Вишневые сигареты

17 сентября, 15:45 Ли Феликс Назойливая мелодия звонка заставила с трудом открыть глаза, возвращая меня из идеального мира сновидений в суровую реальность. —Да, Джисон... А это входит у тебя в привычку, звонить с утра пораньше... — никак не мог окончательно проснуться, резко садясь на кровати и потряхивая головой. —Ликс, у тебя всё хорошо? Какое с утра пораньше? Ты на часы вообще смотрел? Удивлённый и взволнованный голос друга вынудил с недоумением взглянуть на экран телефона. Ага... 15:46. Утро. —Ох... Извини, ты...почему позвонил? —Да я вспомнил наш вчерашний разговор... Ну как у вас с Хваном прошло занятие? — осторожно произнёс Джисон, и между нами воцарилось многозначительное молчание. Секунда, вторая, третья... Занятие. С Хваном. Сегодня же суббота! —Феликс, не молчи. Ты меня пугаешь... —Твою мать! Спасибо, что позвонил! — судорожно сбросил вызов, услышав перед этим тихий нервный смех друга. Я вскочил с кровати и чуть не упал, запнувшись о собственные тапочки, еле сдерживая ругательства. Учитель Хван же перенёс занятия на сегодня, так как в эту субботу отменили уроки (эти частые изменения уже кажутся подозрительными). —У меня есть пятнадцать минут! Со скоростью света ворвался в ванную и  посмотрел в зеркало, встречаясь взглядом с немного безумными и паникующими глазами. Хватило пары секунд, чтобы понять, что внешний вид у меня сегодня будет не очень. Мягко говоря. Взъерошенные волосы, которые мыть и укладывать минут двадцать, круги под глазами и явные следы усталости на лице, что не исчезли ни после умывания, ни после бодрящих похлопываний по щекам. —Как я мог забыть? И где моё шестое чувство? — по заверению Джисона, оно есть у каждого, но иногда находится в спящем состоянии. Да уж, если оно существует, то у меня как-то слишком часто "впадает в спячку". Просто постоянно. Вчера поздним вечером я поймал вдохновение, отчего рисовать до самого утра (примерно, часов до семи) не составило никаких проблем. Самое обидное, что поставил будильник... Ну и почему он не прозвонил?! Плеснул в лицо ещё немного холодной воды, наконец-то более менее просыпаясь и бодрясь (замерзая). —Какое к чертям ш-шестое чувство? Так, л-ладно. Можно забить на макияж, причёску и... да в целом о привлекательной внешности можно сегодня забыть. Отлично... — уже раздраженно прошептал я, расчесывая и приглаживая непослушные пряди. Стоп... Привлекательная внешность? На мгновение застыл, вдумываясь в сказанные с таким сильным сожалением слова. Для кого это я... Раздражённо выдохнул, мотая головой. Нет, нет, нет....Я подумаю об этом позже. Не сбавляя прежней скорости, выбежал из ванной, возвращаясь обратно в свою комнату, чтобы сменить одежду на что-то более приличное и официальное. Хотя, если вспомнить, во что был одет Хван Хёнджин на первом занятии, можно даже не заморачиваться по этому поводу. Определённо. —И почему он такой пунктуальный?! — вздрогнул, услышав переливчатый звон дверного звонка, и почувствовал, как от напряженной ситуации начали подрагивать руки. Натянув на себя первое, что попалось под руку, а это были черная футболка и любимые джинсы, которые не мог себе позволить носить в школе (как удачно), повернулся к двери, уже приготовившись к третьему раунду забега. Да так и застыл, ощущая как внутри что-то обрывается и уже со вторым звонком в дверь разбивается (не иначе как надежды на спокойную жизнь). Комната в полном беспорядке: повсюду разложены (ладно, разбросаны) зарисовки, краски, бумага разных форматов...