самоучитель по лжи во благо для чайников

      Понедельничное утро встречает сквозняком из открытой форточки, проклятой головной болью и непонятным скомканным чувством в области сердца. Последнее волнует больше всего до того, как ко всему вышеобозначенному присоединится отрезвляющее осознание: рабочий день начинается через полчаса, а Чжунли валяется в постели.       Эфемерный пинок заставляет его буквально подскочить и за считанные минуты привести себя в нечто, хотя бы отдалённо похожее на человека. Чтобы появиться на работе было не очень стыдно, а коллеги всё-таки придержали свои остроумные шуточки при себе.       — Ох, кто-то вчера поверил в себя? — вот и первая из них, встречает его чуть ли не со входа.       Ей, пожалуй, единственной в мире Чжунли позволит так шутить. Знакомьтесь, Хутао — его верная помощница в компании, амбассадорка самых смешных каламбуров, главная по поддержке и носовым платочкам, когда они так нужны, и просто одна из немногих, кого Чжунли называет подругой.       — Вроде того, — он кивает, тихо посмеиваясь и поправляя на переносице очки.       — Расскажешь потом, — Хутао хихикает и вертит в руках папки с документами. — Я тут забежала в твой кабинет, искала нужное согласие от партнёра, заодно разобрала всю ту гору, которую ты накопил за неделю, — быстро-быстро тараторит она, активно жестикулируя, дабы показать размер беспорядка, устроенного Чжунли. — С тебя моя любимая булка в кофейне.       — Ты лучшая, помнишь? — он смеётся и показательно целует её в щёку. — Будет тебе булка.       — Тогда две! — в ответ Хутао посылает ему воздушный поцелуй и убегает в направлении своего кабинета, оставляя Чжунли по-доброму закатывать глаза и улыбаться.       Рабочий день так и не клеится: голова раскалывается так, будто из черепной коробки торчит железяка, мысли в голове путаются, а каждая последующая минута, проведённая в офисе, тянется предательски дольше предыдущей.       Кажется, ментально Чжунли всё ещё в засыпающем воскресном баре: где-то, где нет забот, сгорающих дотла дедлайнов и снующих туда-сюда коллег, всё пытающихся включить его в рабочий процесс.       Где вино приятно греет изнутри, — кажется, это было греческое «Агиоргитико», — где пронизывающий ветер ни за что не доберётся и не заберёт в свои колючие объятия, где можно позволить себе на один вечер позабыть обо всех проблемах, волнениях и тревогах.       Чжунли тут же прогоняет эти мысли из головы. Навязчивые, глупые, обнадёживающие мысли.

whotfiszhongli

Доброе утро. Как ты? Долго ещё сидел без меня?

      Ответ приходит буквально спустя минуту, как будто получатель это сообщение ждал всё утро. tartaglicious ого пенсия проснулась) неа почти сразу же поехал домой сам то живой

whotfiszhongli Бывало и лучше, спасибо за беспокойство. И не настолько я старше, что прямо-таки «пенсия».

tartaglicious так и запишем «меня зовут чжунли и ментально мне 70 лет»       Чжунли улыбается, глядя на новое сообщение. Ну и дурак этот Тарталья. tartaglicious что там по поводу твоей подруги кстати? ты мне инсту так и скинул

whotfiszhongli

Так много дел по работе, ты и не представляешь! Напишу тебе вечером.

