Грусть и мягкие ляжки Минни

***

Сынмин садится на кровать, тянется руками к своим ногам, немного натягивает розовые чулки вверх, далее смотрит в зеркало поправляя светлую чёлку и берёт тонкую, но достаточно свободную и даже немного больше размера тела Минни, кофту, натягивает её на плечи, а потом спускает к самым бёдрам, именно поэтому становится не видно, есть ли бельё на Сынмине или нет. В этот вечер Сынмин хочет немного порадовать Чана, и подарить ему немного близости. Конечно Мин немного боялся интимности, но это не мешало им продолжать свои отношения. Уже все мемберы знают о Сынмине и Крисе. А поэтому никто не удивлялся, что Сынмин по всему общежитию ходит в чулках и бельё. — Сынмин, выглядишь сногшибательно. - выкрикивает Джисон с гостиной когда Мин выходит на кухню, чтобы налить себе сок. — Спасибо, хён. - отвечает тот и с помощью трубочки отпивает из стакана вишнёвый напиток. — Сынмин, если Чан тебя бросит, сразу беги ко мне! - снова кричит квокка из зала и подмигивает Мину, пока тот стоит рядышком. — Обязательно. - саркастически отзывается младший и быстренько уходит в свою комнату попутно набирая номер Чана. В последнее время Чан и Сынмин проводят время вместе мало, ведь Чан всегда работает, либо в студии, либо в офисе, либо на съёмках или разных фотосессиях для каких-то реклам, а когда приходит вечером, то сразу ложиться спать или проводит трансляции для фанатов. Сынмин уже было смирился, но все же решил, что без внимания это просто так оставлять нельзя, а поэтому решил заманить к себе и хотя бы немного повеселиться вместе. Сынмин уже набрал номер своего парня и пока что слушает лишь гудки, но позже они заменяются на голос Чана. — Да, Сынмин, ты что-то хотел? - совсем безразлично спрашивает тот, а на заднем плане слышны чьи-то голоса и шуршанье листов. Наверное снова помогает Минхо и Хёнджину писать песни. — Привет, Чани. Я просто спросить, когда ты приедешь? У меня для тебя есть кое-что. - даже через телефон можно было понять, что Сынмин улыбается. Он ожидает услышать заинтересованность в голосе старшего, ожидает, что Чану это понравится и он приедет, чтобы узнать, что же подготовил Мин, но.. — Сынмин, послушай, мне сейчас не до тебя, правда. Я пока что помогаю Джинни и Лино. Давай как нибудь потом. - Чан пытается говорить это с сожалением, но выходит так, что ощущение, будто они с Сынмином больше не пара и он как тот самый лишний. Ещё было обидно, что Чан называл всех ласковыми формами их имени, а Сынмина просто Сынмин, да ещё и так безразлично. «— Чан, у меня не получается произнести эту строчку» - слышится голос по ту сторону и в ту же секунду Крис отключается. — Даже не попрощался. - сказал про себя Мин и грустно вздохнул.

***

Сынмин поставил, уже пустой, стакан на прикроватную тумбочку и сложил руки у груди. — Только зря всё это покупал. - начал ворчать себе под нос тот. Действительно было обидно, обидно за всё. За безразличие к действиям Мина и равнодушие к стремлению все улучшить и вернуть как раньше. Теперь Чан казался не таким добрым в глазах Минни. Почему-то внимание другим мемберам Чан уделяет, а Сынмину, своему парню, не может подарить даже короткий поцелуй. От этого холода со стороны старшего Сынмин плакал не один раз, что случилось и в этот момент. — Чёртов Чан, снова я плачу из-за тебя. - вновь разговаривает сам с собой Мин и смотрит на верх, что бы не дать волю слезам снова, но они сами по себе скатываются по щеке и падают куда-то то на пол, или же на сложенные руки у груди. Сынмин вытирает слёзы, и плевать, что прямо сейчас они опять начнут лится как крупный дождь холодной осенью. Очень холодной. Сынмин усаживается на свою кровать и аккуратно снимает чулки, которые уже оставили после себя красные следы на коленях. Мин чешет эти покрасневшие места не длинными коготками и продолжает тихо плакать, начиная рукавами белой кофты растирать слёзы, что наступали сразу же как только их пытались убрать. Парень подходит к двери и закрывает её на замок, чтобы никто из мемберов не застали Сынмина таким. Ведь начнут разъяснять, что стряслось у их младшего. А мнение остальных о Чане он менять на плохую сторону не хочет, ведь нравится то, как другие относятся к Чану. Как к настоящему лидеру, и какие-то отношения между ними не должны испортить настроение всей группы. — Хэй, Сынмин-а, ты в порядке? Чего дверь запер? - слышится голос Джисона за дверью, а позже он начинает дёргать за ручку, пытаясь открыть дверь. — Всё нормально, Джи, можешь не переживать. - в ответ Сынмин слышит лишь «ладно», а через секунду удаляющиеся шаги.

