Солнце в чертогах северных земель.

Старый Король говорил, что с Домом Мандерли поступили несправедливо, когда изгнали их из Простора. И обещал возместить ущерб. И, возможно, дом этот пытался навести порядок и сделать так, чтобы справедливость восторжествовала, ущерб был возмещен лишь возможным союзом с другими домами. Лорд Десмонд оказался главным переговорщиком, чье признание потребовали сразу два дома, два представителя: принц Джейкейрис Веларион, старший сын и наследник Рейниры Таргариен и Лейнора Велариона, и юная дева из дома Таргариенов, жена Эйгона Таргариена — Хелейна. Один гость прилетел верхом на Вермаксе, хоть его визит был последовательным другим визитам, ибо сам Джекейрис держал путь дальше, но пока его остановка была не конечной, его принял в чертогах Водяного лорд Десмонд Мандерли, в Белой Гавани. Другая наездница была передана своему дракону — Пламенной Мечте, и пикировала меж белоснежных стен города, рассматривая красоты с высоты пти...драконьего полёта. Для Хелейны не было столь важно получить поддержку проницательного лорда, это скорее была забота её дома и её матери, что изводила себя одними только мыслями о грядущей войне, где противниками выступали так называемые Чёрные. Рейнира Таргариен возглавляла эту партию претендуя на Железный Трон, хотя сторона Зелёных выдвигала своего кандидата. Хелейна, своим скорым согласием, желала просто увидеть своими глазами снежные шапки, что покрывали северные города, прочувствовать на своей коже колкость жестокого мороза и лизецреть воочию красоты других городов, не обременяя себя заботой о муже-стороннике, находясь в тени родной семьи. Разумеется, она понимала важность сего визита, но не могла похвастаться хоть каким-либо рвением вообще думать о будущей «проказе» близких по крови людей, что пытаются преподнести ценности престолонаследия ценностям семейным. О том,что принц тоже будет здесь этим временем она не знала. Ни одна из сторон не хотела бы, чтобы силы противников пересекались, особенно на чужой территории, без защиты и с мнимой поддержкой. Но в чертогах замка Мандерли встретились поистине два самых безобидных представителя своих домов. Но то было лишь начало, ведь никогда прежде не заканчивалась история кровопролитной грядущей войны без сражения и потерь, без насилия и жестокости. Несмотря на то, что сам портовый город Белая Гавань был расположен на юге, суровые зимы не обходили стороной сие господство Северных земель. Белая Гавань стоит на берегу залива, в устье одной из крупнейших рек Севера — Белого Ножа, который на протяжении нескольких веков не замерзал даже в самые лютые зимы. Сам климат показался Хелейне отважным и благородным, ибо она имела представление о непогоде лишь по рассказам о странствиях благородных лордов, сплетников или читала об этом в книгах. Посредником и переговорщиком, конечно, она не была, ей было сложно отказать матери, подставить свое родовое «гнездышко», своих детей, мужа, даже простолюдинов. Но пока остальные братья занимались другими важными государственными делами, договариваясь о политических интересах с другими лордами, ей довелось познать лидерство и могущество Таргариенов, что всегда олицетворяли собой статус завоевателей, покоривших себе даже драконов. Эйгона Старшего сложно было выделить как правителя, пока его положение как Короля не достигло справедливости. Сам Король возлежал на ложе не покидая свой комнаты, болезнь настолько поработила его тело, что он не мог передвигаться, рационально мыслить, говорить, поэтому дела вершили от его имени, — Малым Советом во главе десницы Отто Хайтауэра и Королевы Алисенты Хайтауэр, — матушки Хелейны. Мейстеры подчевали Его Милость маковым молоком, прочими лекарственными настоями, чтобы хоть как-то избавить его от боли, которая ежедневно изводила его, хотя многие утверждали, что эти отвары делают хуже, затуманивая сознание Короля, даты он быстрее отошёл от дел, отдавая все полномочия в руки Совета. «На Железный Трон следовало бы усадить мальчишку, — говорил десница, — не давая возможности сделать это шлюхе с бастардами». И хоть Хайтауэр служил верой и правдой государю, а прежде его отцу, он не желал, чтобы дом Дракона взыскал несправедливости. Все знали, что сыновья Рейниры от Лейнора Велариона — незаконоржденные дети, хотя вслух не произносили этого. Это измена. Она не имеет права восседать на Железном троне, даже несмотря на то, что сам Король назначил её своей наследницей, принцессой Драконьего Камня, будущей Королевой. Истинная причина всё же, скорее всего, была