      Он откладывает телефон подальше от себя и раздражённо вздыхает. Блять, он и думать об этом забыл, и предпочёл бы не вспоминать о своём зарождающемся чувстве приятельской ревности ещё очень и очень долго.       — Чжунли! — Хутао врывается в кабинет без стука, — ей можно, — и тут же останавливается в дверях, заметив недовольство друга. — Прости, зайду попозже!       — Нет, — Чжунли прокашливается и поднимает на неё глаза. — всё хорошо. Что там?       — Пойдёшь со мной на обед через полчасика? — Хутао улыбается так лучезарно, что у Чжунли просто не выходит продолжать злиться на каждую мелочь.       — Зайду за тобой, — он кивает в ответ.       Сегодняшний день, по-видимому, пытается убить Чжунли, потому что следующие полчаса тянутся будто вечность, затылок насквозь сверлит головная боль, справиться с которой выпитые таблетки совсем не помогают, теперь к этому добавляются общее раздражение и срывы по любому поводу. Поразительно тяжёлая неделя! Капитан, сейчас полдень понедельника.       Когда Хутао игривым подмигивающим смайликом в их переписке намекает на то, что чувство голода уже поджимает, Чжунли наконец поднимается из-за стола и направляется к её кабинету.       В компании Хутао не занимает какую-то особо важную должность, поэтому рабочее место делит ещё с несколькими работницами: кажется, их зовут Ганьюй, Кэцин и Яньфэй. Тао не рассказывала о них много, — на работе у неё не очень много подруг, — хотя и отзывается о каждой из них очень тепло.       — Доброе утро, — Ганьюй мягко улыбается Чжунли, когда тот входит в кабинет после молчаливого согласия в ответ на его стук. — Сделать вам кофе?       Ганьюй работает в фирме практически с её основания, и уже давно могла бы вырасти карьерно, но всё говорит, что текущая должность её вполне устраивает, и она просто рада быть полезной. Фактически, она просто помогает основательнице компании с документами, не особо сложной, но долгой и муторной бумажной работой, договаривается о её встречах и отвечает на рабочую почту, одним словом, она секретарша.       — Ганьюй, — он неловко отводит глаза. — мы ведь уже обсуждали это. Давай на «ты».       — Простите, — она тихонько хихикает в ответ и тут же поправляет себя. — Прости. Так что насчёт кофе?       — Нет, спасибо, — он пожимает плечами и объясняется. — Хутао позвала на обед. Где она, кстати?       — Только что вышла, — Ганьюй снова утыкается в экран ноутбука и сосредоточенно печатает что-то. — Сказала, сейчас вернётся.       Чжунли молча кивает и облокачивается на дверной косяк в ожидании. Ганьюй замечательная: может, иногда перегибает с формальностями, но что поделать. Его это никак не раздражает — просто, как кажется Чжунли, создаёт лишнюю неловкость.       — Вот и я! — Хутао забегает в их офис почти вприпрыжку и неосторожно ставит на рабочий стол Ганьюй бумажный пакет. — Взяла на обратном пути тебе профитроли с шоколадом, — вслед за ним опускается и стаканчик кофе. — и латте. На соевом, как ты любишь.       — Тао, — Ганьюй тут же краснеет, подняв на неё глаза. — Вовсе не стоило…       — Ешь уже, трудяжка, — в ответ ей Хутао подмигивает, как бы показывая, что это не обсуждается, и смотрит на Чжунли. — Мы идём?       — Конечно, — он улыбается и открывает перед ней дверь. Невозможно не улыбнуться, глядя на Хутао, и в этой компании так несомненно считают все.       — Приятного вам аппетита! — вслед им говорит Ганьюй, всё ещё приятно смущённая свалившейся на неё заботой.       Абсолютно никчёмный день удивительным образом скрашивают последние пять минут. Отдел продаж в их компании — кудесницы да и только, думает Чжунли, пока слева от него Хутао перепрыгивает через редкие тёмные плиточки на светлом мраморном полу.       — Как себя чувствуешь? — Хутао поднимает на Чжунли глаза, когда они выходят из помещения: можно больше не волноваться за то, что наступишь на плитку не того цвета. — Голова не болит?       — Да нет, — снова ложь! Чжунли ловит себя на мысли о том, что в последние дни позволяет себе такую слабость чаще обычного. — Чего вдруг?       — Да видно, что тебе не очень, — она ехидно посмеивается. — Уж от меня-то можешь не скрывать, правда.       Чжунли тяжело выдыхает. С одной стороны, ему не очень хочется ныть подруге по поводу своего похмелья и херового самочувствия. С другой, в следующий час он может наконец расслабиться и перестать делать вид, что всё хорошо.       — Болит, — коротко соглашается он, кивнув. — Немного перепил вчера.       — У-у-у, — озадаченно тянет Хутао. — Знаю я твоё «немного». Лишней была последняя бутылка, вроде того?       — Может, чуть больше, — Чжунли посмеивается. — На этой неделе точно без бара.       — Можешь в пятницу после работы сходить со мной на выставку, если почувствуешь, что безделье и скука пытается тебя убить, — она смеётся в ответ. — Я звала девочек из отдела, они отказались, — Хутао пожимает плечами.       — Чего вдруг? — Чжунли вскидывает брови.       — Яньфэй едет на выходные к родителям, — она потупила глаза в пол. — Ганьюй и Кэцин, видимо, заняты. Сказали, у них какие-то планы. Может, это просто отговорка, — Хутао смотрит на него и улыбается ярче, чем светит солнце.       У Чжунли внутри что-то ломается.       — Вы с Яньфэй подружились, я смотрю, — прокашливается Чжунли. Тему менять нужно срочно.       — Вроде того, — она смеётся. — Она конечно вечно занята вне работы, но любит поболтать в офисе в перерывах. Яньфэй чудесная, — Хутао ухмыляется. — Выходит, она отняла мою должность главной по нелюдимости и необщительности в компании. Передаю её тебе.       Чжунли усмехается и отводит глаза.       — Да ну тебя, Хутао, — нельзя вот так шутить. Это же почти нож в спину.       — Да ладно, — она на секунду приобнимает его. — Ты всё ещё мой лучший друг, Чжунли. Но тебе тоже стоит общаться с кем-то ещё. У нас ведь чудесный коллектив.       Трещина где-то в области сердца продолжает разрастаться. Если бы она умела говорить, то сейчас умоляла бы закончить этот разговор.       — Чудесный, как же ещё, — Чжунли кивает. Он не понимает, почему нужда оправдаться перед Хутао так остро колет изнутри. — Хочешь — верь, хочешь — нет, я никогда не был особо общительным. Привык уже.       — Никогда не поздно начать, — в ответ она улыбается, и в этой улыбке концентрируется вся ребячья доверчивость.       — Ну конечно, — с ноткой сарказма смеётся Чжунли и открывает перед Хутао дверь кофейни. — Прошу.       Иногда Чжунли кажется, что между ними вовсе не четыре года разницы, а на пару десятков больше. Другого оправдания её бесконечному оптимизму в противовес его безысходному фатализму он найти не в состоянии. И это вовсе не плохо, скорее, наоборот — Хутао никогда не перестаёт его удивлять. Пожалуй, Чжунли стоит многому у неё поучиться.       Искреннее восхищение у него вызывает то, как она радуется каждой мелочи: вчера встретила чёрного кота с голубыми глазами по дороге на работу, и он даже не перебежал ей дорогу; сегодня в кофейне на витрине снова пончики с радужной посыпкой, прямо как три дня назад! На прошлой неделе шёл дождь, и она наконец купила те желанные резиновые сапоги с утками, а завтра на карту придёт аванс за месяц. Совсем скоро подруга передаст ей целую коробку яблок от родителей, и она будет печь пироги каждые выходные, а полгода назад Хутао получила первое повышение в своей жизни.       