Эту ночь ты запомнишь навсегда.

      Все любят тот самый момент, когда ты получаешь долгожданную зарплату. Кто-то с тяжестью дожидается заветного дня, кто-то не замечает этого, отдаваясь своей работе полностью, а кто-то наоборот, отдается, но в сладком предвкушении получает свою долю с одной стороны обычных, а с другой имеющих огромную цену, бумажек.       Именно так ощущали себя два парня, заработавшие на каком-то бред-звоночке около семиста долларов. Цену ставили не они, а бабушка, попросившая помочь ей с упокоением своего мужа, которого нет на земле этой уже как второй десяток лет. Она говорила о том, что он ей постоянно снится, таскает предметы и рано утром, то ли поздно ночью гремит где-то в гостинной или кухне, заставляя бедную пожилую женщину проснуться от громкого шума.       Скорее всего, на старости лет уже разыгралась деменция, а может и частичка шизофрении, но это уже явно проблема не юношей, интересовавших лишь огромная сумма денег. Давно они не получали таких крупных заказов, приходилось экономить на многих средствах, отказываясь от своих любимых плюшек. Со временем, они научились по минимуму растрачиваться и сохранять свой бюджет, так что, отсутствие денег пока их не тронуло. Словесное убедительное самовнушение со стороны Мюррая и, вуаля - в его руках оказывается стопка долларов.       На самом деле, Адам пытался зафиксировать хоть какое-то паранормальное явление в доме, параллельно с этим выслушивая голос Джоны из рации, повторяющий из раза в раз, что все это - полная чепуха, а после этого он смеялся, иногда вкидывая какие-то шуточки про призрака-деда. Приятель ни раз настаивал на том, чтоб просто сделать ложную видимость хоть какой-то деятельности, а после спокойно свалить с деньгами. Ни одна попытка у шатена что-то найти не увенчалась успехом.       — Воу, чувак, нам давно так не везло! Сколько тут? Семьсот? Ахренеть! — Маршалл присвистывает, перебирает в руках купюры, шепотом подсчитывая набравшуюся сумму.       — Да... Мисс Ли была благодарна, но мне даже жаль её, — парень откидывается на сиденье и переводит свой взгляд вперед.        — Да ладно тебе! Она счастлива, мы счастливы, все в плюсе! Я думаю, это нужно отметить! Что насчёт клуба?        — Чего? Ты серьезн-...       Перекрашенный парниша перебивает своим громким восклицанием. Не дав ни возразить, ни воскликнуть, ни высказать хоть что-то, он переключает коробку передач на вторую скорость, жмет на газ и автомобиль переходит в движение. Второму члену байторнского общества остается лишь нахмурится, закатить глаза от недовольства и начать разглядывать все, мимо чего они проезжали.       Пятнадцать минут езды, и митсубиси паркуется на стоянке. Почти идеально.       На парковке, даже в машине с раскрытым окном, ощущался слабый запах алкоголя, табака и какой-то дряни, перемешанной с некоторыми ядерными парфюмами. Отвратительно. Если это месиво чувствовалось здесь, то что будет происходить в самом помещении? Неоновая ярко-розовая вывеска, обведенная по классике синим - все за себя гласила. Чем больше шатен смотрел на эту надпись, тем меньше ему хотелось войти туда. Он всячески старался переубедить своего друга, в конце концов, можно было просто заказать пиццу, как обычно они это делали, и спокойно поесть, но нет, это ведь "что-то особенное", к этому нужно больше внимания!       — Давай-давай, чел, тебя там никто не укусит! А может и укусит... Какая-нибудь девчонка прилипнет симпотная... Тебе же лучше! — передразнивает Иона, прищурившись и заигрывающе поднимая брови, хотя внутри, в этот момент, кажется, что-то сжалось. Неразборчивое чувство.       — Эй-эй-эй, какие еще к черту девчонки?! Теперь я еще больше не хочу туда, — Адам фыркает и отворачивает голову в сторону, пытаясь разглядеть здания на улице.       — Ну, если так пожелаешь, то может найдешь себе мальчика? — следует зловещий смех, белокурый хватает друга за руку и, поднимаясь по ступеням, затаскивает напарника в клуб.       Резкий и странный запах ударяется в нос. В глазах мутнеет. Слишком быстрая перемена уличной свежести на какую-то херню, в которой сложно понять, что к чему. С уверенностью можно сказать, что здесь агрессивно пёрло спиртным, эту горечь нельзя перепутать ни с чем. Мюррей разглядывал окружение, малейшее желание находиться здесь разрушилось на сотни атомов, и они, в свою очередь, бесследно испарились. Единственное, что его здесь держало, так это радостный Маршалл, который уже протаскивал обладателя черной худи к барменской стойке.       — Фу, ну и вонища здесь! Полный отстой. Бармен, ну-ка, подай три стакана виски! — звонко произнёс белобрысый, после чего громко свистнул.       Иону сразу же заметил юноша, подавая ему через минуты три желаемых стеклянных сосуда. Конечно, как не заметить столь громкого парня? Везде и всюду он был приметен благодаря своей экстравертской натуре, правда, это не всегда было полезно. Частенько из его уст вылетало то, что не должно, и за это же постоянно блондинистый затылок ловил слабый удар. После таких поступков следовало чрезмерное негодование и недоумение. Сколько раз приходилось выслушивать лекции своего друга детства? Сотни, тысячи, миллионы раз точно. Это жуть, как надоедало и бесило, но Джона продолжал считать Адама самым лучшим другом.       Мюррей не был совсем замкнутым и стеснительным парнишей, скорее молчаливым и не любил сильные перемены. Привыкнет к одному и на этом все закончено. Процесс адаптирования к чему-то новому в жизни шел достаточно долго.       Конечно, покрашенный в блонд парень был в приоритете у девушек. К нему лепились за счет яркой личности, силы и уверенности в себе, в то время, как второй оказывался на далёком плане, так, чисто для демонстрации здесь присутствует, совсем не важен. Сердце голубоглазого жалостно сжималось, когда приходилось видеть то, как какая-то незнакомка пытается соблазнить его товарища. Но, это норма, то, что к нему кто-то обращается с целью познакомится - абсолютно нормально, в этом нет ничего плохого. Наоборот, если на тебя обращают внимание, значит ты нужен, значит ты чего-то стоишь, а не являешься полным мусором, с префиксом "никто".       Оставалось лишь наблюдать за этим, проглатывая ком в горле. То, что он испытывает "не те чувства" - это неправильно, это не должно быть так. Этим ощущениям нельзя приказать, а уж темболее контролировать. Внутри шантрета всё замирало, когда напарник оказывался слишком близко к нему; обычный случай в машине, когда Ионе нужно что-то достать и ему приходится лезть через ноги второго парня, дабы достать из бардачка то, что понадобилось. Так близко, но и одновременно далеко. Он не может тронуть его, положить руку на бедро, слегка поглаживая. Скорее всего словит осуждающий и озадаченный взгляд. Боится признаться.       — Эй, мистер социофоб, вас вызывают обратно на планету. Кто первый напьется, тому достанется халява в качестве поездки не за рулём! — кричит, что есть мочи, Маршалл, пытаясь повышенным тоном переорать громкую музыку. Он щёлкает пальцами перед глазами парня, дабы тот очнулся от своих мыслей.       Подросток вздрагивает и переводит свой застывший взгляд на Иону, начав обрабатывать сказанные им слова. Он вообще их услышал?       