Из объятий – в отношения.

На следующий день, отец пожаловал в комнату к Ди для осведомления его о.. – Ди, завтрак уже на столе – Глэм держал руки за спиной, впрочем, как и всегда – сегодня у нас панкейки с кленовым соусом. Получив кивок со стороны хозяина комнаты, старший блондин покинул комнату. Ди же спустя несколько секунд начал переодеваться. Ну, как переодеваться, оставалось сделать причëску, макияж; одеть рубашку и натянуть штаны с ботинками. После утренней процедуры, блондин пришëл на кухню и нехотя начал есть панкейки, так как был не голоден. Ди откусил кусочек. Нежная и сладкая масса начала пережëвываться, тая во рту, а кленовый сироп только придавал массе клейкости и приятного послевкусия. "Папа приготовил еду как всегда восхитительно" – подумал Ди, но ухмыльнулся уже в реальности. Глэм не обратил на это внимания, потому что мысли человека – это то пространство, в которое никто не имеет права залезать или осуждать персону за них. Но Глэм не обращал внимания на свои мысли: прямо сейчас он думает о своëм сыне. О его нежной коже; всегда чистых волосах; аккуратном маникюре; о родинках, хаотично разбросанных по его юношескому телу; о его белоснежных зубах; о глазах, в котором можно утонуть. В общем, о всëм Ди с головы до ног. Останавливался Глэм на области паха. Интересно, сколько у него сантиметров? А бреется ли он там? – Каков он на вкус? – вырвалось из Глэма, так как он потерял связь с мыслями и внешнем миром. – Вкусно, пап. А что? – Просто было интересно проверить один рецепт, – быстро выкрутился Глэм и встал изо стола – я к себе в кабинет. Сможешь помыть посуду? – склонив голову на бок и сомкнув руки в замок на животе спросил отец. – Хорошо. Старший блондин быстро удалился к себе в кабинет, закрыл дверь, прижался к ней спиной и зарылся руками в волосы, сняв свою дежурную улыбку. Это был случай, когда Глэм осуждал себя за свои мысли.. А хотя нет, не первый. Иногда, когда он занимался любовью с Викторией через анус, что жена редко позволяла, то думал, что прямо сейчас он трахает Ди. Как-то раз у него чуть не вырвалось его имя при изливании. Весь следующий день он осуждал себя за это. Глэм простоял так в кабинете минут 10. Потом он сполз на пятую точку, пытаясь не выдрать клоки волос – иначе все заметят, что с шевелюрой что-то не так. Глэм посмотрел на ширинку. Конечно же, что при таких мыслях у него встал. Но Глэм решил покончить с этим раз и навсегда.