Забота волка

      — Замерз?              От вопроса на самое ухо Шура подпрыгивает на месте, резко оборачивается:       — Какого?.. — выдыхает облегченно, не договорив фразы — за спиной оказывается командир. Ну да, кто ж еще может подобраться к Шуре так близко? Это с виду Шура дурачок и все такое, но на самом деле он профессионал, и чуйка у него не хуже, чем у командира, опасность он чувствует задолго до, видит чуть ли не затылком, не расслабляется даже на гражданке и на отдыхе, а тут он и не на отдыхе, а на задании. Но это командир, который, во-первых, во много круче, а во-вторых… Не опасность. — А, это ты… — ему еще трудно говорить командиру «ты», и Шура почти шепчет это «ты», мысленно проговаривая «вы». Хотя хочется говорить ему ты, звать его по имени, Олегом, а не срываться на безликое «Акела», позывной какой-то кампании, потому что теперь нельзя обращаться по званию, званий у них уже нет, только немного общих воспоминаний.              — Я, — командир коротко смеется, ежится в своем модном, но явно холодном для питерской зимы пижонском кожаном плаще. — Так замерз или нет?              Шура пожимает плечами, мажет щекой по мокрому меху воротника, мотает головой:       — Нет, — на самом деле не холодно. Только задолбался он уже торчать тут, у полицейского участка в ожидании, пока Гром выйдет на улицу. Может, он вообще там ночевать останется, Шура собрал немного сплетен в соседнем кафе, куда полицейские бегали на обед, пока Слава следил за входом, и Грому было это свойственно — торчать сутками на работе. И спать в ИВС… — Сыро только… — куртка уже почти насквозь промокла, про волосы, висящие мокрыми сосульками, и говорить было нечего. Скоро и ботинки промокнут, и вот тогда Шура и замерзнет. Впрочем, есть надежда, что Гром к тому времени все же покинет участок и отправится домой, и там Шурина смена кончится. Зачем вообще они следят за ним сейчас? Зачем они вообще следят за ним? Впрочем, какая разница, это не дело Шуры — думать, это Олег — стратег, а Шурино дело — выполнять. С готовностью, со щенячьей радостью выполнять приказы командира.              — Ага, — невпопад говорит Олег, крутит головой, и пока Шура пытается осознать, что хочет высмотреть Олег в зимних сумерках, командир уже исчезает. Вот же!.. Шура одновременно чувствует и досаду, и восхищение. Вновь поворачивается ко входу в участок, как раз вовремя — дверь приоткрывается, кто-то выйдет сейчас. Вот бы Гром уже! Нет, какая-то девушка. Смеется с кем-то, кого не видно, кто остается в здании, накидывает на голову капюшон уже не форменной куртки и бежит наискосок через улицу к машине. Шура вздыхает: ему бы не помешала тачка! И за Громом следить удобнее, и вообще. Какая-нибудь понтовая, додж, например! И красиво, и быстро, и…              — Держи! — додумывать он не успевает — его вырывают из мыслей. Опять командир. Олег... Шура переводит на него взгляд.       — Это?.. — сердце начинает бешено биться, а руки — трястись. Словно перед первым в жизни заданием.       — Какао. Держи! — Олег сует ему бумажный стаканчик в руки, Шура шипит — горячо, перехватывает стаканчик другой рукой, пытается как-то взять поудобнее и не расплескать, крышечки нет, в нос шибает аромат сладости, рот непроизвольно наполняется слюной. — И вот еще…              Олег протягивает ему еще что-то, Шура в шоке от одного уже какао, не сразу понимает, что там у Олега в руках, потом осознает — пакет. Запускает руку внутрь, пальцы ловят что-то явно сладкое, жирное… Пышки!              — Команди-и-ир… — тянет Шура, растрогавшись донельзя, тянет пышку, без стеснения вгрызается в нее, стонет. Как же вкусно! Как же, оказывается, он проголодался и замерз все же! Делает глоток какао, прижмуривается от удовольствия, когда горячий напиток прокатывается по пищеводу, падает в желудок. — Спа-фи-бо! — через пышку выходит не очень, но Олег его явно понимает: кивает и… улыбается. Шуре так нравится его улыбка!       — Не за что, — он тянется к Шуре, наверное, хочет убрать мокрые волосы с его лица, а может, пудру со щеки, — а может, Шура просто выдает желаемое за действительное! — но опускает руку, так и не прикоснувшись. Поводит плечами. — Вкусно?              Очень. Шура чуть ли не проглатывает язык, как вкусно! Он сметает три пышки за какие-то секунды, не удержаться, а какао, наоборот, растягивает как может. Отпивает по маленькому глоточку из маленького стаканчика, смакуя не только напиток, но и заботу командира. Заботу… Олег всегда ценил бойцов, но никогда не был так заботлив. Что-то изменилось? Шуре хотелось бы, чтобы да. Но это было бы совсем чудом…       — Да, — он выдыхает это, не отрывая взгляда от темных глаз Олега, от его лица, от чуть искривленных в легкой улыбке губ. — Спасибо! — говорит снова.              Как ни растягивай удовольствие, но какао все же кончается, Шура облизывает губы, пальцы, ничуть не стесняясь Олега, выкидывает пустой пакетик и стаканчик в урну, выдыхает. Он все еще мокрый и уставший, но все же стало чуть-чуть, — нет, намного! — лучше. И не от еды, а от заботы. От заботы Олега…              Олег кидает взгляд на часы, потом — на участок. За эти минуты, пока Шура пил свое какао, из здания никто не вышел, а в окнах, почти во всех, погас свет. Неужели Гром и правда останется в участке? Это что, Шуре тут торчать до утра?..              — Идем! — командир касается плеча, Шура вздрагивает от неожиданности — опять Олег его застал врасплох! — и от осознания того, что командир его коснулся. Не то чтобы это было редко, но всегда так приятно, пусть прикосновение не несло в себе ничего такого, каждое из них Шура потом долго хранил в памяти.       — Куда?.. — не его дело задавать вопросы — его дело слушаться и исполнять, но Шура спрашивает.       — Домой тебя отвезу, — Олег не убирает руки с плеча, увлекает Шуру за собой, к парковке. Тяжелая, горячая рука Олега плавит плечо Шуры, Шура плавится, закрывает глаза, чтобы не упустить ни мгновения, чуть не валится, когда нога налетает на поребрик. — Осторожнее! — Олег, как щенка, прихватывает его за шиворот — ворот куртки, — чуть встряхивает. Шура смущается и смеется одновременно, открывает глаза, кидает взгляд на Олега, залипает…              До парковки им через ярмарку, наверное, тут Олег и купил ему какао. Ларьки еще работают, около одного — всего два клиента, Шура притормаживает, выдыхает еле слышно:       — Купим еще?..       — Что? — Олег то ли не расслышал, но скорее дает Шуре возможность сделать вид, что тот ничего не спрашивал. Но нет! Шура кивает в сторону ларечка, спрашивает уже громче:       — Купим еще какао? В дорогу…       Олег медлит несколько секунд, потом кивает, решительно шагает к ларьку, Шура торопливо бежит за ним следом.              Они сидят в машине Олега, пьют какао, едят пышки, у Олега на лице — пудра, Шура тянется, стирает ее кончиком пальца, гладит Олега по скуле, тот щурится, скупо улыбаясь.              Мимо них пробегает Гром, они его не замечают.