Рука неуверенно берет стеклянный сосуд. Медовая, прозрачная жидкость аккуратно стукнулась об стенки стакана, заставляя образовать маленькое цунами, бившееся об стекольные границы. Выглядело заманчиво, но на вкус, скорее всего, будет не очень. До этого момента распивать что-то не приходилось, даже в честь какого-то очень важного праздника. Ну, они ведь и вправду почти не получали такие заказы, когда сам клиент идет навстречу и предлагает что-то больше, чем просто пятьдесят долларов. Их работу буквально обесценивали и это раздражало, еле-еле, у Мюррая получалось договориться на цену повыше. Деньги нужны, жить на что-то нужно.       Подводя стакан к губам, обладатель чистых голубых глаз немного отклоняется назад и постепенно начинает пить, делая маленькие глотки, позволяя себе расчувствовать горечь и частицу кислинки на языке. Напарник встрепенулся, что-то стал мямлить, явно удивившись тому, что Адам не стал распотякивать это на минут тридцать, чтоб в конце концов ничего не выпить. Ох, черт, Джона, ты лох, сегодня ведешь машину.       Он усмехнулся и похлопал приятеля по спине, заставив второго отставить стакан и прокашляться.       — Ого, чел, я удивлен, что ты не стал тянуть целую вечность, я уже думал, я впервые за неделю смогу побыть на пассажирском кресле, а ты мне все обломал, вот же жук!       Правый бок парниши оказался жертвой локтя белокурого. Удар был несильный, чисто так, лишь бы подколоть.       Пришлось ограничить себя в роскоши алкоголя и лицезреть то, как на серьезных щах, Адам пытается выпить абсолютно всё. Одновременно с этим, к Маршаллу периодически подходили девчонки, игриво проводя по его плечу своими ноготками. От них веяло сладковатыми духами, которые можно было почувствовать за километр, а вблизи - задохнуться и сдохнуть. Глаза покрашенного пацана готовы были вылезть на лоб, когда он ощущал настолько пахучий парфюм от девушки в черном, обтягивающем платье. Несомненно, оно демонстрировало все её прелести, позволяло разглядеть внимательнее, и если повезет, попробовать этот плод на вкус.        Нежный голосок, изящный хохот, идеальный макияж. Как это всё не исчезло здесь, в помещении, где все чуть ли не готовы перепихнуться не в отведенных для этого комнатах? Незнакомка явно была настроена на что-то интригующе.       — Слу-ушай, красавчик, ты такой милый, пригляделся мне с самого входа сюда. Ты одинок? — её тон ласкал уши, словно это была сирена, манящая в свою тёмную пещеру, чтобы жертва повелась на эту уловку.       Её вопрос говорил о ней абсолютно всё. Медлить она не собирается.       Такое неожиданное начало диалога поставило в ступор смуглого паренька. Он озадаченно похлопал глазами и взглянул на Адама такими очами, мол:"чувак, че сказать-то?", а после обратно на брюнетку.       — Нет, я тут, со своим другом! — ляпнул афроамериканец, показав большим пальцем на своего дружбана, чуточку отклонившись назад, чтоб девица могла увидеть физиономию еще одного человека, находящегося здесь. Кое-кто, видимо, не понял вопроса.       — Хах, глупыш, я не об этом, — мурчит разукрашенная дама, ткнув своим пальцем в нос своего собеседника, — Я про твоё положение, дорогой мой.       Они знакомы меньше минуты, но она уже позволяет себе физические контакты. Какого чёрта? Затуманенный рассудок Мюррая, в такой момент, все еще мог немного соображать и обрабатывать информацию. Как же сильно вспыхнула ревность в его груди, сжимая все внутри, заставляя это всё выйти в неприятную, давящую боль в грудной клетке, словно что-то колит в неё, параллельно с этим стискивая.       — А-а, ну, вообще я--...       — У него есть дев...ушка, — отрезает резко Адам своим холодным и привычным тоном, кладя собственную голову на плечо блондина. Надо спасать ситуацию, пока эта стерва не стащила его тайный предмет обожания в туалет, а может и к себе домой.       — Чего?! Бро, ты же знаешь, что я-...       — И она очень... Очень... О-очень ревнивая перс..