоке, — Бенджи многозначительно обвел рукой заполненный посетителями зал. — Сам понимаешь.       — Тяжело, — соглашаясь, кивнул Филипп и, потянувшись за анкетой, не сумел сдержать легкий румянец, который выступил у него на лице, когда его пальцы невзначай коснулись пальцев Бенджи.       — Не то слово, — усмехнулся Бенджи, откидывая со лба непослушную светлую челку. — Я после смены просто отрубаюсь. С трудом хватает сил, чтобы до дома доползти.       — Жуть, — сочувственно хмыкнул Филипп, рассматривая анкету баристы у себя в руках.       — Скажу честно, ты единственный кандидат, так что если решишься, конкуренции не будет.       — Почему? — Удивился Филипп. — Это же одно из лучших мест.       — Здешние подростки чересчур гордые, чтобы работать обслуживающим персоналом. А те, кому действительно нужна работа, уже давно ее нашли. Так что, — Бенджи слегка наклонил голову набок, как бы предоставляя Филиппу возможность додуматься самому.       Ланкастер кивнул и, опустив голову, прочитал несколько первых пунктов: имя, фамилия, дата рождения, адрес, опыт работы.       Что ж, быть может, работать баристой не такой уж плохой вариант? Тем более, если рядом будет Бенджи. От последней мысли у Филиппа в животе запорхали мотыльки.       — А что насчет зарплаты? — Уточнил Филипп, поднимая глаза на Бенджи.       — Оплата почасовая, там в самом низу указано количество часов, которые тебе необходимо будет вырабатывать, и сумма, которую ты можешь получить. Разумеется, это без учета твоих личных чаевых, — пояснил Бенджи, кивая на анкету.       Филипп посмотрел на последние строчки и его брови сами собой поползли вверх. Очень неплохо, если учесть общую сумму долга, то Филипп смог бы спокойно покрыть его и оплачивать квартиру ежемесячно без всяких проблем. Благо, Питер сам зарабатывал не так уж и много, так что выбрал один из самых дешёвых вариантов.       — Ух ты, по-моему, вполне, — констатировал Филипп. — Я должен заполнить это прямо сейчас?       — Не обязательно, — с улыбкой ответил Бенджи. — Заполни, когда будет время. Буду очень рад поработать вместе.       — Было бы классно, — в ответ улыбнулся Филипп, беря их с Феликсом напитки. — Ты извини, но мне наверное следует…       — Не буду больше тебя задерживать. — кивнул Бенджи, бросая беглый взгляд на скучающего за столиком Феликса.       — Спасибо за кофе и за… Это, — Филипп наклонил голову, кивая на зажатую под мышкой анкету.       — Тебе спасибо, что не послал меня при первой же возможности. — усмехнулся Бенджи и, подарив Филиппу еще одну очаровательную улыбку, переключил все свое внимание на подошедшего клиента.       Филипп нехотя отвернулся и направился к столику, за которым расположился Феликс. Честно говоря, Филипп сомневался, что вообще смог бы когда-нибудь это сделать. В смысле, послать Бенджи. Наверное, у него никогда не хватило бы на это сил.       — Ну ты чего так долго? — Это было первым, что услышал Филипп, подходя к столику.       — Извини, — пробормотал Филипп, ставя перед Феликсом один из стаканчиков.       — Спасибо, — отозвался Феликс и тут же впился в него губами. Сделав пару глотков, парень расплылся в довольной улыбке. — Двойная порция мороженого?       — Как ты любишь, — с улыбкой кивнул Филипп.       — Бенджи просто лучший бариста в Ликвуде, — констатировал Феликс.       Филипп отпил из своего стаканчика уже немного подостывший горячий шоколад. Уловив яркий аромат корицы, исходящий от напитка, Филипп изумленно вскинул брови.       — С ума сойти, это потрясающе!       — Да-а, — с блаженством протянул Феликс. — Я же говорю, лучше Бенджи напитки не готовит никто.       Филипп улыбнулся и стал с уже большим вниманием разглядывать анкету.       — Что это? — Поинтересовался Феликс, только сейчас заметив анкету, которую Филипп положил на стол перед собой.       Филипп немного неловко поджал губы.       — Бенджи предложил работать здесь с ним.       — Тебе тоже? — С нескрываемым удивлением переспросил Феликс.       Филипп вскинул голову резче, чем того требовали обстоятельства. И даже удивился, как у него не сломались шейные позвонки.       — В смысле? — Севшим голосом спросил Филипп.       Феликс неопределенно пожал плечами.       — Ну, он предлагал мне то же самое в конце августа. Да и я бы с радостью, чтобы перестать зависеть от отца, вот только он категорически против. По его словам, он очень не хочется, чтобы я отвлекался от учебы. — Пояснил Феликс, закатывая глаза так, что радужки полностью ушли под веки. — Но лично у меня ощущение, что он просто пытается держать меня под своим контролем.       