Сердце Эйнна

      — Пора уже что-то с этим делать, — давил на Хенрика глава городка, заявившийся после ужина.       — Я понимаю, какого это, знать и ожидать, что сила Кирай навредит твоему имуществу или того хуже, близкому человеку, … но это не повод для того, чтобы брать вилы в свои руки и выгонять её из города. Вы даже не пытались понять, какого нашей дочери жить в таких условиях, когда её все ненавидят и боятся одновременно из-за врождённых способностей! — разорялся кузнец, пытаясь хоть как-то достучаться до главы.       — Постарайся мыслить рационально. Сейчас не время читать мораль. Эта огненная девушка скоро достигнет пика своих сил, что вы будете делать, когда она взбесится и сожжет весь город и её жителей, включая вас с Магдой?! Я бы закрыл глаза на её способности, если она хотя бы на пятьдесят процентов могла управлять своим огнём, но ты прекрасно помнишь все её выходки начиная с самого раннего детства. Может быть, Магда восстановит Агле обожжённое тело?! Может быть ты вернёшь сарай своих соседей в первозданный вид?! Вы носитесь со своей Кирай, не как с обычным ребёнком, которого по всей строгости нужно наказывать за провинности, а как с принцессой, которая творит, что ей вздумается! — сильно вспылил глава, но через пару вдохов-выдохов стал говорить более спокойным тоном: — В любом случае не говори, что я тебя не предупреждал. На этом у меня всё, до скорой встречи.       Как только Хенрик удостоверился, что его гость ушёл, он начал сметать на пол всё, что находилось в пределах досягаемости его рук: молот, куски металла, даже наковальню хотел перевернуть, но понял что это бесполезная трата сил. Сейчас мужчина так зол, что готов придушить первого зашедшего в кузницу, даже свою жену Магду. В какой-то момент от осознания безысходности руки кузнеца опустились, и он сел на лавку, смотря в одну точку.       Кирай выросла атлетически хорошо сложенной девушкой, решительной, порой даже безрассудной. Волосы её были цвета вороньего крыла, а глаза фиалкового цвета ярко переливались сиреневым и розоватым оттенками. На её лице вырисовывались чёткие контрастирующие со светлым цветом кожи брови, а также прямой сильно вытянутый вдоль лица нос и слегка торчащие скулы придавали ей хорошо запоминающийся образ. В последнее время девушка не любила просиживать дома зря. С восходом солнца, ещё до завтрака она убегала куда-то и заставить её сесть за уроки было делом тягостным. Прошло полгода с момента, как Кирай исполнилось шестнадцать лет, природа одарила её ослепительной, манящей красотой. Только вот красоту эту девушка всячески прятала и в сумерках по её одежде можно было подумать, что это мальчик. На этот раз она вернулась позже обычного и застала родителей не за самым приятным разговором. Кирай решила не входить в кузницу, а лишь подслушать то, о чём ругаются мама с папой.       — …И что?! Я не собираюсь мириться с тем, что они обижают Кирай! Это наша дочь! — была возмущена знахарка.       — Я тоже этого не хочу, но так больше не может продолжаться. Мне не нравится даже мысль о том, что жители самолично прогонят Кирай, да ещё и грубой силой! — разрывалось сердце широкоплечего кузнеца с чёрной аккуратно подстриженной бородой и такого же цвета орлиными глазами.       — Но я не хочу отталкивать дочь от себя такой правдой. Она будет ненавидеть нас за эту правду! — упиралась женщина.       — А что ещё остаётся? Кирай нам не родная! Пойми это наконец! Я хотел бы продолжать жить вместе с тобой и Кирай, но из-за её способностей, вредящих людям, это просто невозможно! — пытался навязать единственно верное решение проблемы Хенрик.       — Да ты просто бессердечный! — вспылила Магда.       Кирай стояла в оцепенении. Её будто облили холодной водой. Как? Она не их родная дочь? Это же шутка? Родители всегда относились к ней с такой заботой, что невозможно поверить, что она чужая для них. Ужасная весть ударила по самому сердцу, и дочь кузнеца — как оказалось, ненастоящая — ощутила, что на одно короткое, но обжигающее мгновение огненный дух в ней разгорелся снова. Её разрывало от чувств. Это была не злость, нечто иное, незнакомое ей ощущение. Словно злится не только она, но и сущность внутри неё. Девушка бегала взглядом то по папе, то по маме. Её сердце явно было не на месте.       — Что значит не родная?!!! — в самой настоящей истерике ворвалась в кузницу Кирай.       — Что за…? Кирай, так ты наконец вернулась, — кузнец сердито поглядел на дочь.       — Кирай, — нахмурив брови, сказала Магда, — где тебя носит опять?       — Это сейчас неважно! Не увиливайте от ответа! Я первая задала вам вопрос! — девушка настаивала на том, чтобы родители объяснили ту проскользнувшую в разговоре фразу.       Хенрик и Магда переглянулись, будто мысленно принимая решение. Назад пути нет, Кирай уже услышала то, от чего хотела уберечь её мать. Тяжело вздохнув, знахарка подтвердила слова своего мужа. Кирай — неродная дочь.       — Как же так? Все свои шестнадцать лет я думала, что вы мои родители, но всё это оказалось лишь притворством… Вы знали, но молчали, притворяясь значимыми в моей жизни людьми? — глаза девушки померкли, в них читалось разочарование.       — Это не так. Мы искренне любили тебя. Нет, ты и есть наша дочь! Я — не твоя биологическая мать, но это неважно, — Магда старалась успокоить Кирай, говоря ей искреннюю правду — ту, что шла из самого сердца.       — Тогда из-за чего, чёрт возьми, вы ругаетесь?! — сейчас любые слова родителей девушка воспринимала в штыки.       — Жители города… Нет. Я не могу такое говорить в лицо нашей дочери, — Магда закрыла своё лицо руками, скрывая слёзы.       — Жители хотят выдворить тебя из города, потому что ты — угроза для них. К сожалению, Кирай, ты и сама знаешь, как к тебе относятся горожане… — кузнец сжимал кулаки до побеления костяшек.       Он вырастил свою девочку до шестнадцати лет, а теперь должен либо прогнать её из дома, пока этим не занялись другие, либо отправится вместе с ней, что также было неприемлемо, ведь и Магда, и Хенрик уже не молоды. Куда они пойдут? Здесь в городе всё налажено: крыша над головой, рабочее место и покой в старости.       — Ох, я же совсем забыла изо всех этих разборок, что купила книгу у одного иноземного торговца. Нам не нужно расставаться, если ты научишься управлять своим даром. В этом тебе и поможет она, — знахарка протянула дочери учебник по обучению колдовству.       — Выглядит дороговато. Откуда деньги? — с сомненьем поглядела на книгу Кирай.       — Я продал одну из свиней, чтобы купить её, — ответил Хенрик.       — Что? Вы продали нашу свинью?! Но их у нас всего две! — воскликнула девушка. — Что же мы будем есть зимой?       — В этом году — хороший урожай, — отец абсолютно не жалел на Кирай денег и других ресурсов. — Проживём как-нибудь, а тебе нужно учиться…       — Боже мой, поверить не могу… — как бы вне себя от шока тихо сказала Кирай. — Как вы могли…       — Мы хотим, чтобы у тебя было светлое будущее. Прими книгу, — улыбнулась Магда.       — Эх… Ладно. Спасибо. Но не думаю, что в этой книге содержится что-то полезное. Скорее всего, вас обманул какой-то шарлатан, навешал лапши на уши. Я ведь — никакая не колдунья и не избранная волей богов, как болтают некоторые… — скептически относилась к своему существованию девушка.       — В любом случае, ты должна показать людям свои добрые намерения, что ты направишь свои способности во благо, а не во вред, что ты умеешь контролировать себя… Понимаешь? В этом тебе поможет эта книга, — уверяла Магда свою дочь.       — Если я научусь с помощью этой книги управлять способностями, то смогу остаться с вами? — с надеждой в голосе спрашивала Кирай.       — Разумеется. Тебе больше никто слова дурного не скажет и не упрекнёт в том, что ты монстр или проклятый ребёнок, — Хенрик похлопал по плечу дочь.       — А как я вообще оказалась у вас, раз я… неродная? — поинтересовалась девушка у родителей.       Мать и отец во всех подробностях рассказали о том необычном дне, когда в их жизни появилась Кирай, а после все члены семьи разошлись по комнатам. Девушка не смыкала глаз, всё думая о сегодняшнем разговоре с родителями.       «Книга… Хорошо они придумали, но где же мне упражняться? И вообще стоит ли верить тому, что я чему-то научусь? Мне не хочется повторять ту ситуацию с сараем. Вдруг я поля с пшеницей в следующий раз сожгу? Эти гнусные жители мне точно не простят что-то подобное, и все мои труды пойдут насмарку» — рассуждала о дальнейшем развитии событий Кирай.       