сс..она, — пытается выговорить, но язык уже начинает заплетаться.       Этих лживых слов должно было хватить, чтобы "отпугнуть" появившуюся соперницу, но та лишь прикрыла веки, накрашенные фиолетовыми тенями. Она улыбнулась и прикрыла свой рот рукой, после чего издала смешок.       — Ну, раз он находится здесь, а его девушка где-нибудь, например, у себя дома, то явно у кое-кого не очень симпатичный партнер, а может даже не подходит по характеру... Может быть я могла бы подойти? Я много чего умею, все мои парни были жалкими придурками, а вот ты...        Её рука плавно тянется, чтоб взять темнокожего за подбородок, но её перехватывает чужая, мужская, более грубая кисть. Хватка была слабой, дабы не навредить, не хватало лишних скандалов и сплетней.       — Он. Занят. — со строгостью в собственных глазах, отрезает попытки соблазнения голубоглазый.       — Тс, а может молодой человек сам решит, кто ему важнее? — с ноткой раздраженности проговаривает подобие сирены, сводя брови к переносице. Ей явно эта обуза действует на нервы.       Иона молчит, хлопает глазами, озадаченно почесывает затылок. Он вообще не врубался в то, что происходит, и почему вдруг Адам решил отшить эту девушку. Всё-таки, они пришли сюда отметить их совместный успех, да и никаких незнакомцев здесь быть не могло. А с другой стороны, эта дама была просто прекрасной! Настоящий идеал, влажная мечта многих юношей в пубертате и даже возрастных мужчин, но, братву на тёлок не меняют, так?       — Да-а, он прав, у меня есть девушка, да и я пришел просто отвлечься! — выдает первую сгенерированную его мозгом ложь, после чего широко улыбается, пытаясь выглядеть убедительнее.       Что ж, слова самого Маршалла имели больше влияния, нежели Адама. Брюнетка фыркает, элегантно поправляет свои волосы и удаляется со стула, скрываясь за кучей людей, пытающиеся танцевать, но из-за вдарившегося алкоголя их движения больше похоже на рыбу, которая случайно оказалась на суше и может лишь дергаться.       Карие глаза устремились на уже опьяневшего друга. Он выпивал последний бокал и уже начинал шататься туда-сюда. Медленно, но верно, виски сьедал его трезвый рассудок, но Мюррей держал себя в руках. Он видел перед собой приятеля. Как всегда, он по-своему прекрасен и неотразим. Хотелось аккуратно прикоснуться к его губам, попробовать их на вкус, слегка прикусывая. Но это неправильно.       Стоит забыть об этом.       Допрашивать его сейчас нет смысла, вряд ли сможет ответить что-то внятное, тем более в таком состоянии. Ну, раз пришли, пусть отдыхает. В частности именно Адам делал большую часть работы, а Иона предпочитал оставаться в машине, придумывая себе глупые оправдания, изредка вкидывая какие-то шуточки.       Белобрысый заказал себе просто фруктовый коктейль, без алкоголя, дабы не оставлять себя без праздника, в это время, парень в худи просил по новой налить ему множество раз. Это напрягало, он, случаем, не вырубится? Вроде не пил алкоголь почти никогда, а сейчас чуть ли не обливается им. Последствия от такого количества виски могут быть весьма удручающими.       —Джон...дж...она-а, я... тебя... Ты такой хороший друг... — пытался проговорить пьяный парниша, повторяя одно и то же из раза в раз.       Маршалл был озадачен такими фразочками, с одной стороны, он был до жути польщен, а с другой, с неуверенностью, но отвечал:"да, я тоже тебя уважаю". Все-таки, его друг под действием алкоголя, он уже ничего не понимает, в голове каша, нужно его поддерживать. Это пройдет и он ни о чем не вспомнит.       