в том, что заботливый дедушка не только тянулся к власти, но и пытался защитить своих внуков, боясь того, что Рейнира Таргариен первым делом возжелает казнить их, когда её женская задница всё таки коснется Железного Трона. Предлагаю перейти к более насыщенным событиям, но насыщенным в жизни молодой девушки, оставляя войны за престол, кровь и убиение без внимания. Об этом пишут другие, отдавая дань историческим событиям, интересам политики или сражениям и поединкам. Полюбовавшись красотами белокаменного замка, стоящего на холме внутри городской стены; побывав в Снежной Септе (вера Семерых имеет не последнее значение в Белой Гавани, возможно, потому что находилась на юге), где отдавали дань вере семейство Мандерли, отведав на ужин морских гадов, Хелейна уснула в предложенных ей, как гостье, покоях, дожидаясь утра, где она сможет просить поддержки для её семьи. Джекейрис Веларион расположился рядом, несмотря на богобоязненность многих домов, гостевые комнаты располагались близко, возможно, тем самым подначивая гостей к необдуманным поступкам. Юная Таргариен непринужденно заметила, что покои в замке прекрасно мебелированы. Уютные уголки просторной комнаты, украшенные ундинами и русалками, прям как те, что расположены вдоль Замковой лестницы, удобная постель с выбеленным бельем, расписные гобелены в лучших традициях портового города, где благоухает роскошь и богатство, ибо господство Мандерли держалось по большей мере из-за расположения и местности: главный порт серверных земель, который в основном жил торговлей. Хелейна была довольна и самой встреча с хозяином замка, он вел себя достойно и не зарекомендовал себя как противник, негодяй, что в любую секунду отправит тебя на плаху. Хотя и добродушная принцесса знала, сто спуску никому давать нельзя, и доверять тоже. Наивность — не дальновидна, это не назовешь доспехом леди наравне с мужеством. Поэтому когда её встретили, проводили в покои, договорившись о завтрашней аудиенции, уверили, что все пройдет более чем гладко. Только присутствие Джекейриса сделало её немного подозрительной. Одному просившему Мандерли точно откажет, главное, чтобы это не вызвало семейных разборок и ответа в ближайшее время, которое привнесет в жизнь каждого много крови. Сам юноша, рослый и красивый принц, наоборот, жаловал разбирательств привселюдно, полагаясь на законы справедливого суда. Джекейрис хорошо разбирался в политике, был осведомлён во всех делах домов, подкован информативно. Рейнира сделала правильный выбор отправив его сюда из всех своих сыновей. Чем руководствовалась Алисента Хайтауэр низнал никто. Можно было уделить время лорду несколько позже, хотя его дом уже бы и присягнул Черным, но зато Хелейна не была бы открыта для власти непрошеных гостей. Эймонд, младший брат девушки, был разгневан, что её отправили на переговоры без его вмешательства. Говорят, что он высказался матери бранными словами, уверяя её в ужасе дальнейших деяний за свое безрассудство, и бросился спасать принцессу, взбираясь на спину могучего и великого зверя Вхагар, отправляясь за ней по просторам небес, взмывая среди облаков к благородным северным чертогам. Задолго до сна, после ужина, Хелейна решилась подышать воздухом, оставляя наряд в котором прибыла прачечной, что подготовит её одежду к завтрашнему дню. Ей выдали одежды теплые, более тучные, с корсетом и мехом, дабы упрятать прекрасное тело девушки от беспощадных условий, закутывая её в теплый кафтан с муфтой, утепляя ноги теплой обувью. Неизменным спутником на груди принцессы, в ложбинке между, красовался серебряный знак Таргариенов, изображённый на цепочке с кулоном. С собой она изволила взять и неприхотливого питомца, что сидел смирно в банке, имея жало и складное тело насекомого. Поцокав пальцем по стеклу, девушка отправилась пешим маршрутом изучать улицы Белой Гавани. Сумрак скользил по лицу прохладой морского ветра, а снежные льдинки били в отместку изнеженную теплом кожу. Хелейна сьежилась от холода, кутаясь в одежды, поправляя застёжку с капюшоном, придерживая её, не давая тем самым порывам раздеть ее, оставляя белокурые волосы и головушку на растерзание непогоде; Её дракон неопалимый пламенем и жаждой приключений прошлого наездника не испытывал дискомфорта климата, имевшего отличие от теперешнего, где располагался Красный Замок. Хотя прятался от стужи под тенью своих мощных крыльев, застилая габариты величественного места своим величием. Убедившись, что драконица не служит потехой публике, девушка последовала зову сердца, с интересом