Инцидент с сараем произошлёл два года назад, то есть когда девочке было всего четырнадцать. В тот день родители заставили её чистить их сарай за какую-то мелкую провинность. Она и сама уже сейчас не помнила — за что именно, но отчётлива помнила те чувства, которые переполняли её в тот день — обида, злость, гнев, ярость. Тогда она вся выпачкалась в дерьме. В общем, занятие малоприятное и, по её мнению — недостойное молодой девушки. Кирай, находясь рядом с ещё одним сараем, но уже старым соседским, нечаянно подожгла его. Подробностей, к сожалению, никто не знает и по сей день. Она не притрагивалась тогда ни к чему, что могло бы воспламениться, а словно вызвала огонь сама, одним лишь своим взглядом. Притом не по своей воле — что-то завладело её сознанием, какая-то чужеродная мысль, жестокая, холодная, как лезвие острого клинка. Кирай чувствовала своё «Я» гостьей в своём теле, в своей голове. На пару минут она даже почувствовала что-то вроде жара, и словно начало не хватать воздуха. В глазах всё плыло, и руки тряслись, как у эпилептика. Девочке стало страшно, и её глаза сами начали закрываться. Когда сарай горел, она лежала рядом без сознания, а руки её горели, но огонь не приносил никакого вреда. Она потеряла сознание. Это было не совсем приятное чувство.       Как только Кирай пришла в себя, она тотчас же побежала к родителям, спасаясь от разгневанных соседей. Конечно, не каждый день их сарай поджигают какие-то маленькие хулиганки. Их злость можно было понять. Тут кто угодно разозлится и это ещё с учётом того, что в сарае хранились их вещи, инструменты. И самое главное, соседи не настолько богатые, чтобы новые сараи строить.       — А ну стой! Негодяйка! Как у тебя только наглости хватает ошиваться рядом с чужими домами! — кричали вдогонку Кирай разъярённые горожане.       — Я всего лишь… Пожалуйста, не ругайтесь, — чуть ли не плача проговорила поджигательница.       Кирай бежала без оглядки, закрывая уши, чтоб не слышать гневных криков людей. Она ведь не виновата! Это случайность! Жаль, что никто ей этого не сможет простить, сколь много раз она не извинилась бы пред жителями городка.       Сильно запыхавшаяся Кирай, прибежав в свой уютный домик, схватив стакан с водой со стола и полностью его осушив, рассказала, родителям, что не поняла, как такое могло произойти. Она поведала о всех своих пережитых в тот момент ощущениях. И Магда, и Хенрик поверили в рассказаное их дочерью, но вот жителей такое объяснение вряд ли устроит. Они хотели даже ворваться в дом к кузнецу и его семье, но вовремя остановились. Глава города окликнул их, сказав, что с этим можно и потом разобраться, а вот сарай сам собой никак не потушится. Позже Хенрику пришлось отдать большую часть скопленных денег своей семьи, чтобы возместить ущерб соседям. Кирай же вовсе запретили ходить по городу без присмотра своих родителей. Но даже когда девочка шла с матерью или отцом куда-либо, глаза жителей, налитые ненавистью к ней, постоянно провожали её. А в последнее время Кирай сбегала из дома в одиночку, скрываясь от глаз ненавистных ею горожан.       Пространный взгляд девушки блуждал по комнате и не находил знакомых, родных вещей, даже родители стали какими-то чужими и далёкими после той рассказаной правды. Кирай ворочалась в полудрёме на кровати до рассвета, но так и не смогла сомкнуть опухших от слёз глаз. «Лучше я уйду, чтобы не доставлять больше проблем родителям» — эта мысль являлась последней перед тем, как взошло солнце. Такое решение далось ей непросто, но дабы не мучать больше своих родителей, она взяла всю свою волю в кулак. Магда и Хенрик растили совершенно чужого ребёнка, как своего, теперь наступила очередь Кирай поблагодарить их за подаренную любовь, лишив их ненужной головной боли.       С первым лучом солнца Кирай начала собирать свои скромные пожитки в заплечный кожаный мешок, вышла из дома через окно, спустилась по водосточной трубе и, не оборачиваясь, пошла в неизвестность навстречу большому восходящему солнцу. Город ещё спал. Под ногами мерно похрустывал снег. Лишь птички напевали свои звонкие, красивые песни. «Не надо никому ничего говорить — иначе они её попросту не пустят, поднимут шум» — промелькнула в голове у Кирай хорошая и правильная мысль.       С того дня, как она ушла из дому начнутся её нелёгкие, но интересные жизненные испытания, которые Кирай пройдёт с достоинством и выйдет победительницей. У неё появятся новые друзья. Она будет много путешествовать, ловить рыбу и готовить уху на костре. Подсознательно она готовилась к этому, готовилась выживать в дикой природе и в ещё более диких и жестоких каменных городах, готовых проглотить тебя, перемолоть вместе с костями в своих дьявольских жерновах.       