Адам сначала вел себя отстраненно, потом начал аккуратно потираться щекой об плечо второго, его нежности кончились тем, что он обнял другана двумя руками, не позволяя даже выбраться из объятий. Косые взгляды не волновали, да и их почти не было, они находились там, где каждый мог быть самим собой, каждый может расслабиться и забыть о гнилом мире, что находится вне этого помещения. В это время, загорелый пытался найти способ выбраться хоть как-то. Почему он уже обдолбался в хлам, а все еще способен так сильно стискивать его?       Волнение и смущение смешались воедино внутри трезвого подростка. Отвращения не было, он пытался выбраться не из-за того, что это было неприятно и странно, а скорее потому что кое-кому приспичило после нескольких напитков. Кое-как, Джона вырывается и убегает прочь в поисках туалета.       Опьяневший, в свою очередь, воспринимает это, как отказ от его чувств и эмоций. Все люди в таком состоянии принимают всё близко к сердцу, либо не так, как есть это на самом деле, поэтому парень положил голову на стойку, закрылся руками и капюшоном, после чего начал плакать. Жалкое и смешное зрелище одновременно.       Смуглому пареньку пришлось лицезреть эту картину, он подбегает к своему другу и начинает хлопать по спине, дабы тот обратил внимание.       — Эй-эй, чувак, че случилось? Тебя уже обидеть успели? — обеспокоенно обронил тот.       Резко, на нем оказывается чужой вес, это заставляет пошатнуться. Руки Мюррея вновь захватили в плен парнишу.       — Ты-ы меня... хх... Бро-о-осил...       — Чего? Чего ты говоришь, братан, да я просто отлить отходил!       Джона смеется, обнимает того в ответ и повторно хлопает по спине. В этот момент, все внутри Адама перевернулось, смешалось, вспорхнуло. Руки его возлюбленного были такими мягкими, крепкие ответные обьятия и еле-еле ощутимые духи, которые он мог ощущать сейчас, ткнувшись носом в чужую толстовку. Он не хотел разрывать этот контакт, не хотел переставать быть настолько близко.       Его тяжелое дыхание грело кожу, она казалась совсем нежной и никем нетронутой. Если бы он мог оставить метку, та девушка бы не вздумала подойти, если бы он только мог...       Адам касается языком кожи, в этот момент Маршалл вздрагивает, его словно электричеством пробило, он рывком выбрался из хватки и начал потирать мокрое место рукавом, тем самым удаляя слюну.       — Воу-воу, Адам, ты чего учудить решил? Да ты реально уже в хлам! Наверно, переть тебя сюда и вправду было не очень хорошей идеей. Прошло полтора часа, а ты уже успел напиться! Тебя плющит, тебе стоило бы перекочевать в машине.       После своих слов, юноша хватает того за руку и ведет на выход. Он шагает по ступенькам, находит в темноте машину и сажает в неё напарника, пока тот еще думает, что находится в клубе, и почему вдруг в нем стало так свежо.       Через пару минут машина заводится и переходит в движение. Нужно было побыстрее доехать до их подпольной квартирки, дабы темноволосый смог там отлежаться. Этой простой цели мешали начавшиеся выходки Мюррея, который всячески, уже не волнуясь о том, что его отвергнут, лез к ведущему парню, то руку положит на ляжку, то на саму кисть, то на плечо. Иногда американец начинал щекотать товарища, пока тот отзывался громким смехом и просьбами прекратить. Такой счастливый... И прямо сейчас он видит его. Его Джону. Его Джону Маршалла.       Мюррей расстёгивает ремень безопасности и тянется к покрашенному парню, пытаясь поцеловать его, пока кареглазый пытается отстраниться, но его предел - машинное окно, вести авто и одновременно уворачиваться от чужих ласк было безумно сложно, а когда это становилось все настойчивее и настойчивее, то задача усложнялась в разы. Но, к счастью, этот поцелуй он смог избежать.       Конец раскрепощенности еще не настал.       