My honied dream

Просыпаться было тяжело. Тяжелее, чем обычно, я словно продиралась сквозь болото, темное и мрачное, бесконечное болото. Наконец я открыла глаза, видя знакомый до безразличного потолок с его трещинами. Я лежала на спине, укутанная с ног до головы, правая рука противно саднила где-то в районе сгиба локтя, ноги казалось отнялись, а в голове набатом звонил колокол. Так плохо мне еще не было. Я попыталась сесть, и рядом что-то глухо ударилось. Перед глазами тут же появилось лицо Райнала. Взволнованное заспанное, с кругами под глазами, едва заметными, но я такое замечаю всегда. Следуя странному наитию, я пальцем убрала кудрявую прядь ему за ухо. — Очнулась? — Райнал выпрямился, зевая. — Ты два дня проспала. — Воу… — Это объясняет, почему мне так плохо, а еще объясняет, почему я хочу есть. Райнал потянулся куда-то за мою голову и я проследила за его рукой взглядом, наконец-то замечая капельницу. — Меня откачивали? Что вообще произошло? — Говоря просто. — Райнал помог мне сесть. — Ты едва не поджарила себе мозги. Ну а если вдаваться в подробности… — А, не надо, спасибо. — Я закрыла ему рот ладонью. — И что теперь? Больше чем причины, меня волновали последствия. И, судя по чужому лицу, они были не самые оптимистичные. Вместо ответа Райнал задал встречный вопрос. — Как ноги? — Чувствуя подвох, я попробовала ими пошевелить. Вышло отвратительно. — Отвратительно. — Вот и все. Значение его слов я поняла сразу. Вот и все. Правда все. Для меня, семьи, надежд, реабилитаций. Все. Я не сдержала смеха, и запрокинула голову к потолку. — Ну вот и все. — Меня снова начинало мелко потряхивать, и наверняка я бы вновь сорвалась в истерику, если бы Райнал не схватил меня за руку, утягивая в объятия. — Я уверен, все будет в порядке. Говорить, что я в это не верю уже давно я не стала. — Пойдем умоемся. — Я кивнула, соглашаясь, и Райнал подхватил меня на руки, вынося из комнаты и доходя до ванной. В этот раз я не противилась, когда н внес меня внутрь. Не было смысла. — К слову, — я вытерла лицо салфетками и повернулась к нему. — Мне теперь тоже полагается своя коляска, да? — Та, которой я пользовалась до этого, не была за мной закреплена. — Да. — Райнал выпрямился. — Сегодня должны дать. — Он обвел меня пальцем. — Принести во что переодеться? Я оглядела себя, повернулась к зеркалу, понюхала одежду и уверенно кивнула. Райнал рассмеялся. — Скоро буду. Жди, принцесса. — Он улыбнулся и спешно захлопнул дверь, когда я сделала вид что собираюсь кинуть в него мыльницу. Сидя на раковине делать было особо нечего, поэтому я попыталась болтать ногами. Выходило плохо, но с каждой посылаемой мозгом командой выходило все лучше и лучше. Где-то минут через пятнадцать, когда Райнал наконец-то явился, неся в руках мою одежду, я уже свободно болтала ногами. — Я же говорил. — Райнал облегченно улыбнулся, подошел ближе и положил одежду на раковину. — Сама справишься, или помочь? — Катись уже. — Я пнула его по колену. Не больно, но Райнал запрыгал к двери, обиженно шипя. Я рассмеялась. У самого выхода он остановился. — Я пойду пока схожу за коляской, жди здесь. — Угу. — Дверь хлопнула, и я принялась переодеваться. С верхом все просто, а вот с брюками пришлось повозиться. Вернее, с максимально разболтанными штанами, которые все равно было сложно натянуть. Но я справилась. Ровно, когда раздался стук. — Принцесса, это я. — Закатив глаза, я позволила ему войти. Райнал и правда смог раздобыть мне коляску, на которую меня и усадил. — А заплетаться ты будешь? — А что, хочешь заплести мне косу? Райнал на секунду задумался и кивнул. С моим тихим вздохом мы направились обратно в палату, где, передав ему расчёску, я отдала свою голову во власть чужих пальцев. Справлялся Райнал неплохо, лучше некоторых медсестер из моего прошлого, и уже через пять минут по моему плечу спадала коса, вполне дельного вида. Немного менее тугая, чем хотелось бы, но для первого раза шикарно. — Молодец. — Я показала сиявшему от счастья Райналу большой палец. Тот рассмеялся. — Спасибо за использования нашего салона. Приходите снова! Я тоже рассмеялась, глядя в эти хитрые серые глаза. Вошедшая в этот момент медсестра знатно удивилась, и мы поспешили спуститься на завтрак. В столовой почти не было пациентов, в большинстве своем врачи, медперсонал и мрачные