Кажется, что жизнь Хутао состоит из сплошных радостей, и Чжунли ей просто по-человечески завидует.       Чжунли даже понимает, что это совсем не так.       Но по сравнению с её юностью юность Чжунли была уж слишком бесцветной и пустой. У Хутао наверняка нет многого, но она справляется с этим в разы лучше.       Чжунли просто не справляется.       — Так что, — своим вопросом Хутао прерывает всю эту череду экзистенциальных сомнений. — кто она?       — Что, прости? — он поднимает глаза и даже отвлекается от ковыряния скучающего салата.       — Ну, я знаю тебя достаточно хорошо, — Хутао ухмыляется, опустив взгляд. — Только ради симпатичного тебе человека ты поедешь в бар вечером воскресенья, а потом выпьешь столько, что это испортит твой понедельник, а заодно и смажет всё впечатление от последующей рабочей недели.       В ответ Чжунли только молчит.       Блять.       — Ну, — она перекатывает между пальцами палочки для еды, улыбаясь во все тридцать два. — я права?       — Ни разу, — усмехается Чжунли в ответ и возвращается к разглядыванию креветок под каким-то кисло-сладким соусом в тарелке.       — Да брось! — Хутао откидывается на спинку стула, экспрессивно всплеснув руками, и, кажется, уже все посетители кофейни в курсе любовной драмы Чжунли. — Не может быть такого, чтобы ты провёл такой вечер с человеком, к которому абсолютно безразличен!       — Конечно не безразличен, — он всеми силами пытается уйти от разговора и вскидывает брови, показывая тем самым, что понятия не имеет, о чём идёт речь. — Ты же знаешь, я вообще редко бываю равнодушен.       — Хватит дурачиться! — кажется, теперь все присутствующие наблюдают за покушением на жизнь несчастного Чжунли. — Ты прекрасно знаешь, о чём я спрашиваю тебя!       — Нет, вчера у меня не было свидания, — вздыхает Чжунли, снова посмотрев на Хутао. — И уж точно мне не нравится мой новоиспечённый собутыльник.       — Он? — её глаза тут же округляются. — А чего ты тогда так отнекиваешься, сразу бы сказал, что это парень, — Хутао разочарованно опускается на свой стул и возвращается к острой лапше.       — А что, — излюбленное масло в огонь. — парней мне любить нельзя?       Хутао пару секунд обескураженно молчит, а затем ухмыляется, мол, ну ты и шутник конечно.       — Можно, наверное, если хочешь, — она пожимает плечами. — Но за тобой я такого не замечала.       — Да, — Чжунли смеётся. — гейские замашки в моём поведении — новинка.       — В каждой шутке только доля шутки? — Хутао подозрительно прищуривается.       — Только доля правды. Всё остальное — шутка. — Чжунли прокашливается, как бы намекая, что этот разговор окончен.       Остаток рабочего дня Чжунли проводит в смешанном настроении. Обед с Хутао, кажется, даже приободрил его, но бесконечное количество новых вопросов будто бы материализовались в голове спустя секунду после того, как Чжунли закрыл за собой дверь собственного кабинета.       Он действительно похож на человека, который выглядит влюблённым?       Быть этого не может. Они с Тартальей в лучшем случае друзья, видятся только по выходным, даже не общаются в свободное время и ни капли друг к другу не привязаны. Нет ни одной причины, по которой Чжунли можно было бы посчитать влюблённым в Тарталью.       Но почему-то вчерашний вечер крутится у него в голове на повторе. Без пауз.       Чжунли даже не представляет, что нужно сделать для того, чтобы весь этот поток мыслей прекратился хотя бы на секунду. Ещё немного в таком темпе, и, при всей любви к интерьеру своего кабинета, Чжунли предпочтёт разбить голову об стол или сломать собственные руки об стены. tartaglicious привет не забыл про меня? и мою драгоценнейшую просьбу?       