Участник байторнского общества вновь кладет свою руку на бедро Джоны, проговаривая уже в какой раз, насколько тот хорош. Пальцы скользят по штанам, ближе к колену, а после - обратно. Обычно, после этого он убирал руку, но сейчас решил залезть "немного" дальше.       Парень добрался до ширинки, медленно её расстегнув. Это действие заставило нажать на тормоз, машина резко останавливается, Маршалл пытается сьехать с дороги на боковую, чтобы их еще ненароком не занесло в аварию. В этот момент, шатен проводит рукой по торсу смуглого, тяжело дыша ему в щёку.       Митсубиси останавливается, двигатель заглушается.       — Блять, Адам, что за хер-...       Его нагло прерывают поцелуем. Попытки что-то сказать обрываются, и ничего, кроме невнятных звуков, из рта нижнего не выходит.       Щёки обоих покрываются плотным румянцем, руки перекрашенного врезаются в чужие плечи. Он не понимает, хочет ли оттолкнуть нависшего подростка или нет. Пальцы намертво вцепляются, стискивая ткань одежды.       Все заполонила пелена, никаких остатков трезвого сознания не оставалось. Адам решил перейти от покусываниям к более глубокому поцелую, медленно размыкая губы возлюбленного, позволяя собственному языку скользнуть внутрь.       Дыхание Маршалла сбивается, он неопытно, но пытается поддаваться, неумело сплетает язык, даже несмотря на то, что он не влил в себя ни капли, контролировать себя парень не в состоянии.       Щекотка, создающаяся от бледных пальцев, заставила по телу пройти муражкам. То ли от холода, то ли от необычных ощущений, Иона слабо трясётся, но пытается успокоиться. Столь долгий поцелуй будоражил и вызывал внутри неизведанные чувства.       Ощутив руку в области паха, из парня вырывается сдавленный стон, но он быстро прикрывает свой рот рукой и прикусывает губу. Стыдно, ужасно стыдно. Слабые прикосновения к чувствительной зоне - и тело напрягается, дрожь усиливается, парень пытается перехватить ласкающую руку.       — А-Адам, я-...       — Чшшс.       Обладатель небесных глаз перекладывает руку обратно к себе на плечо и продолжает потирать внутреннюю сторону бедра. Дабы отвлечь от этого Иону, Адам более настойчиво целует его до того момента, пока отсутствие кислорода в легких не прервало это прекрасное мгновение. Приходится отстраниться, и, о Бог, как же был прекрасен он. В этом пареньке больше не виделась уверенная и громкая личность, ведущая за собой, а расстаявший от одного лишь поцелуя юноша, сводящий брови домиком. Его глаза блистали, зрачки слегка дрожали, с уголка рта стекала тонкая струйка слюны, которую он сразу же вытер. По-настоящему идеален.       Мюррей кладёт ладонь на пах, пару раз проводит рукой по нему и ощущает бугорок. Всего лишь пару движений было достаточно, чтоб возбудить его?       Верхний смеется, в то время, как загорелый закрывает пол лица тыльной стороной ладони. Он безумно стесняется и это прекрасно видно. Обычно, именно блондин говорил всякие подколки и отмечал то, что он альфач и лидер, а сейчас все эти пустые слова разрушились за одну секунду, позволяя увидеть лжеца во всей красе.       Шумный вздох, по телу словно ударили электрошокером, он выгибается в спине и прижимается грудью к Адаму, стискивает худи сильнее. Становится жарко, одних лишь подразниваний было мало.       — А-Адам, блять, пожалуйста... — тихо молвит Джона, а после в очередной раз прикусывает губу, прокусывая ее до крови, — Этого пиздецки недостаточно...       И его не нужно просить дважды, пьяному слышать это только в радость. Затягивая в еще один поцелуй своего партнёра, пальцы, заплетаясь между собой, борятся с резинкой нижнего белья, и в конце концов побеждают её, доставая вялый стояк, который немного покрылся предэякулятом. Эта жидкость и послужила некой смазкой, дабы рука Мюррея скользила лучше.       