Когда зацветёт хайтан

Скрип неплотно закрытой двери, знакомые крики за окном и теплые лучи пробудили Чэн Цяня ото сна. Только совсем недавно он стал заменять медитации на полноценный здоровый сон. Не то чтобы при его уровне самосовершенствования это было необходимо, скорее это можно назвать его прихотью. Конечно не без влияния одного Господина, охочего до денег. Которого кстати не обнаружилось на своем законном месте, второй половине кровати. Пожурив себя за то, что он настолько размяк, что стал просыпаться позже Янь Чжэнмина, Чэн Цянь быстро собрался и покинул Цинъань. Без особой цели он двинулся в сторону Главного зала и совершенно случайно, как сам он считал, забрел по пути в Страну нежности. Безусловно, Чэн Цянь, в отличие от главы Янь, не страдал от постоянного желания держать свою вторую половинку в поле зрения, но именно это его и напрягало. Не обнаружив пропажу в доме, он заглянул в сад находящийся за ним. Он отличался от рощи в Цинъань, вместо строгости бамбуковых стволов, этот сад пестрел цветущими деревьями и кустарниками. Выращенная не без помощи фокусов Ли Юня, молодая яблоня возвышалась в центре и являлась, пока что, самым большим растением в Стране нежности. Идея с садом изначально принадлежала Янь Чжэнмину, но так как он не пожелал марать драгоценные руки в земле, посадкой занялся Чэн Цянь и, сжалившийся над ним, Ли Юнь. Молодая императрица не на секунду не отходила от новоиспечённых садовников, чутко руководя работой. Спустя всего пару часов работы Чэн Цянь пожелал саморучно вырубить бамбуковую рощу, которая вдохновила Янь Чжэнмина на создание своего сада. Однако результат того стоил, сад получился великолепным, все растения идеально сочетались между собой, создавая прелестную картину. И разумеется, Янь Чжэнмин не мог дождаться поры цветения, регулярно вздыхая о том, как романтично будет сидеть на укрытой лепестками земле под ароматными ветвями. Представив старшего брата окружённого благоухающими лепестками, Чэн Цянь внезапно захотел иметь способность управлять временами года. Улыбаясь своим мыслям он прошел вглубь сада. — А-цянь, иди сюда, — помахал ему рукой Янь Чжэнмин, заметивший его первым. Подойдя ближе, Чэн Цянь увидел то, что судя по всему, было причиной исчезновения старшего брата. — Погляди сюда! — с некой торжественностью сказал глава Янь, отступая в бок. К одной из более толстых веток яблони, на двух крепких верёвках поперек была приделана доска. Качели, как догадался Чэн Цянь, выглядели не очень аккуратно, но надёжно. Переведя взгляд на Янь Чжэнмина, он отметил его потрёпанный и даже уставший вид. Прибавив сюда закатанные рукава и валяющиеся вокруг опилки, он пришел к выводу. — Старший брат, ты сам сделал их? — Да! — воскликнул Янь Чжэнмин, будто только и ждал этого вопроса. — Все сам! Ну как тебе? Хочешь покататься? Глядя на то, с какой гордостью глава клана представляет ему свое творение, сердце Чэн Цяня согрелось любовью. Не прекращая улыбаться, он притянул Янь Чжэнмина к себе и запечатлел чувственный поцелуй на его губах. Сперва растерявшийся Янь Чжэнмин быстро взял себя в руки и ответил. Казалось ещё тысячу лет, взаимность и инициатива Чэн Цяня будет удивлять его. — «А точно ли это Чэн Цянь? А я точно заслужил это?» Эти вопросы не переставали жужжать в голове Янь Чжэнмина на протяжении каждого дня, затихая только на моменты вечерней близости. В эти моменты в голове не оставалось вообще никаких мыслей, только всепоглощающее счастье. Разорвав поцелуй, Чэн Цянь подошёл к качелям, неуверенно оглядывая их. Доска была довольно длинная, без труда поместились бы два человека. Отбросив неуверенность он опустился на качели, в конце концов, он доверял старшему брату безоговорочно, в чем бы то ни было. Чэн Цянь оттолкнулся от земли, не продолжительное чувство полета волновало и забавляло. Наблюдавший все это время за ним Янь Чжэнмин лучился радостной улыбкой. Сейчас он улыбался не так часто, будучи главой клана уже довольно долгое время, вынужденная серьезность будто приросла к его лицу. Во времена юности, когда Чэн Цянь только пришел на гору Фу Яо, улыбка, тогда ещё молодого Господина Янь, всегда была насмешливой и дерзкой. Но в то время, в его глазах нельзя было увидеть отражение боли, пережитой когда-то. Казалось от непролитых слез глаза молодого Господина выцвели, словно выжженная на солнце трава. Но именно эта улыбка была для Чэн Цяня дороже богатств всего мира. Дождавшись пока качели остановятся, Янь Чжэнмин присел рядом с младшим братом, выдергивая его из мрачных мыслей. Они сидели близко прижавшись друг другу, можно было подумать что именно с этой целью и подбиралась длина доски, служащей сиденьем. Оттолкнувшись уже двумя парами ног они начали раскачиваться, постепенно набирая скорость. «Какое ребячество» — подумал каждый про себя, но в слух не было сказано ни слова. Повернув голову в сторону Янь Чжэнмина, Чэн Цянь залюбовался тем как полуденные лучи, пробиваясь сквозь листья, падали на его лицо. От этого казалось его кожа была наполнена светом изнутри. Заметив на себе взгляд Чэн Цяня, глава Янь думал начать кокетничать и подшучивать над младшим братом, но встретившись с ним взглядом, замер, не проронив ни слова. Лицо Чэн Цяня почти всегда имело одно и то же выражение, будто холодный камень не пропускающий не единую эмоцию. Но Янь Чжэнмин всегда видел больше, всегда видел тепло во взгляде Чэн Цяня направленном на него. Слова испарились, а качели замедлились. Губы прижались к губам напротив. Чэн Цяню показалось, что первый лепесток яблони скользнул по его щеке.