Филипп опустил голову и поджал губы, пытаясь унять неприятную дрожь.       Бенджи предлагал это всем подряд? Или только ему и Феликсу? Хотя, конечно, это очевидно. Разумеется, что всем, ведь работать здесь в одиночку, кроме как мазохизмом, назвать никак не получается.       Филипп почувствовал, как у него в животе скручивается тугая лиана обиды.       И чего он только ожидал? У Бенджи есть парень! Очнись! Очнись и прекрати строить воздушные замки, идиот!       Но ведь сердцу не прикажешь…       Но, черт возьми, как Филипп вообще мог на что-то рассчитывать, если Бенджи ни разу не давал ему повода подумать о чем-то таком в его адрес? Да и когда? Они знакомы не более трех дней!       — Слушай, — осторожно, словно с опаской начал Феликс. — А тебе правда не нравится Эмили?       Филипп с усмешкой нахмурился.       — Конечно, правда, Феликс. Нет, она, безусловно, красивая и…       — Очень милая, — подсказал Феликс с мечтательной улыбкой. — А еще невероятно изящная и от нее всегда так приятно пахнет.       — Эм… Да, — неуверенно согласился Филипп. Приятно пахнет? И когда только Феликс успел ее понюхать? — Но она ведь совершенно не для меня. Мне нравится совсем другой тип людей.       Феликс облегченно выдохнул и снова улыбнулся.       — Честно? — На всякий случай уточнил он.       — Честно. — Кивнул Филипп.       Улыбка Феликса стала еще шире и он несколько секунд внимательно смотрел на Филиппа, прежде чем добавить:       — Просто, понимаешь… Она мне очень, очень сильно нравится. Еще с пятого класса, поэтому я…       Внезапно дверь позади них распахнулась, заставив колокольчик над ней пронзительно зазвенеть, оповещая Бенджи о новом посетителе. Филипп с Феликсом машинально повернули головы, чтобы посмотреть каждый на свою цель. Феликс на вошедшего, а Филипп на Бенджи, на лице которого стала расцветать улыбка. Только на этот раз совершенно другая. Не такая, как для клиентов. А абсолютно другая. Теплее, ярче, нежнее…       Проследив за взглядом Бенджи, Филипп увидел его. Тот самый парень, который был с Бенджи на аттракционах. Высокий стройный брюнет, одетый в черную кожаную куртку, черную футболку, черные джинсы и почему-то в белые кроссовки. На лице у него сияла широкая улыбка, обнажая белоснежные ровные зубы, а на глазах красовались черные солнцезащитные очки. Безусловно, молодой человек выглядел невероятно брутально и привлекательно. И Филипп уже ненавидел его.       А когда тот, подойдя к стойке, протянул руку и, обхватив Бенджи за шею, вынудил его податься вперед и впился в его губы долгим поцелуем, Филипп почувствовал, что эта ненависть мгновенно стала ослепляющей.       — Он крутой, — благоговейно выдохнул Феликс.       — Кто? — Жестко спросил Филипп, резко повернувшись к Феликсу.       Только не это, только не это, пожалуйста, не восхищайся им. Пожалуйста!       — Ник Эллисон. — Ответил Феликс, не сводя взгляда с парня в кожанке. — Если бы я был таким, Эмили бы точно на меня запала. — со вздохом протянул Шей. Бенджи ведь запал.       Филипп поморщился и еще раз повернулся к стойке. Да, этот парень, Ник, действительно был крутым. Высокий, с широкими плечами, рельефной грудью, мышцы которой слегка выступали из-под футболки, и, вне всяких сомнений, сильными руками. Наверное, попадая в его объятия, Бенджи чувствует себя защищенным, любимым и таким нужным, каким Филипп еще никогда себя не чувствовал.       — Как давно они вместе? — Сам не зная зачем, спросил Филипп.       — Уже больше года. Даже, наверное, года полтора. — Ответил Феликс. — Ник был самым популярным парнем в нашей школе. Многие сходили по нему с ума, а из всех он выбрал Бенджи и сразу после выпуска они начали встречаться.       Филипп слушал и был не в состоянии отвести глаз от Ника с Бенджи. Никого не стесняясь, Бенджи улыбался, поддаваясь ласкам этого типа, позволял направлять себя, завладевать своими губами и беззастенчиво исследовать свой рот. И при этом выглядел таким счастливым…       Филипп стиснул стаканчик и, запрокинув голову, осушил его в несколько огромных глотков. Сильно теплый напиток болезненно обжёг горло, заставив Филиппа поморщиться.       — Пойдем отсюда, — коротко бросил Филипп, поднимаясь со своего места.       — Как, уже? — Удивился Феликс, но все же последовал его примеру.       — Да, пойдем, — настойчиво кивнул Филипп, впервые после переезда в этот город чувствуя себя настолько уверенным.       Перед самым выходом Филипп обернулся еще раз лишь для того, чтобы увидеть, как Ник взял Бенджи за руку и переплел их пальцы, а другой заботливо откинул с его лба несколько светлых прядей, выбившись из челки.       — Ты чего застрял? — Спросил Феликс, обернувшись в дверях.       Филипп вздрогнул, выходя из секундного транса и, быстро сложив анкету, убрал ее во внутренний карман толстовки.       — Ничего, идем.       Филипп не помнил, как они добрались до дома. Феликс все время о чем-то говорил, что-то рассказывал, показывал и, кажется, даже задавал вопросы, на которые Филипп отвечал максимально отрешенно и односложно.       Из головы все никак не шли Бенджи с его парнем. И почему только они вместе? Они же ведь такие разные! Бенджи такой милый и нежный, словно утреннее солнышко, а этот Ник рядом с ним выглядел чересчур уж дерзко и самодовольно. Или Филипп просто хочет так думать, чтобы ненавидеть его еще больше? Ведь в глубине души он прекрасно понимал, что никогда не сможет занять его место рядом с Бенджи. И это было обидно. Очень обидно!       Дойдя до дома, Филипп быстро попрощался с Феликсом, скомкано поблагодарив его за экскурсию по городу и, в два прыжка преодолев лестницу, взлетел на крыльцо и зашел в дом.       — Милый, ты будешь обедать? — Спросила Реджина, когда Филипп пересекал кухню.       — Спасибо, я не голоден. — Коротко бросил Ланкастер.       В комнату. Пожалуйста, быстрее к себе в комнату.       Филипп мечтал только о том, чтобы побыстрее оказаться вдали от всех и просто подумать. В тишине и спокойствии. И сейчас Филипп ни за что не замедлил бы шаг по собственной воле.       — Как прошел день? — Поинтересовался Джеймс, спускаясь по лестнице со второго этажа. И сейчас лишь широта лестницы вынудила Филиппа немного замедлиться. — Феликс показал тебе окрестности?       — Да, — буркнул Филипп, протискиваясь мимо него.       Джеймс быстро уловил его настроение и, нахмурившись, посмотрел парню вслед.       Реджина, выглянувшая из кухни, тоже, по-видимому заметила непривычное настроение своего приемного сына, так как уже в следующую секунду она громко спросила, стараясь докричаться до подростка:       — Филипп, у тебя все в порядке?       — В полном. — Раздалось сверху.       — Тебе нужна какая-нибудь помощь или… — Джеймс запнулся и в беспомощности глянул на жену в поисках подсказки.       — Или, может, ты хочешь поговорить? — Тут же нашлась она, переводя взгляд с верха лестницы обратно на мужа.       Ответом им послужила лишь негромко закрывшаяся дверь.       Джеймс и Реджина еще некоторое время стояли в оцепенении, пораженные столь необычным поведением Филиппа.       — Кажется, у него что-то случилось, — констатировал Джеймс, поворачивая голову к Реджине. Спиной он до сих пор прижимался к стене.       — Похоже на то. Может, он звонил матери, а она снова его не узнала? — Предположила она.       Джеймс посмотрел на жену, а затем снова на лестницу.       Черт, если эта женщина вновь довела их Филиппа, то…       — Пойду поговорю с ним, — твердо заявил Джеймс, но не успел он преодолеть и пару ступеней, как Реджина подскочила к нему и схватила его за руку.       — Постой, не нужно.       — Что? Почему? Ты же видишь, ему плохо.       — Да, и именно поэтому я думаю, что мы должны дать ему время. Ему нужно побыть одному, успокоиться, выплеснуть эмоции, а потом уже можно будет осторожно выяснить, что же все-таки у него произошло. — Спокойно объяснила ему Реджина.       Джеймс напрягся, чувствуя, как внутри у него закипает гнев.       — Опять эти твои советы из дурацких аудиокниг? — Пробормотал он, скрещивая руки на груди.       Если Реджину и задели слова Джеймса, то она мастерски не показала виду.       — Может, они и дурацкие, но мне кажется, что сейчас это будет правильнее всего, если мы не хотим нарваться на скандал. — Сказала Реджина так, словно объясняла элементарные истины маленькому ребенку. — Пожалуйста, просто давай поступим именно так.       Джеймс стиснул зубы и шумно выдохнул, явно недовольный подобным раскладом.       — Пожалуйста, — еще раз, уже более мягко попросила Реджина, поглаживая предплечье мужа большим пальцем. — Милый, прошу тебя.       Джеймс не выдержал и сдался. Выдохнув, он опустил руки и, расслабив плечи, подался вперед и коснулся губами макушки Реджины.       — Хорошо, — пробормотал он прямо в ее волосы. — Хорошо, если ты считаешь, что так будет лучше, давай так и поступим.       — Спасибо, — улыбнулась она, прикрывая глаза.       — Но только вечером я обязательно с ним поговорю.       — Хорошо, — кивнула Реджина. — Пойдем на кухню, поможешь мне приготовить для него что-нибудь вкусное. Вдруг хоть это поднимет ему настроение.       — Что например? — С улыбкой уточнил Джеймс.       — Что скажешь насчет лазаньи?       — Может лучше шоколадные вафли?       — Джеймс, ребенок не может питаться лишь вафлями и кукурузными хлопьями, — отозвалась Реджина, возвращаясь в кухню.       — Между прочим, до встречи с тобой я жил именно так, — справедливости ради заметила Джеймс, направляясь за супругой.       Оказавшись в своей комнате за закрытой дверью, Филипп схватил со стола камеру и, прижав ее к груди, упал на кровать. Сердце стучало, как бешеное, в ушах звенело, а в горле стоял тугой вязкий ком. Как бы Филиппу сейчас хотелось ощутить теплые объятия родного брата, а не только холод этой камеры!       Вытащив телефон, Филипп еще раз взглянул на сообщение, которое пришло ему, когда они с Феликсом возвращались домой. Сообщение было от мамы.       «Питер, я знаю, что совершила ошибку и не сдержала обещание, но, клянусь, с этого дня я больше никогда не притронусь к этим таблеткам… Я очень сильно люблю тебя.»       Филипп отбросил телефон на кровать и, перевернувшись на другой бок, уставился на большого игрушечного лисенка, лежащего на подушках.       — Как думаешь, Файри, когда она наконец поймет, что я и Питер – это два разных человека? — Уставшим голосом спросил Филипп.       Он злился. Очень сильно злился. Сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Почему, почему она продолжает упорно принимать его за Питера? Как объяснить ей, что Питера здесь нет? Как внушить, что у нее два сына?!       Но от злости на маму Филиппа отвлекло еще одно сообщение, пришедшее на телефон.       Протянув руку, Филипп нехотя открыл его и не поверил собственным глазам. Там было сообщение от Бенджи.       «Эй, Фили, привет! Прости, что беспокою, просто вы сегодня ушли так быстро… Я лишь хотел попросить… В общем, дай знать, как определишься насчет работы, хорошо? До встречи! ;)»       Фили.       Про себя повторил Ланкастер, словно пробуя новую форму своего имени на вкус. Его еще никто и никогда не называл подобным образом. Филипп представил, как бы звучало это обращение, если бы Бенджи произнес его вслух.       Фили.       Было бы так мило и красиво.       Филипп больше не мог отрицать очевидного. Он был влюблен. Влюблен в человека, которого видел всего лишь три раза, а знал даже меньше недели. Какой абсурд…       В памяти вновь всплыли воспоминания того, как Ник целовал Бенджи у всех на глазах. Никого не стесняясь и не переживая, что подумают или скажут окружающие. Филипп тяжело вздохнул и перевернулся на спину. А то, как Ник переплел их пальцы…       Интересно, какого это, держать Бенджи за руку? А какая на ощупь его кожа? Судя по внешнему виду, она должна быть мягкой и нежной.       Что ж, очевидно, Филипп никогда этого не узнает и нет ровным счетом никакого смысла питать несбыточных надежд.       Филипп выпустил из рук камеру Питера и, подскочив на ноги, выхватил из внутреннего кармана толстовки анкету баристы, развернул и безжалостно разорвал ее в клочья. Обрывки тут же отправились в нижний ящик стола, который почти никогда не открывался. Подальше с глаз долой.       Расправившись с анкетой, Филипп вновь упал на кровать и прижал правую ладонь к лицу, закрывая правый глаз и щеку.       Перед глазами снова появился темноволосый взрослый Ник, самозабвенно целующий Бенджи в губы.       Черт.       И хоть Филипп прекрасно понимал, что знает Бенджи, от силы, несколько дней, а количество их бесед можно сосчитать по пальцам одной руки, это не убавляло интенсивности того чувства, которое расползалось глубоко внутри. Прямо в груди, где-то в районе сердца или, вернее, его обломков. Обида? Ревность? Злость? Отчаяние?       Филипп не мог с точностью интерпретировать составляющие этого эмоционального коктейля, но в одном был уверен на все сто.       Он никогда не сможет работать рядом с Бенджи.       Часами находиться рядом с ним, любоваться его улыбкой, слушать его голос. А потом видеть, как он с непередаваемой нежностью и трепетом целует Ника?       Нет. Никогда.