Торопливо убрал подальше уже законченный портрет Хёнджина (как раз сегодня был завершён) и несколько (пару десятков) набросков и незаконченных картин. Ухх... Подбегая (уже подползая) к двери, услышал третий звонок, на который, слава богу, успел открыть учителю. Выпрямился, стараясь выровнять дыхание и успокоиться, настраиваясь на рабочий лад (хотя какой к черту рабочий лад?!). —Здравствуйте, учитель Хван! — голос слегка дрогнул, пытаясь выдать моё волнение (но доброжелательный тон должен был его скрыть, надеюсь). —Здравствуй, Феликс. Как то у нас не особо задалось первое занятие, теперь и второе катится в бездну. Это все, что крутилось у меня в мыслях, пока наблюдал за тем, как Хёнджин снимает кожаную куртку (ту самую, боже) и разувается. Не отметить, во что был одет учитель Хван было бы преступлением. Шёлковая рубашка глубокого синего цвета, чуть темнее джинсы, подпоясанные узким ремнем. Если бы не посещал его уроки, точно не поверил бы, что Хёнджин не из модельного бизнеса. Да он выглядит так, будто только после показа какой-нибудь модной коллекции в стиле "Опасные парни 2023". —Феликс, мы можем пройти дальше? — мне стоило больших трудов отвести обалдевший взгляд от серебристых цепей на поясе Хвана. —Кхм... Да, конечно. Пойдёмте, — пытался проморгаться и привести чувства в порядок, ведь кроме желания "поразглядывать Хёнджина как можно дольше" в голову должны были пролезть те самые "светлые мысли" об учёбе. Мы вошли в комнату, больше похожую сейчас на художественную мастерскую (слегка неубранную мастерскую), а я с замиранием сердца ждал, прокомментирует ли это как-то учитель Хван. К моему облегчению он промолчал, присев за стол (жаль не увидел его выражения лица). Я же пока опустился на кровать, стараясь хоть немного утихомирить рвущиеся наружу эмоции, немного наклоняясь вперёд и упираясь ладонями в мягкое покрывало. Интересно, когда хочется одновременно смеяться от безмерной радости и сигануть в  окно — это нормально? Вероятно... —Что ж, я посмотрел твоё вчерашнее решение. Многозначительное молчание... —Да? — у меня язык не повернулся задать провокационный вопрос, правильное ли оно. —Что ж, разберём твои ошибки, хотя их и немного, — я смотрел на Хёнджина ошарашенными глазами, начиная думать, что мы говорим о разных вещах. —Ммм... Хорошо, — решил подождать, что будет дальше, принимая игру Хвана, и пересел поближе к столу, не зная, к чему быть готовым. Хёнджин задержался взглядом на моем лице, внимательно и серьёзно смотря в глаза, будто бы пытаясь найти там какие-то ответы на свои невысказанные вопросы. Что удивительно, я не почувствовал неловкость, а даже наоборот (сам в шоке от своей смелости) будто бы "наслаждался" редкой возможностью рассмотреть так близко Хёнджина. Выразительные глаза, аристократический нос, спадающие на лицо серебристые пряди... "Игра в гляделки" закончилась, когда вдруг прозвенел будильник (очень вовремя, наверняка с утра перепутал время от усталости), а мелодичный мотив вывел меня из своеобразного "гипноза" и, кажется, не только меня. Учитель Хван непонимающе моргнул, поворачивая голову в сторону приглушенной трели. И почему мне кажется, что он только сейчас осознал, что мы просто где-то с минуту грубо говоря пялились друг на друга. Боже...Хотя я тоже не лучше. —Кхм... — ощутил, как запылали щеки, пока метнулся к кровати, находя телефон, отключая будильник и возвращаясь к столу, в то время как Хван Хёнджин доставал учебник, пару пособий и мою многострадальную тетрадь по алгебре, открывая её аккурат на своём портрете. —Смотри... Вот здесь будет немного ассиметрично, всё же пропорции лица не всегда идеальны, — здесь я бы поспорил, но промолчал, ошеломленно слушая дальше. —Я заметил, что ты не мог решить, какую технику выбрать, поэтому совместил сразу несколько... Если не уверен в выборе или слишком много вариантов, попробуй сопоставить личность натуры с техникой или то, как ты видишь этого человека. Когда