наблюдая за традициями других городов. Вера в Семерых имела значение, но здесь чтили традиции не андалов, а потомков, чьи знамёна чаще всего были настолько северными насколько это возможно. Она отправилась в Богорощу, что сохранилась в замке полуразрушенного Волчьего Логова. Девушка не знала какие здесь бывают зимы, ведь была ещё не зима. Не знала всех обычаев, всех особенностей окраин и чем живёт простой люд, но успела заметить, что здесь восславляют волков, как в Гавани и на южных землях — драконов. Огромное уродливое сердце-древо уставилось на нее своими полузакрытыми глазищами. Оно задушило все другие деревья и протянуло спутанные ветки через окна и поверх стен. Поэтому место казалось мрачным, слегка заброшенным и запущенным, где нога человека ступала крайне редко. Но вся картина в целом не пугала Хелейну, даже дарило некоторое умиротворение, она находила сие зрелище «забытых богами» порядков весьма устрашающим и красивым одновременно. Её ликование и восторг не разделил бы кто иной, но её тишину всё же нарушил чей-то голос, приятный мужской. — Рад, что нашел Вас, принцесса. — начал непрошеный гость из-за спины, но не имея интереса пугать девушку, вышел из тени, занимая место рядом с ней. Парень улыбнулся и его улыбка была искренней, но её уста слегка вздрогнули в ответ, и Хелейна расслабилась. Знакомые черты Велариона всплыли образом из воспоминаний, когда им доводилось пересекаться во дворе замка, в библиотеке, где те корпели за книгами, пока обе стороны ещё выносили друг друга, за общим столом, где трапезничали и любезничали родственники. Принцесса знала, что матушка даже отвергла единственный способ примирить обе семьи, объединяя обе кровные линии браком Джекейриса и Хелейны. — Вы меня искали? Вздорно поинтересовалась Таргариен, удивлённо хлопая ресницами. Она перевела взгляд на чардрево, любуясь величием истинной некогда веры северян. — Вы выступаете от имени своего дома, и я знаю, каковы их намерения, но... Я не намерен предавать Вас, Хелейна. Юноша не знал стоит ли вообще говорить с ней, с девушкой из семьи, что доставит в будущем ещё немало хлопот, потому что его сердце однажды останется в её аккуратных руках, а думы о славной красавице завоюют много места в его душе. Темноволосый, кареглазый и курносый. Он совсем не походил на родословную Таргариенов, не имел близости с чертами валирийских потомков, он просто был красив и суров, крепкого телосложения, при этом тонкого и статного. Хелейна находила его сейчас не только взволнованным и прекрасным, но ещё и робким, что импонировало ей, ибо все её братья, а том числе и муж, — были неотесанные болваны без манер, кроме Дейрона, конечно, но он был ещё достаточно юн и настрой его характера и манер ещё не раз, возможно, будет переменчив. Принц Эйгон всегда был груб и пьян, хотя она чтила его за мужа, любила сестринской любовью, жалела его за то, что он не смог выстоять перед материнским страхом и одержимостью. Эймонд был учтив с ней, горячо любил, приветствовал и чествовал, но с другими был жесток и вспыльчив. А вот этот парень... Он понравился ей как джентльмен, запомнился как хороший человек. Завтра может измениться многое, неприступно будет лишь её непоколебимое мнение и решение семьи заполучить всё, что могла предоставить семейка Мандерли. — Вы не обязаны этого говорить, Джекейрис, — отозвалась Хелейна, высунув ручку из муфты, добрым жестом слегка погладив его руку через мужской кафтан со стоячим воротом. — Я всего лишь исполняю свой долг, и моя честь, не меньше Вашей, служит семье, и сгорает при этом, от стыда. Он улыбнулся девушке. Заметив, что она прекрасна в этом наряде северной леди. Ей были к лицу румяные щеки, прилив незыблемой энергии, что передавали её жесты и улыбка. Парень опешил. Он засмеялся, потом умолк, забываясь на мгновение. Он больше не может вот так выказывать симпатию родственнице, из могут заметить, её обругают вымышленными сплетнями. И даже дело не в том, что она замужняя и преданная сторонница Таргариенов, что он тоже был помолвлен ещё с четырех лет со сводной сестрой — Бейлой Таргариен, которой на то время было всего два года. Причина была в другом, в его родословной, которая, если говорить честно и без зазрения совести, была запятнана огромным пятном нечистот с громкогласным «Бастард!». За глаза его и братьев прозвали бастардами. И горькая правда была юноше больнее всего, что он знал и боялся принять, что это правда. Это действительность, которую не пожелаешь никому. Как можно обременить принцессу столь ярким пятном наследия?