Каменное сердце

Штаб одного из кланов мафии

04.05.2008

По улице быстро пробежала фигура в черном плаще с поднятым воротником. Возможно, в любом другом месте подобное и привлекло бы внимание общественности, но в Йокогаме уже ни для кого не было непривычным то, что у мафии своя, подпольная жизнь. Именно поэтому на Федора никто не обратил внимания. А он, завернув в переулок, опустил воротник и, достав из кармана сигарету и зажигалку, закурил. До встречи ещё оставалось пару минут, и Достоевский прислонился спиной к холодной и влажной стене здания, прикрыв глаза. Дело постепенно приближалось к осуществлению его плана мести, который брюнет вынашивал в себе на протяжении семи с лишним лет. Наконец в переулке послышались шаги. Федор приоткрыл глаза и покосился на высокую фигуру, приближающуюся к нему. – Ты опоздал на целую минуту, – холодно заметил он. – А ты не думал, что пришел слишком рано? – без явного удовольствия прошипел пришедший. – Возможно. Товар с тобой? – Достоевский уже отвел взгляд, глядя на голубое небо, едва видневшееся между крыш домов. – Обижаешь. Лучший из тех, что я мог найти. Мои змейки меня ещё никогда так не радовали... – Отлично. Если захочешь посотрудничать ещё, ты знаешь, где меня искать, – Достоевский достал из кармана кошелек и протянул продавцу положенную сумму. Тот жадно выхватил ее из рук Федора и, пересчитав, спрятал в карман. – Приятно иметь с тобой дело, Снейк, – произнес Достоевский, поднимая воротник и скрываясь во тьме переулка. Тот только хмыкнул в ответ.

***

Гробовщик лениво открыл один глаз, явно недовольный тем, что ему заслонили солнце. – Мог бы сказать, что придешь сейчас, я бы был готов, – парень помотал головой, отгоняя дремоту. – Слушать меня нужно, а не зависать в своих мыслях, – Федор стоял над ним, прищурив аметистовые глаза и ожидая, когда его друг таки полностью проснется. – Да понял я, Федор, – сероволосый поднялся с лавки и потянулся. Достоевский мрачно смотрел на него. – Надеюсь ты хоть помнишь, что мы должны сегодня сделать. Зеленоглазый вздрогнул и громко засмеялся. Федор закатил глаза, покорно ожидая, пока Андриан насмеется вдоволь. – Помню, помню, Демон. – Отлично. Всё что надо уже у меня, можем, в принципе, идти. Однако ни один, ни другой не сдвинулись с места. Оба смотрели на спокойную воду реки, на золотую дорожку садящегося солнца. Слушали, как шелестят деревья и поют птицы. Эта идиллия и красота абсолютно не гармонировала с тем ужасным планом, что был в головах у двух мафиози. Достоевский подошёл к краю, к каменной огораде на набережной и перегнулся через нее, глядя в чистую и прозрачную воду. Федор вновь почувствовал боль, которая казалось, съедала его изнутри на протяжении семи лет. А когда брюнет все же оторвался от воды и поднял голову, то встретился взглядом со стоящим на другой стороне реки парнем. Его длинные двухцветные волосы развевались на слабом ветру, а глаза задумчиво смотрели куда-то за спину Федора, на высокие дома Йокогамы. Достоевский прикусил губу, чувствуя болезненно-приятное жжение в груди. В этот же момент парень заметил его и помахал рукой. Брюнет неуверенно поднял руку, чтобы ответить, но... – Эй, мы идём? – Гробовщик потряс его за плечо, пытаясь привести в чувство. – Куда ты так уставился? – Никуда, идём, – Федор с сожалением отвернулся, бросив последний взгляд на противоположный берег. Незнакомец всё ещё стоял там, разговаривая с какой-то девушкой. Достоевский вдруг почувствовал злость и желание оказаться на ее месте, но подавил эту мысль и уверенно направился в сторону штаба их клана, насмехаясь про себя...