я, по возможности, использовал этот прием, почти всегда попадал в точку... Я не мог вымолвить ни слова, с восхищением уставившись на Хвана большими глазами, уже позабыв о смущении и каком бы то ни было стыде. —Ого... Вы тоже занимаетесь рисованием? — поинтересовался я, мгновенно расслабляясь. —Занимался... На протяжении довольно долгого времени... — голос учителя Хвана заметно погрустнел. Хёнджин немного отвернулся к окну, задумчиво всматриваясь в серое небо. Мной овладело глубокое сочувствие, ведь что должно произойти, чтобы человек отказался от любимого дела. В том, что оно было важным для Хёнджина, я почему-то не сомневался: его глаза светились искренней заинтересованностью и теплом, пока он говорил о моих "ошибках". —Учитель Хван... Я могу спросить, почему вы больше не рисуете? Хван Хёнджин Вопрос Феликса тихим эхом отдавался в моей голове, принося отголоски боли и грусти прошлого. "Почему я больше не рисую?" —Есть одно событие, о котором мне бы не хотелось рассказывать... Постарался как можно аккуратнее обойти "тяжёлую" тему, тем самым оберегая Феликса от тягостных раздумий и переживаний. Мне не хотелось обременять его своей болью, а, почему-то, в эмпатии со стороны ученика я не сомневался. — Извините, мне не стоило спрашивать о личном... Заметил по лицу Феликса, что он уже начал корить себя за сказанные слова. Опущенная  голова, нахмуренные брови и поджатые губы. Мысленно хлопнул себя по лбу от того, что просто лишние несколько секунд засматривался на его профиль. —Это слишком долгая и тяжёлая история, мне бы не хотелось тебя... кхм. Нам стоит продолжить занятие... Я неловко кашлянул, скрывая смущение от своей грубой смены темы и последующего пристального взгляда Феликса. Пододвинув к себе материалы и уже приготовившись разбирать вчерашнее задание, услышал неуверенное предложение Феликса, от которого потерял дар речи: —Хотите кое-что нарисовать прямо сейчас? Ли Феликс Я очень сильно рисковал, предлагая Хёнджину такое. Возможно, сейчас он разозлится и напомнит мне о том, что сказал буквально пару минут назад. Но я не знал его "события", не знал и всех эмоций по поводу этой ситуации... Лишь очень хотел помочь и поддержать в данный момент. Всё таки осмелившись взглянуть на учителя, заметил в его глазах лишь абсолютное непонимание. Вероятно, я его очень сильно удивил, введя в глубокий ступор. Нервно выдохнул, поднимаясь, и, вдруг обретая неожиданную уверенность, направился в другой конец комнаты, доставая из-за шкафа так очаровавший меня пейзаж. —Я понимаю, что это звучит абсурдно, и Вы наверное подумали, что я не уважаю Ваш выбор и чувства, но всё же.... Повернув довольно большую для меня картину (я почти никогда не работал на формате А2, но здесь не мог изобразить иначе) к Хёнджину, уже приготовился к его холодному отказу и суровым словам. Я показывал учителю его сад, а точнее как можно более детализированное изображение в акварели (я очень старался сделать точную копию) того самого уголка, что покорил меня с первых секунд. Сумрачный вечер и такой светлый и уютный островок: великолепные чёрные розы, мраморная беседка неподалёку, высокие фонари вдоль извилистых кирпичных дорожек... —Я неоднократно подрисовывал эту картину, сделав множество дополняющих элементов.  Бесчетное количество раз менял оттенки... И каждый раз думал, что это последний. Да даже сейчас мне кажется, что здесь чего-то не хватает, чего-то важного, что мне недоступно... Я впитывал каждую промелькнувшую эмоцию на лице Хёнджина. Сначала непонимание, удивление, потом некая изумленность и завороженность, задумчивость...В глубине его глаз вдруг засверкал мягкий свет, окутывая меня аурой поразительного спокойствия. Похоже, я сделал правильный выбор.