Уже через полчаса она вышла за пределы города, направившись вперёд по торговой дороге. Раздался крик летящих с юга уток. Наступала весна, и перелётные птицы возвращались по своим домам, а Кирай напротив покидала свой дом с приходом тепла. Большой огненный шар уже висел над головой, захватив пролетающую утиную стаю целиком.       Кирай не знала куда идти, от того медленно, но уверенно продвигалась к лесной тропе, пытаясь разобраться в своих силах, ведь её приёмные родители не могли рассказать ей ни о метке, ни о том, кто её настоящие родители. Она многим рисковала, отправляясь вглубь империи, жаждая узнать о себе хоть что-то, но так было надо. Она это чувствовала. Кирай была полностью погружена в свои мысли. Лишь иногда она обращала внимание на песок под ногами, светлую дорогу, массивные стволы деревьев, журчащие ручейки. Дорога в горах была особенно красива, но ей не до этого. Она шла, шла. Долго и упорно.       «Мама, папа, вы наверное сейчас уже места себе не находите из-за моего внезапного исчезновения. Вам очень тяжело будет принять то, что ребёнок, которого вы растили целых шестнадцать лет, просто ушёл, не сказав и одного словечка на прощание… Но так будет лучше. Я хочу, чтобы вы жили, не беспокоясь из-за моей проблемности каждый день… Я никогда не забуду той теплоты, что вы подарили мне» — мысленно прощаясь со своими родными краями, стояла Кирай на холме, который открывал вид на сразу три деревни, в одной из которых девушка провела всё своё детство. Испытав прошлой ночью большой эмоциональный всплеск, теперь её лицо стало каменным, хоть внутри себя Кирай проявляла множество чувств.       В последний раз бросив взгляд на родину, девушка развернулась и отправилась прочь отсюда. В её вещмешке, который в процессе ходьбы часто бренчал наполнявшими его предметами, с одной плечевой лямкой, проходящей через грудь и живот подиагонали, имелось всё необходимое для долгого похода. Кинжал для разделки добычи, аптечка с разными настойками, как лекарственными, так и придающими энергию в пути, запас воды, комплект тёплой одежды, спички, огниво, посуда, крючки и леса для ловли рыбы и много другой полезной мелочи. Посему и мешок оказался довольно тяжёлым, но крепким, как она сама. Кирай обладала необычайной выносливостью и силой, как истинный воин света. Могла неделю обходится без еды, воды и сна. Перебиваясь лишь глотком воды, коркой чёрствого хлеба и двумя часами сна за сутки.       В пути заняться было особо нечем. Девушка вспомнила о напутствии своих родителей — использовать дар лишь в добрых делах и никогда не причинять зла невинным. Однако девушка не понимала, что за сила пробуждалась внутри неё и самое главное — чего от неё хочет. Ведь ей было страшно использовать способности, о которых она вообще ничего не знала.       Кирай шла настолько долго, что умудрилась не управлять собой во время пути, ноги сами её несли вперёд. Девушка не знала, как долго была в неком трансе. Может быть, час, а может, и два. Когда она очнулась над ней тесными рядами возвышались вековые, толстые, бугристые деревья, каких она никогда не видела. Девушка испугалась оказавшись в незнакомом месте, трясущимися руками достала карту из рюкзака, сверилась по компасу и заходящему солнцу. Определить своё точное местоположение она не могла, поскольку не знала как долго и в каком направлении шла во сне.       — Так. Похоже, я… я где-то у подножия Лихих гор, — сказала она сама себе вслух придавая нарочито своему голосу уверенность. — Значит, до столицы рукой подать. За этой горой должен находиться город.       Гора казалась невысокой, однако Кирай знала, как могут быть обманчивы манящие своей доступностью вершины гор. Если она будет идти ночью, то провалится в какой-нибудь овраг или расщелину, припорошенную опавшей листвой и снежком, или заблудится. Так что девушка решила устроиться на ночь у подножия горы.       Заходящее солнце окрашивало очертания крон гигантских деревьев в ярко-розовые цвета, а облака как будто цеплялись за ветви высоких деревьев и скапливались над небольшим ущельем, где расположилась на ночлег девушка. Устраивая лежанку из листьев и веток, она нашла какое-то копьё с костяным наконечником, на котором виднелась запечённая кровь. Оно явно было брошено здесь не давно. Кирай насторожилась, прислушалась — ничего подозрительного. Только ветки в некоторых местах сломаны. Она решила пройти дальше и оглядеться. Пройдя несколько сотен метров, девушка ужаснулась, даже присела к земле, увидев серые, окоченевшие трупы, разбросанные беспорядочно вокруг.