Забота волка

      Хотелось плакать. Реветь. Как ребенку, в голос, не скрываясь, размазывая сопли по лицу, чтобы до опухших век, когда от глаз остаются одни щелочки, до икоты, до беспамятства. И еще чтобы кто-то обнял. Просто обнял, ничего даже не говоря.              — Шур… — Слава подошел, присел на корточки рядом. Но не обнял, лишь дотронулся до плеча. Не того, на котором сейчас красовалась уже розоватая от выступившей крови повязка, а другого. Тут же убрал руку. — Там пожрать приготовили. Пойдешь?              Шура помотал головой, не глядя на него. Жрать не хотелось. Хотелось реветь. И обнимашек. Он ковырнул каблуком слежавшийся песок, вздохнул, поерзал. Снова замер. Какой же пиздец!              Он, солдат, и не просто солдат, а элитного подразделения, вымуштрованный, выученный, натренированный на выполнение самых сложных спецопераций, и расклеился как девка. Хотя даже девка — Джесс — сейчас сидела с совершенно равнодушным ко всему лицом и ковыряла под ногтями огромным тесаком, похожим на мачете, с таким только через джунгли пробираться. И нахрен он ей тут? Тут и растений-то толком нет. А он…              — Ну я тебе оставлю, — Слава поднялся, пошатываясь побрел в сторону палатки, где была оборудована кухня и одновременно лазарет. За ним пошла и Джесс, виляя крутыми бедрами.              Шура опять остался один, уткнулся лицом в колени. Нельзя было позволять себе плакать, нельзя! Но глаза сами собой наполнились слезами, а потом две капли рванули вниз, и поток было уже не остановить. Шура заревел, выплескивая напряжение последних дней и боль. Не только от ноющей несмотря на принятый обезбол раны, но и от осознания всего, что он тут увидел.              Разрушенные дома. Искореженные машины. Трупы на улицах. Старики, женщины, дети. Кровь, кровь, везде кровь. Она словно впиталась в местную землю, стала ею. Металлический вкус чувствовался везде: в воздухе, в воде, в продуктах. Кровью пахла одежда, палатки, напарники, он сам. Постоянно мутило от этого запаха. А еще — от страха. От осознания того, что он правда может умереть тут. Вот в любой момент.              Нет, он знал, как тут должно было быть: на уроках по боевой и политической рассказывали в красках и показывали все до мелочей. Но одно дело — рассказ, пусть и подробный, и даже видео, а другое — увидеть все это своими глазами. Пощупать. Почувствовать на себе. И неважно, что он бывал уже не раз на боевых операциях, в горячих точках, хотя они были курортом, по сравнению с этим местом, конечно.              За звуком собственных громких рваных выдохов он не расслышал шагов и вздрогнул от легкого касания. Тут же задохнулся, сжался еще больше: так не видно было его лица, мокрого и явно уже опухшего и красного от слез. Может, подошедший подумает, что он дремлет, и уйдет? Нет, он так и стоял, не двигаясь.              Шура чуть развел колени, чтобы глянуть, кто рядом с ним. Черные берцы, форменные штаны. Тут все ходили в таких. Горячая рука осторожно коснулась его макушки, нежно даже, и Шура почему-то сразу понял: командир. Олег. Не то чтобы Олег раньше проявлял к нему какую-то нежность или вообще касался, чтобы было с чем сравнить.              — Я ге голоден, — прогундосил он себе в коленки, повел плечом. Не чтобы сбросить руку Олега — она уютно ощущалась на плече, просто…              Олег сел рядом, вытянул ноги, закурил, запах его сигарет окутал приятным облачком. Захотелось тоже, Шура чуть вывернул шею, быстро утер щеки, протянул руку молча: поделятся? Олег вложил ему между пальцев сигарету, Шура затянулся, занавесившись волосами. И еще раз. Терпкий дым наполнил легкие, немного согрел. Заземлил.              — Спасибо, — пробормотал он, устраивая на коленях подбородок, глядя вдаль. За что он благодарил — сам не знал. За то ли, что Олег поделился сигаретой, за то, что ничего не сказал насчет Шуриных слез или за непрошеную, но такую необходимую сейчас ласку?..              Помолчали. Откуда-то из-за спины ветер принес рассерженное шипение Джесс, не иначе как опять повздорила с Мигелем, что-то грохнуло, Шура понадеялся, что не отрубленная мачете голова наемника. И снова все стихло. Олег докурил, затушил сигарету о песок, там же прикопал окурок:              — Я сорвался однажды прямо посреди операции, — заговорил глухо, словно себе под нос. Шура тут же навострил уши: Олег никогда не откровенничал. Да из него вообще больше трех слов было трудно услышать за раз. — Не первой уже далеко, это был уже второй год моей контрактной. Мы деревню должны были проверить в… Неважно, в общем. Вошли в нее, а там были женщины, дети, старики, что не успели уехать. Мертвые, обезображенные. И я… Меня накрыло так, что потом даже на время отстранить хотели от таких задач.              Шура молчал, не зная, что сказать. Олег замолчал тоже, достал опять сигареты, но прикуривать не стал, протянул всю пачку Шуре. Шура цапнул одну, прикурил, глубоко затянулся дымом, облизал горечь с губ.              — Завтра все это кончится, заберем еще одного человечка, и ты поедешь домой, — Олег улыбнулся криво. Шура уже смотрел на него, загорелого дочерна почти, с нахмуренными бровями, настоящего волка не только по прозвищу, но и по духу.              — А что если… я попрошусь остаться? — Шура очень хотел домой, вернуться к обычной жизни, к службе в штабе, в покое. Или на крайний случай — к участию в мелких нестрашных операциях. Но сейчас, сидя рядом с Олегом, он осознал, что возвращаться он не так и горел. А вот продолжить такую вот службу, опасную, жуткую и рядом с Олегом, хотел бы.              Олег посмотрел на него пристально, облизал губы, сплюнул, наверное, песок прилип, он был тут везде, где можно и нельзя. Потом осторожно протянул руку, заправил Шуре прядь волос за ухо, мазнув едва ощутимо по виску. Шура машинально склонился к руке, прикрыл глаза.              — Я позабочусь о том, чтобы тебя не убили на следующий же день, — Олег усмехался, но в его усмешке Шура явственно различил крупицы заботы. Вернул командиру улыбку, затушил сигарету. Олег поднялся, хлопнул по плечу: — Идем жрать, я для тебя там припрятал, но ты же знаешь наших парней: все сметут в секунду.              Шура поднялся, отряхнул песок со штанов, потер быстро щеки и припустил за Олегом. Где-то совсем недалеко раздался взрыв. Внутри екнуло страхом, но уже не так сильно: рядом был Олег. А он обещал позаботиться.