***

Была уже примерно полночь. Большинство людей уже давным-давно спало, однако в мафии полночь — самое важное время. Достоевский и Гробовщик поднялись по лестнице, ведущей в кабинет босса и остановились перед дверью, ещё раз решив переосмыслить план. Федор шагнул к другу, наклонился к нему и шепнул: – Всё должно выглядеть естественно, помнишь? Андриан кивнул и поправил падающую на глаза серую челку. Достоевский поднял руку и постучал в дверь. Как ни странно, сейчас он не мог нормально сосредоточиться на плане, всё возвращаясь мыслями к тому «незнакомцу с противоположного берега». – Войдите, – послышалось из-за двери. Холодная ручка приятно коснулась ладони, когда брюнет заходил внутрь. Этот холод хоть немного возвратил его к реальности. – Приветствую Вас, многоуважаемый Дазай Осаму... – Федор поклонился, скрывая свою злобную улыбку. Гробовщик за его спиной кивнул головой, не вступая в диалог. Лучше было предоставить это Достоевскому, уверенному в своем плане. – Здравствуй, Демон Федор. Присаживайся, – Дазай отворвался от бумаг, разложенных на столе и кивнул. Федор принял приглашение, присаживаясь на диван и безмятежно раскидывая руки. – Зачем ты пришел? – без долгих предисловий спросил Осаму, чувствуя в воздухе какое-то напряжение, появившееся с приходом Федора. Что-то тут было не так, какая-то скрытая угроза исходила от него. Дазай и Достоевский были одного возраста, оба высокие, с темными волосами. Их можно было бы и посчитать братьями, особенно учитывая гениальность обоих, так сильно роднящую их. – Дело в том, что через тайных агентов до меня дошли слухи о смене главы в противостоящем нам клане. Довольно неплохое время, чтобы разгромить их, пока никто ещё не привык к новому главе, не правда ли? – Достоевский прищурился, прислушиваясь не сколько к ответу Осаму, сколько к тиканью часов. Оставалось пару минут до смены патруля... – Может в чём-то ты и прав, но вспомни, они выбирают главу единогласно, то есть по крайней мере самые сильные и важные бойцы Восточного клана уже присягнули на верность новичку. А если так, то твой план может оказаться провальным и мы потеряем слишком много людей, что повлечет за собой ослабление и полное поражение, – шатен отложил ручку в сторону и скрестил пальцы, устроившись на стуле поудобнее. Его напрягло такое глупое предложение главного стратега Западного клана, обычно Федор продумывал всё мельчайшей подробности, а сейчас упустил деталь, которая может стоить жизни всем в их клане. Достоевский, в свою очередь понял ошибку и сжал зубы, надеясь что план не провалится из-за такой оплошности. Естественно, он знал о такой традиции Восточного клана, но из-за этой встречи на набережной всё в голове перепуталось. – Да, Вы правы. Я сплоховал, – Федор поднял руки, признавая поражение. Минута до смены патруля... – Ты нервничаешь? – Дазай выглядел как гончая, напавшая на след. Он теперь он уже не сомневался, что Достоевский что-то затеял. Но что? В этот же миг часы пробили полночь, а следовательно и смену патруля. Федор резко вскочил и выхватил из кармана маленький, похожий на игрушечный, пистолет. Теперь уже Дазай совершил ошибку. Он мгновенно бросился к сейфу, в котором лежало оружие, на короткий миг подставив Федору лодыжку. Этого брюнет и добивался. Из маленького пистолета вылетел дротик и впился в ногу Осаму, не давая ему добежать до сейфа. А вот Гробовщик уже сидел на нем, покручивая на пальце именной пистолет Дазая. Шатен допустил ещё одну ошибку. Пытаясь предугадать действия Федора, он окончательно забыл об Андриане. – Тц... Что в дротике? – повернувшись к Федору, спросил босс бывший босс мафии. – Яд черной мамбы. 