Нет. Нет, нет, блять, нет.       Не забыл, но очень сильно пытался весь день. И пытаюсь прямо сейчас. И если бы ты не прервал и без того мучительный процесс забывания, то точно продолжал бы.       Чжунли смахивает уведомление на экране куда-то вверх, в сторону, с глаз куда подальше, а из сердца уж наверняка вон. Нечего там кому-либо делать, а тем более какому-то веснушчатому рыжику с омерзительно красивой улыбкой и дурацким бархатным голосом.       Блять, нет. tartaglicious как прошел день умирающего от похмелья старика?       Блять.       Телефон отправляется куда-то в направлении подушек на кресле, чтобы Чжунли больше не мог видеть ни единой попытки связаться с ним. Потому что если продолжит смотреть на них — свихнётся.       — Чжунли, я совсем забыла сказать, — Хутао держит в руках огромную стопку папок и бесцеремонно открывает дверь кабинета, подтолкнув её бедром. — у меня для тебя на подписание отчёты за прошедший квартал. А в пятницу я потеряла две бумажки, думаю, где-то забыла, пока туда-сюда бегала, я поищу у тебя в кабинете?       Чжунли встречает её взглядом, полным отчаяния.       Хутао в ответ молчаливо кивает.       — Зайду потом? — она оставляет отчёты на краю стола и пожимает.       — Да нет, поищи сейчас, — Чжунли тяжело вздыхает и утыкается в ноутбук. Какая интересная рабочая почта у него тут открыта, а главное, как он занят.       — Выглядишь совсем плохо, — старается издалека начать Хутао. Второй за день нож в спину, и оба от лучшей подружки.       — Правда? — он язвительно ухмыляется. — Я так и знал, что новая причёска мне не идёт.       — Ты постригся? — она даже отрывается от бумаг, раскиданных по столу. Снова эти округлившиеся от удивления глаза.       — Нет, дурында, — Чжунли смеётся. — Шутка-минутка.       — Ну тебя, — Хутао хмурится в ответ. — Твои шутки почти заставили меня поверить в то, что я самая невнимательная в мире и вообще дружить не умею.       Чжунли отводит глаза, мол, неспециально, и про себя усмехается. Если из них двоих кто-то и не умеет дружить, то это точно не Хутао.       — Тао, ну брось, — он поднимает глаза. Она всё ещё хмурится. — Нашла бумажки свои?       — Нет. Опять бегать к Шеньхэ, чтобы копию сделать, — Хутао разочарованно вздыхает. — наш с девочками принтер накрылся.       — А чего ты молчишь?       — Видимо, бедняга не выдержал того, что в нашем кабинете стал подставкой под грязные кружки и цветочные горшки. А рассказывать о таком как-то неловко, тем более руководству, — она нервно посмеивается. Хорошо, что Чжунли не её начальник. — Вот мы молча и скинулись на новый.       — Ну вы и отчаянные, — смеётся в ответ Чжунли. — Если что, я ничего не слышал.       — Ты лучший! — она посылает ему невесомый воздушный поцелуй и направляется к выходу из кабинета. — Я уже скоро домой, ты со мной?       — Да, — Чжунли так счастливо, как никогда, закрывает вкладку с почтой. — пожалуй.       — Кстати, — Хутао виснет на открытой двери кабинета. — Кто-то очень настойчивый тебе там названивает. Раз третий за то время, что я здесь, — и, подмигнув, удаляется.       Чжунли нехотя поднимается из-за стола и буквально падает на диван без сил. Лишь бы это не был он. tartaglicious ну что за игнор: ( tartaglicious я думал вчера что то значило для тебя… а ты вот как……. поматросил. и бросил…… tartaglicious ладно работяга трудись не отвлекаю tartaglicious но если решишь мне перезвонить я буду рад       И Чжунли, блять, перезванивает.       — Кажется, — вальяжно развалившись на диване, начинает он. — кого-то совсем не учили, что взрослых не стоит отвлекать, когда они заняты важными делами. Например, работой… Я и сам рад бы отвлечься, но… Вышло только сейчас.       — Вау, — смеётся в трубку Тарталья: по коже бегут тысячи мурашек. — вот это да. Это что за манна небесная?       — И чего это ты мне так написывал? — ментальный глубокий вдох. — Соскучился? — какого чёрта, Чжунли?       — Безумно, — Тарталья цокает языком. Чжунли визуализирует это его выражение лица и самодовольную ухмылку после, и всё внутри сворачивается в комок непоняток.       — Боже, ну ты и даёшь, — он весь красный с головы до пят, и это так ужасно, что Чжунли с себя эту краску готов хоть оттирать мочалкой. — Даже дня не прошло.       — И правда, — он посмеивается. — Как ты там, живой?       — Слышишь же, — хмыкает Чжунли. — Вполне, даже отработал целый день. Стоит признать, с трудом, но выбора не было.       — Понял, по воскресеньям тебя больше не занимаю, — самодовольно смеётся Тарталья. Боже, да будто Чжунли возражал.       — Очень мило. А я могу обнаглеть и попросить тебя не занимать меня в рабочее время? Хотя бы иногда.       — А это уже сложнее, — вздохнул Тарталья. — Я правда постараюсь.       — Вот спасибо, — Чжунли совсем не понимает, в какое русло ушёл этот разговор, но пока возражать ему не очень хочется. Очень не хочется. — А теперь я вынужден тебя оставить. Напишу позже, как и обещал?       — Делаешь мне одолжение? — Чжунли готов поспорить на что угодно, что сейчас Тарталья расплывается в хищной ухмылке, и это кажется таким правильным.       — Сладких снов, — он кладёт трубку. Кажется, этот разговор в нём что-то убил, а в следующую же секунду воскресил.       Его идиллию наедине с полным отсутствием мыслей, волнующих весь день, прерывает стук в дверь. Кажется, впервые за всё время их знакомства.       — Не отвлекаю? — Хутао заглядывает в кабинет. — Слышала, ты с кем-то говорил.       — Нет, — Чжунли поспешно закрывает переписку, чтобы наконец перестать на неё пялиться. — Уже нет. Мы идём?       — Идём! — Хутао в своей привычной ребячьей манере выходит из кабинета. Сказать точнее, выпрыгивает. — Догоняй!       Хлопоты рабочего дня падают горой с плеч: в офисе уже почти никого, — наверняка, только Ганьюй осталась в очередной раз перевыполнить план, — Хутао лениво напевает свои странные песенки, а впереди целый вечер, который можно посвятить себе.       И, конечно, своему экзистенциальному кризису.       — Не опаздывай завтра, — улыбается Хутао, оставляя рабочий пропуск на ресепшене. — И не верь в себя так сильно, как вчера.       Чжунли шутливо закатывает глаза.       — Ладно, мам, — он смеётся в ответ. — Ты такая зануда.       — Кто ещё из нас зануда, — Хутао прячет нос в шарфе, замотанном вокруг шеи, и морщится от вечерней прохлады.       — Ладно, ты права, — Чжунли ненавязчиво обнимает её, и она привстаёт на носочки, чтобы обнять его в ответ. — До завтра.       — Пока-пока! — на прощание Хутао машет ему ладонью и убегает, кажется, за уезжающим автобусом.       Чжунли ещё пару минут стоит у входа в офис: пинает носком ботинка камушки и сухие листья, курит невкусные сигареты из пачки, которая уже почти с месяц валяется в кармане пальто, внимательно наблюдает, как медленно мокнет асфальт под тихо накрапывающем дождиком, игнорируя приходящие на телефон сообщения. tartaglicious кажется я случайно нашел место твоей работы! лол не думал что мы сегодня увидимся tartaglicious кстати у тебя красивая подружка tartaglicious почему ты ничего не говорил о ней это что тайна?       Чжунли замечает подозрительно знакомую фигуру на противоположной стороне дороги, прежде чем наконец уйти, но не придаёт этому особого значения.       Тарталья думает, что тоже не придаст значения чему-то, что сломалось внутри.