Холодные пальцы коснулись чувствительного члена, и из губ Маршалла вырывается громкий стон. Подросток откидывает голову назад, старается нормализовать свое дыхание, жадно глотая воздух, но в такой обстановке это просто невозможно. Всем своим телом он ощутил, как приятное тепло разливалось и тянулось из паховой зоны, так и слабое удовольствие настигало его, становясь все больше и больше, но этого все еще было мало. Слишком медленно.       Потянувшись своей рукой, Иона сразу же получает сильный удар по запястью, а после его же убирают прочь, тем самым показывая, что тот не имеет права себя трогать.       Звучит жалобный стон, но тот подчиняется безмолвственному приказу и убирает руку на плечо.       — Пожалуйста, гх.. Адам... — горячим шепотом отдаётся тому прямо в ухо, а после тихое поскуливание.       Обжигающее шептание и мольба - это то, о чем он мог лишь мечтать в своей фантазии, давясь собственной слюной. Бпсник не может устоять перед сладкой просьбой и начинает быстрее водить рукой по пенису, зачерпывая больше предсеменной жидкости, благодаря чему рука идеально скользила по всей длине. Немного прикосновений к самому детородному органу - и стояк затвердевает, к нему постепенно приливает кровь, из-за чего головка краснеет, а сам член становится гораздо чувствительнее.       Стоны, вид его любимого и обстановка - несомненно, это также действовало и на Мюррея. В штанах давно стало тесно, но он игнорировал этот факт, отдаваясь полностью в чувства блондина.       Маршаллу рано или поздно наскучило просто держать собственные руки на плечах. Их было некуда деть, до того момента, пока он не застукал то, что Адам также возбуждён. Недолго думая, с ухмылкой, проворливая правая рука пробирается к штанам, умело расстегивает ширинку и ныряет вглубь. Без всяких церемоний, как это делал шатен, Джона слегка приспустил трусы и обхватил ствол, приступив быстро наяривать, позволяя органу, в свою очередь, окончательно затвердеть.       Голубоглазый шумно вздыхает, сам прикрывает рот рукой и пытается сдержать все лишние вздохи, аж прикусывает кожу зубами, но этого недостаточно, и он издает тихий стон. В глазах все превратилось в муть, силуэт второго двоится в глазах. Шумный вдох и Мюррей притягивает к себе Маршалла. Он все еще принадлежит ему, и ни девушки, ни парни, не стояли рядом с ним. Все должны знать, кому на самом деле принадлежит это непорочное тело.       Дыхание обжигает кожу на шее, а белобрысый и не против, только посмеивается, ведь это в некоторой степени щекотило. Выждав около минуты, Адам жадно впивается в смуглую, нежную кожу, облизывая её. Солёный, по-своему необычный вкус, который хотелось распробовать поподробнее. Афроамериканцу оставалось лишь терпеть и жмурится от боли. Это было неприятно, но и в некоторой степени возбуждало еще больше, заставляя собственный член дернуться.       Теперь его шея помечена и никто не позариться на него. Яркий засос отныне красовался на тёмной кожной поверхности, да и он был поставлен настолько высоко, что даже капюшон худи не полностью скрывал его. Тс, вот подлец.       Движения Адама постепенно становились более резвыми, и это приносило гораздо больше удовольствия, нежели с самого начала. Приятные, странные волны тепла расплывались по телу, вызывая сильную дрожь в руках и ногах. Стоны становились громче, когда Мюррей плотно зажимал член в ладони или водил по головке большим пальцем, слабо надавливая.       Шатен был гораздо сдержаннее, но иногда возгласы вырывались из его уст, показывая то, что он чувствует.       Маршалл двигал рукой энергичнее, из-за чего второй оказался ближе к заветному оргазму гораздо быстрее, об этом свидетельствовали его учащенные вздохи и стоны, в которых можно было разобрать то, как он зовёт Иону и просит не останавливаться.       