родственники. У первых царила легкая атмосфера, у вторых тяжелая и неприятная. Мы сели где-то посередине этих двух полюсов. Нам принесли кашу с курицей и ромашковый чай. Райнал поднял свой стакан, предлагая нам чокнуться. — За отлично проведенный первый день и еще не менее приятные такие же! Я посмеялась и тоже подняла стакан. Раздался приятный звон. Впервые есть было весело, просто от одного присутствия кого-то рядом поднималось настроение. Я почти никогда в последнее время ни с кем не завтракала. Только когда-то в прошлом, после пятой волны с одной лежавшей в соседней палате девочкой, но та давно умерла. С тех пор я старалась ни с кем не сближаться из пациентов. Морг тут был забит всегда. По телевизору на стене крутили утренние новости, но их никто не смотрел, а там рассказывалось, как оставшиеся государства объявили о новой экологической программе, как воды где-то снова стало больше, и очередной город ушел на дно. Слишком маленький, чтобы знать его название. Ничего особенного. Ничего нового. В палате телевизор никто не включал. — Эй. — Райнал помахал перед моим лицом сжатой в пальцах ложкой. — Ты чего? — Да так, новости смотрю. — И что там говорят? — Он обернулся. — Как всегда ничего. — Так-то да, но хоть какая-то развлекаловка. — Как будто тебе скучно. — Бывает. — Я ковырялась в собственной каше, сетуя, что два дня назад мы съели все бутерброды. — Жизнь здесь, знаешь, жутко скучная. — Знаю. — Райнал залпом допивает чай и вытирает губы. — Я уже кучу лет как в больнице живу. — О? И как давно? — Лет так с пятнадцати? — Чего? — Я экстерном закончил школу, поступил в медицинский, — Райнал загибает пальцы. — Через пять лет выпустился и вот уже четвертый год работаю. — То есть тебе двадцать четыре? — Верно! — Он снова смеется, а я просто радуюсь, что ему не тридцатник. — Но почему тогда не врач, а медбрат? — Каша никак не хотела заканчиваться. — Из-за родителей. Я должен был ухаживать за ними, а потом и вовсе захотелось просто помогать таким людям. — Альтруист что ли? — Скорее просто травма. — Его смех дребезжит в стакане, отдавая трагической фальшью. Все мы чем-то травмированы, это не изменишь. — Понятно. — Отставляю в сторону тарелку и смотрю в окно, за которым ярко светит солнце. — Прекрасная погода. — Ага. — Райнал тоже смотрит на улицу и встает, убирая тарелки. — Не хочешь прогуляться? На этот раз я даже не сомневаюсь. — С радостью.

***

Больница владела целым небольшим островом, поэтому все, что не было зданием, было ее внутренним двором. Бесконечное переплетение дорожек, множество цветов, подстриженная трава на лужайках, дарующие тень деревья и фонари в кустах вдоль тропинок. Коляска немного подскакивала по камням, но в целом это не мешало. Я полной грудью вдыхала свежий воздух, невольно вспоминая выходку прошлой ночи, которая обернулась в два проспанных дня. Райнал осторожно катил коляску в размеренном и даже немного убаюкивающем темпе. Другие гуляющие нам почти не встречались, и мы все дальше и дальше уезжали от больничного корпуса, прячась среди ветвей деревьев и высоких кустов. — Хочешь немного повеселиться? — Райнал наклонился, шепча мне прямо в ухо. Я повернулась тут же, едва не вписавшись в его губы. — Да. — Тогда держись! — Этот хитрый лис прокричал предупреждение уже после того, как резко сорвался с места. Он бежал вперед, развивая все большую и большую скорость, а потом вдруг начал останавливаться. Разочарованно я повернула к нему недовольное лицо. — Там впереди склон. — И что? — Райнал не понял моего недовольства, и слегка оттолкнув его я стала сама крутить колеса, набирая скорость. — Догоняй! Впереди и правда был склон, небольшой, но полетела я по нему как пушечное ядро, достаточно экстремально, учитывая, как скрипела подпрыгивающая на каменной кладке коляска. Рядом слева показался несущийся на всей своей возможной скорости Райнал. Ветер свистел в ушах, но я понимала, что он хотел сказать и без слов. Тормози. Я пожала плечами. У подобного транспорта нет тормозов, а впереди был резкий поворот. Я смеялась в ветер. Надо было сделать это раньше. Намного раньше. В самом начале, быть может жить тогда было бы проще. Райнал постепенно отставал, поворот приближался. У самого края я резко, ободрав ладони в кровь, остановила одно колесо. Коляску занесло, она развернулась и