15 миллиграмм, смертельная доза для человека. При попадании в лодыжку убивает за тридцать минут. Этого мне хватит, чтобы рассказать тебе всё, что я утаил, – Достоевский подошёл к шатену. – Гробовщик, будь добр, подержи его. Зеленоглазый демонстративно наступил на спину Осаму ногой, продолжая покручивать в руках пистолет. Федор присел и заговорил, стараясь произносить слова специально как можно медленнее. – Когда нам было тринадцать-четырнадцать лет, все наши родные погибли при пожаре, который устроили члены Западного клана, чтобы выкурить из дома засевших там восточных. После этого я поклялся отомстить любой ценой и семь лет вынашивал в себе план жестокой и холодной мести. Специально для такого как ты я покупал яд черной мамбы, прочитав всё про эту змею. Специально для нашей мести была создана эта модель пистолета. Он очень маленький и лёгкий, но в него помещается до пяти дротиков с ядом, вместимостью по 15 миллиграмм каждый. Смертоносное оружие. Я был абсолютно прав, когда говорил про смену главы в Восточном клане, однако утаил одну важную, меняющую всё деталь. Этим главой был я. Я тайно работал на твоих противников. Пока Федор говорил, глаза Дазая становились неживыми, затуманивались. – Предатель... – Тише, тише... А то не услышишь конец истории. Я знаю, что ты был в том отряде в тот злополучный день. И я знаю, что именно ты пустил пулю в лоб сестрёнке Гробовщика, когда она пыталась убежать. А я в свою очередь обещал, что принесу ему голову убийцы, – Федор замолчал, выдерживая паузу. – Мне известно, что ты, несмотря на свои суицидальные наклонности, боишься боли. И именно поэтому я выбрал яд черной мамбы для того, чтобы избавиться от тебя. Ах, какая жалость. Время уже подходит к концу, ты уже ничего не понимаешь... И правда Осаму лежал на полу, смотря пустым взглядом на сапоги Федора. Его тело ещё дергалось в судорогах, но яд уже заканчивал действие. – Видимо, он слишком слабый. Не прошло ещё и пятнадцати минут, – Достоевский поднялся с пола и протянул Гробовщику руку. Андриан кивнул и вложил в раскрытую ладонь Федора нож. Брюнет повернулся, примерился и со всей силы рубанул лезвием тонкую шею Осаму. Голова шатена, отсеченная точным ударом, откатилась в сторону, даже не замазавшись в крови. Федор переступил через тело и, взял свою ношу за волосы, протянул ее Гробовщику. – Я всегда держу слово, – с улыбкой прошептал он. – А я и не сомневался, – сероволосый принял "подарок" и покосился на того, на плечах кого раньше сидела эта голова. Федор повернулся к столу, на котором стояла бутылка вина и два бокала. – Он опять собирался пить со своим погибшим другом. Что ж, выпьем и мы, – уверенным шагом Достоевский подошёл к столу и открыл бутылку. Гробовщик спрыгнул с сейфа и, упав в кресло, громко засмеялся. – ИХИИХИХ, теперь я понимаю, почему тебя прозвали Демоном, Федор! Хотя нет, твоя жестокость превосходит самого дьявола! – зеленоглазый заливался смехом, еле держась в кресле. – Возможно. Однако я все же не понимаю, почему тебя ещё до мафии стали называть Гробовщиком, Андриан, – Достоевский протянул ему бокал. Сероволосый перестал смеяться, хотя на его лице всё ещё была странная улыбка, а губы слегка дрожали от сдерживаемого смеха. – Я от скуки любил делать гробы для умерших насекомых. Видимо поэт-... – закончить фразу ему не дал новый приступ смеха. Достоевский вздохнул, взял бутылку наливая вино и себе. Потом подошёл к другому креслу, сел напротив Гробовщика, ожидая, когда того отпустит и они смогут выпить за победу. Ждать оставалось недолго. – Чёрт... – Достоевский с разочарованием смотрел как вино из треснувшего бокала течет по его руке, багрово-кровавыми пятнами проявляясь на безупречно белом мундире. Где-то внизу послышался грохот, выстрелы и крики. Всё шло по плану, Восточный клан напал ровно в половину первого ночи, как и было приказано. Только сейчас Достоевский заметил, что в самом кабинете стало слишком тихо. Он перевел взгляд с рукава на Гробовщика и увидел, как парень крепко сжал в руках бокал. Федор, сидящий напротив в лунном свете, со светящимися кровожадными глазами и так был для него прекрасен. Но алое вино, текущее по руке Достоевского создавало последнюю, заключительную деталь этого жестокого и прекрасного образа. – О, Демон Федор... Позволь служить тебе, как я и обещал, – прошептал зеленоглазый. Брюнет усмехнулся и одними губами, в полной тишине комнаты произнес: – Разрешаю, мой верный друг...