Оба давно забыли о том, что такое здравый рассудок. Это понятие было стерто прямо здесь и сейчас, когда они могли наслаждаться близостью друг друга. Грязно, пошло, мокро. Как они потом будут избавляться от последствий их интересной игры? Сейчас этот вопрос даже не возникал в юных умах, единственное, что хотелось сделать, так это наконец кончить и почувствовать тёплые, приятные конвульсии, вызывающие дрожь и онемение в теле.       Руки обоих юношей ускорились, дыхание стало еще более сбитым, оба на пределе. Еще немного, пару ключевых прикосновений...       Адам резко примыкает к чужим губам, затягивая в французский поцелуй. Маршалл больше не может сдерживаться и громко стонет в губы верхнего, повторяя его имя.       Проходит еще несколько секунд и своим подрагивающим голоском, выкрашенный парень стонет, пока все его тело наполняетая теплом, а из головки вытекает белая густая субстанция. Через минуту, следом кончает и второй, завершая в этот момент поцелуй.       Загорелый парниша тыкается головой в чужое плечо, сбито дышит, но постепенно успокаивает собственное дыхание.       — Хах, получается, то, что ты сказал в клубе - было правдой? — через некоторое время, подает свой хриплый и уставший голос белокурый. Даже сейчас он нашел в себе силы улыбнуться.       Алкоголь продолжал бить в голову, но не так сильно, как это было в клубе. Мюррей лишь кивает и касается щеки напарника, приподнимает его лицо и целует в покрасневшие, немного опухшие губы, а тот и не сопротивляется, с удовольствием принимая ласку.       Полежав в таком состоянии пару минут, Иона собрал свои последние остатки сил, дабы подняться и хотя бы немного прибрать безобразие, что они начудили. Достав салфетки из бардачка, он вытер все с своего органа, а после отдал салфетки другу, дабы тот проделал ту же процедуру. Оба заправились в штаны и вытерли все, что было возможно, а использованные салфетки выкинули в ближайшую урну, точнее, выкинул Адам, так как тело Джоны все еще отходило от эйфории.       — Сегодня мы не доедем до своего же дома, поэтому придется ночевать в машине из-за кое-кого, — акцент специально был сделан на последние два слова. Не то, чтобы это было замечание или упрёк, но всё-таки.       Блондин перелез на задние сиденья и похлопал по своим коленкам руками, якобы приглашая дружбана на неплохую такую подушку.       Шантрет пару секунд тупит, но потом тоже перелезает и ложится на колени к полусидячему юноше. Их взгляды встретились. Мюррей и подумать не мог, что все может обернуться именно так. В глазах Маршалла не читалось то осуждение, которого он так боялся, не было отвращения и не было того самого отказа.       Глаза медленно слипались. Парень взял ладонь смуглого парниши и сплел их пальцы воедино. Всё, что произошло в этой машине, можно расценить, как одобрение со стороны Джоны. Он и вправду испытывал влечение к своему другу, но справлялся с этим гораздо легче, нежели Мюррей. Так что, чувства были взаимны.       Афроамериканец еще некоторое время бодрствовал, разглядывая окружение за окном. Так, его привлекло зеркало в самой машине и подозрительное красное пятно, немного подняв голову, он понял, что это нихеровый такой засос, который даже воротник излюбленной толстовки не спасал. Кареглазый слабо треснул того по башке.       — Гандон ты, как я его спрячу? — с частицей негодования произнёс второй, а в ответ получил зловещий смешок.       Пальцы зарылись в тёмные, коричневые, немного кудрявые волосы. Через пару минут, Иона засыпает вместе с Адамом, прекращая свои поглаживания. Эта ночь станет началом их будущих отношений.