***

За окном уже темно, Чан так и не вернулся, хотя Минхо и Джинни уже давно дома. Минни лежит на кровати и смотрит на пустующее место рядом. А ведь несколько дней назад здесь каждую ночь спал Чан и обнимал Сынмина за талию. В эти моменты несомненно хотелось вернуться и пережить ещё раз. Внезапно, экран телефона Мина засветился оповещая о новом уведомлении. Там было написано о том, что Чан выложил фотку в баббл. Сынмин зашёл в приложение и на аккаунт Чана. Действительно, там была новая фотография Чана. Он находился на какой-то дороге и рядом стоял улыбающийся Чонин. Из-за этого стало грустно ещё больше. Тоска полностью овладела Сынмином и тот вновь заплакал, но уже не истерил как произошло немного позже, а лишь тихо лежал и чувствовал солёные слезы уже у себя на губах и мокроту по всему лицу. Дверь была не закрыта, ведь все мемберы уже давно спали, в особенности Лино и Хёнджин, которые за весь день устали проводить время в студии. Поэтому Сынмин не боялся её так оставлять. Да и если что придумает как нибудь безобидную отмазку, например, что посмотрел грустную дораму и заплакал. Мин поворачивается на другую сторону, кладёт телефон на тумбочку и выключает свет. Далее закрывает глаза и даже не взяв любимую игрушку в виде щенка, даже не укрыв себя любимым тёплым одеялом, просто засыпает. Засыпает с открытым окном, взлохмаченными волосами, в тоненькой светлой кофточке и со слезами по всему лицу.

***

Утром Сынмин просыпается от будильника, в пол восьмого. Он потирает глаза, зевает немного выгибаясь в пояснице, и поворачивается на бок, надеется, что увидит спящего Криса, но этого не происходит. Его часть кровати холодная, что говорило о том, что Чан сюда не ложился. И вещей его нет нигде. Нету той чёрной толстовки, которая всегда висела на спинке стула, нету той футболки, что всегда оставалась на небольшом комоде. Сынмин грустно вздыхает и поднимается с места, усаживаясь на краю кровати и опираясь руками об него же. Немного дёргается от холода, который исходил из окна, но сейчас почему-то стало плевать на него. Сынмин не чувствовал холод погоды, чувствовал лишь холод Чана. Снова захотелось плакать, но Мин не позволил, решил сделать из себя сильного, ну или просто потому что ему сейчас выходить из комнаты на кухню, что бы выпить воды, ведь в горле до сих пор чувствуется привкус солёных слёз и сухости. Сынмин выходит из комнаты и направляется на кухню попутно опять зевая. Когда проходит к двери, то открывает её, а там замечает Ликси и Чана. Который даже на секунду не обратил на него внимания, занятый весь в своих записях. Им дали отдых на неделю, но он все равно продолжает напрягать себя и работать. — Доброе утро.. - говорит Сынмин и проходит к столу забирая от туда стакан с водой. —Доброе, Минни. Ты завтракать будешь? Я уже приготовил. - отвечает ему Феликс и собирается уже достать тарелку, но Сынмин отвечает: — Спасибо конечно, но аппетит пропал ещё со вчерашнего дня. — Ну хорошо, как проголодаешься, скажешь, я либо приготовлю, либо закажу что нибудь. - в ответ Мин лишь кивает и ставит стакан обратно. Ликс уходит из кухни забирая с собой тарелку с завтраком и кружкой чая. Сынмин переводит взгляд на Чана, который все это время что-то внимательно вычитывал из своих бумаг, и иногда делал глоток кофе из кружки. — Что, даже «привет» не скажешь? - интересуется Мин опираясь бёдрами о край стола. Чан наконец поднимает глаза. — Эм..привет. - удивлённо, но всё с той же безразличностью, говорит Чан, и снова утыкается в свои листы. — Послушай, если ты больше не чувствуешь ко мне ничего, какого хрена ты тогда мучаешь меня? Сначала говоришь, что сильно занят, а потом идёшь гулять с Чонином. Пришёл домой, даже не лёг спать, не обращаешь на меня внимания вовсе. Что с тобой происходит? Нам дали отпуск, отдохнуть неделю, зачем ты нагружаешь себя этой работой? Я понимаю, ты лидер и ты стараешься для нас, но зачем тогда начинал отношения со мной, если понимал, что в дальнейшем случится это? - вопросы можно было задавать бесконечно, и их было ещё очень много. Сынмин уже не может терпеть такое равнодушие, поэтому просто высказывается Чану, но не кричит, не хочет, что бы другие услышали всё то, что он говорит. Они могут подумать не так. Могут подумать, что Сынмин кричит на Чана просто ни за что, ведь верят ему, и Сынмин тоже...верил, до этого момента. — Сынмин, если ты закончил, тогда рекомендую тебе уйти отсюда, я, видишь ли, немного занят. - показывает Чан пальцем на листы и отводит взгляд. — Вот опять, ты уходишь от разговора. - Сынмин чувствует ком в горле, из-за этого не может ничего сказать дальше, поэтому собирается уходить, чтобы не показать Чану то, как он плачет. Но не успевает. Слеза быстро скатывается по щеке, опаляя кожу, а Чан смотрит изумлённо. Сынмин быстро подбегает к двери, но его запястье тут же хватают, не давая возможности его отдернуть. — Отпусти, пожалуйста. - просит тот и отводит голову в противоположную сторону от старшего. Чан немного мнётся на месте, сжимает кисть Сынмина ещё больше, но позже выдыхает и неуверенно отпускает руку. Сынмин убегает.