свалилась навзничь. Не успевший остановиться Райнал налетел на нее и свалился сверху. Мы лежали друг на друге на земле, и я хохотала, слушая чужое сбитое дыхание. Через мгновения Райнал тоже рассмеялся. — Надеюсь, ты не сломала казенное имущество. — Он поднялся и протянул мне руку, поднимая и меня тоже, а потом ногой ставя коляску на колеса. — Вроде цела. — Больше не делай так, это опасно. — Райнал взял в свои мои ладони, рассматривая содранную кожу. — Если не хочешь умереть, конечно. Он улыбнулся, но от этих слов веяло такой тоской, что я невольно задумалась, кто из нас тут болен вообще? — Да не переживай. Лучше беспокойся о своем халате. — Я указала на его оторванный край, зацепившийся при падении о коляску. — Не наругают? — Наругают. — Райнал улыбается и резко разворачивает коляску, отчего я вздрагиваю. — А теперь пошли на берег. Я проглатываю слова о том, что это запрещено и предвкушающее улыбаюсь. На протяжении всего пути до берега нам никто не встречается, только летняя мошкара, такая надоедливая что мы от нее смеясь убегаем и останавливаемся только, пробежав метров двести, благо даже у запыхавшегося Райнала потрясающая выносливость, что я ему и говорю. Он лишь смеется еще больше в ответ, говоря, что давно растерял форму. Мир играет теплыми красками. Солнце восходит в зенит, нещадно паля, но в тени деревьев хорошо, и мы останавливаемся на тенистой лужайке, устраивая пикник без еды. Райнал кичится залезть на дерево и делает это, разрывая несчастный халат еще больше. В итоге он сваливается на землю весь в листве и счастливый. Я долго смеюсь с его глупого перемазанного вида, чувствуя, как меня накрывает легкая усталость. Теплая нега. В какой момент я заснула, Райнал отказывается говорить до самого конца. Уже вечером мы добираемся до пляжа. Вдоль песчаной полосы проволочный забор, с бесконечными табличками «не входить» «возможно заражение». Я смотрю не на них, а на набегающие на берег волны, так маняще шумящие. Рядом раздаются щелчки. — Пойдем. — Райнал протягивает мне руку, пряча в карман кусачки. В заборе теперь огромная дыра. Я не говорю ничего, поднимаюсь на ноги, хватая протянутую ладонь, осторожно пролезаю внутрь и, не отпуская чужой руки, иду по песку. По нагретому солнцем теплому песку. Райнал стягивает ботинки и помогает снять мои тапочки, которые аккуратно оставляет у сетки. Дальше мы бредем босые. Песок щекочет ступни и мне смешно. Я смеюсь открыто и громко, а потом нагибаюсь и беру горсть в руки, подкидывая золотистые песчинки к небу. — Золотой дождь! — Я зачаровано смотрю, как с неба сыпется еще больше песчинок, и только потом замечаю, нагнувшегося за ними Райнала, которого тут же пихаю в бок. Он убегает, обиженно ковыляя, и я срываюсь следом. Плевать на последствия, плевать на заходящееся в истерике сердце, плевать на тяжесть в ногах и одышку, плевать на все, когда Райнал забегает в море и волны приятно ласкают кожу. Плевать! Я ловлю его у самого берега, и мы так и не выбежав до конца из моря падаем на песок. Этот парень приблизит мою смерть, но эта будет самая беззаботная смерть в этом госпитале. — Я рада. — Чему? — Всему. Просто рада. Мне нельзя? — Почему же? — Райнан садиться, отодвигая меня, и теперь мы сидим лицом к лицу, слишком близко, но сейчас это нормально. Сейчас мои ноги ласкает вода, руки щекочет теплый песок, а на горизонте за спиной в оранжевый раскрашивает небо солнце. Он смотрит открыто и долго, потом проводит пальцем по губам, убирая вылезшие из косички и теперь лезущие в лицо волосы. — Ты должна быть счастлива. Ты имеешь на это полное право. Отчего-то я лезу обниматься: обхватываю его торс руками и утыкаюсь головой в грудь, слушая как размеренно в отличии от моего бьется чужое сердце. Кажется, несчастный орган больше не вынесет моих выкидонов и в один момент просто остановится. Я даже не буду против, если это случиться сейчас, в момент, когда я абсолютно счастлива. Но оно продолжает надрывно биться, а чужие руки продолжают меня обнимать. Тьма в голове достигает ее размеров и яркий мир гаснет, перестает существовать, а потом и вовсе исчезает проглоченный тьмой, которая топит меня в себе, и как бы я не пыталась вырваться, у меня не выходит. Ну и пусть. Смерть или пробуждение потом. Какая разница? Я давно готова. Опуская руки, я тону с улыбкой. Как же тепло.