***

Чан не уверен в своих словах и своих поступках. Он знает, что поступает неправильно, даже сам не понимает, почему делает так с Сынмином. Ему безумно жаль этого беззащитного мальчишку. И как вернуть их отношения в строй Чан уже придумал, именно поэтому сейчас он направляется в комнату Сынмина. В общежитие нет никого, кроме них. Все мемберы ушли гулять, даже не смотря на что, что за окном уже стемнело. Когда он стучится дверь никто не открывает, поэтому Чан снова стучит. — Феликс, не беспокойся, я всё ещё не хочу есть! - слышится по ту сторону двери, что очень забавило Криса, а поэтому он стучится вновь, только уже три раза. — Это не Феликс?! Тогда ладно, Хёнджин, я не буду смотреть с тобой железного человека! - кричит Сынмин. — Если это не Хёнджин, тогда Джисон, я не собираюсь обсуждать с тобой, кто на самом деле убийца в той дораме! Если и тут я не угадал, тогда тот, кто стоит за моей дверью, иди ты к чёрту, я занят! - Чан смеётся на такую реакцию Сынмина, и дёргает за ручку. Дверь открыта, но Чан не осмеливается зайти, боится нарушить личное пространство Сынмина. — Я могу зайти? — А, Чан. Заходи, имей в виду, я могу тебя смутить своим видом. - Мин и не собирался запрещать, ведь его комната это ещё и комната Чана. Они живут вместе. Все в их общежитии живут по два человека в одной комнате. Чан немного хмуриться, ведь не понимает, как Сынмин может смутить его. Но когда заходит все сразу стало понятно. Сынмин сидит на краю кровати, на его ногах красиво уложены белые чулки с розовыми бантиками, верхняя часть одежды представляла из себя белую чанову кофту, нижней одежды не было вовсе. А рядом лежал телефон, на котором была показана фотография всего этого образа Минни. Чан шумно сглатывает и переводит взгляд на лицо Сынмина, который все время смотрел на ошаломлённого хёна. — Малыш.. — Я знаю, зачем ты сюда пришёл. - Сынмин встаёт, и не то что бы подходит, а прямо подбегает к Крису и впивается в его губы, оттягивает, кусает, отстраняется и рвано дышит, смотрит прямо в глаза старшего, что уже горят от желания наконец оказаться в постели за спиной Сынмина и ласкать руками все его тело. Чан хватается за талию Минни и ведёт за собой, что бы сесть на кровать. — Остановишь меня, если что-то будет не так. - Чан садится на кровать, Сынмин усаживает свою задницу на бёдра старшего и вновь тянется за горячим поцелуем. Но в этот раз он оказался слишком тягучим. Чан сплетал их языки вместе, одновременно сжимая левой рукой ягодицу Минни, из-за чего заставляет того начать покачивать бёдрами задевая ими же член Чана. Вторая рука старшего опиралась о кровать, что бы они оба не упали. Сынмин устало потирает глаза. — Малыш, если ты устал, тогда давай просто поспим. Я не сильно нуждаюсь в такой близости. — Но твой член говорит об обратном. - улыбается Сынмин и кладёт руки на шею Чана немного приподнимаясь, вставая на колени. — Ты можешь делать со мной всё, что угодно. Будь грубым, будь нежным, ласковым, мне плевать. Чан кивает и резким движением кладёт Сынмина спиной на холодное одеяло. Далее опускается к нижней части тела младшего, Мин смотрит пристально, думает о том, что задумал Чан. Его всегда немного пугали движения Чана, если он не знал, что старший будет делать. Крис садится, не отрывает взгляда от лица Сынмина, опускает голову к низу его живота и оставляет там небольшой поцелуй. Хватает рукой мягкую ляжку Минни, смотрит на реакцию, но не получает отрицательных эмоций. Мин лишь приоткрывает рот от резкого движения и сжимает в руках тонкую простынь. Чан проникает пальцами под ткань чулков, сжимает, целует небольшую родинку на внутренней стороне бедра и ещё раз с силой сжимает мягкую кожу в руках. Мокрыми поцелуями проходится по всей ляжке, до колен, и бедру. Сынмин мычит и зарывается пальцами левой руки в волосы Чана, заставляя ещё раз поцеловать его стегно. — Не самоуправничай, котёнок. Сынмин в этот лишь хныкает на такой суровый тон старшего. Чан поднимает лицо на уровне Сынмина, разводит правой рукой стройные ноги шире, а в ответ вновь слышит хныканье, что больше напоминало мучение, чем удовольствие. Чан спускает голову к шее Мина и для начала просто целует, а далее касается зубами, немного оттягивает, зализывает место укуса. — М, Чан.. - протяжно с тихим стоном произносит Сынмин, откидывает голову, позволяя любоваться тонкой шеей, и хватается за затылок Чана обеими руками, чтобы не утонуть в этих нежных поцелуях, понять реально ли это происходит, ведь уже несколько недель не чувствовал такое удовольствие. Чан вновь спускается к ляжкам Мина и берётся за колено, уже правой, ноги, сгибает и немного поглаживает большим пальцем. Оставляет влажный поцелуй у мягкого места чуть выше колена, далее проводит шершавым языком по тому же месту, и внезапно кусает. Минни сжимает простынь до побеления в костяшках и выдаёт достаточно громкий стон, закатывает глаза, но в ту же секунду закрывает рот, понимая, что это было слишком громко. Чан лишь ухмыляется на такую реакцию, вновь целует то же самое место, но уже на левой ноге. Сынмин судорожно вздыхает, откидывает голову назад, немного ударяясь. — У тебя что, фетиш на мои ноги? - тихо спрашивает тот, настолько тихо, что Чан не уверен, правильно ли он услышал, но всё же неуверенно кивает сжимая молочную кожу в зубах. И только в этот момент Чан понял, что всё то внимание, что он уделял работе должно было принадлежать Сынмину. Его стонам, изгибам, нервным вздохам, кусачим поцелуям и таким мягким ляжкам. Всё то время, что Чан попросту игнорировал Сынмина было лишь ошибкой, которую он теперь больше не допустит. Теперь он хочет, чтобы Сынмин отдался ему полностью, чтобы больше не убегал вот так, как сегодня утром, чтобы снова начал ему доверять как раньше.

***

— У тебя очень мягкие ножки, Минни. - говорит Чан, после того, как оставил множество засосов на бёдрах и ляжках Сынмина. — А у тебя сильный кинк на них. - отвечает Сынмин тяжело дыша после бесконечных стонов. Чан приподнимается к лицу младшего и оставляет последний поцелуй на губах, а тот лишь зарывается пальцами в волосы издавая последний протяжный и тихий стон. — Прости меня, котёнок.