Менталитет иного толка

***

— Свидание?       Аран, откровенно говоря, хуеет. Его глаза округляются до размеров арбуза — он стоит сейчас рядом со старшим из Хошизор и думает, что у кого-то по жести течёт чердак.       Чтобы Норайо и с кем-то пошёл на свидание?       Это тот, кто все полтора года отшивал всех девчонок учтивыми словами и стальным взглядом? Кто раздражался от каждого прикосновения надоедливых фанаток и кто обложил собственный фан-клуб, созданный в его честь? — Чувак, а ты не рассказывал, — удавив смешок, прошептал Оджиро. Он смотрит на каменное ебло Стрельцова и видит в чернеющих глазах сгущающиеся тучи. Ответ сокомандника, произнесённый арктическим тоном, практически вышибает третьегодке всё терпение: — …потому что я и не знал.       Аран прихерел. Снова. Уже во второй раз за последние две минуты. И, не удержавшись, Оджиро громко захохотал. Вот прям от души заржал. Парень, широко округлив глаза, задорно улыбнулся и бодро хлопнул друга по плечу, приговаривая: — Да у тебя талант находить себе неприятности!        Арану думается, что у Хошизоры дар находить внимание там, где он бы его абсолютно не хотел: у надоедливых девчонок с первого по третий курс, у баскетбольного клуба, который вежливо отфутболил, и у злобной мегеры-математички, которая относится к нему одному-единственному с неким снисхождением. Коего Стрельцов, опять-таки же, не искал. — Уж пожалуй, — сатирически соглашается Николай.       В голосе Хошизоры очевидное недоумение, но глаза у него такие холодные и выражение лица настолько незаинтересованное, что мнущаяся напротив него Тамура по-дурацки заламывает пальцы на планшетке. Аран вновь интересуется: — Тамура-чан, а ты точно ни с кем его не перепутала? — с серьёзной задумчивостью любопытствует доигровщик. — Махнёмся? — с готовностью предложил Хошизора. — Почему бы и нет? Вдруг там писаная красавица! — мечтательно протянул Оджиро. И, подняв глаза на менеджера, спросил: — Ну, так?       Котоне, помявшись, отрицательно качнула головой. — Нет. Точно нет, — уверенно говорит она и смотрит на Норайо. — Говорили именно о тебе.       И поворот за классом 2-6, в котором они находились, омрачает хлынувшая удушьем тяжесть.       Стрельцов смотрит убийственно — Тамура мечтает не умереть в ближайшие три минуты.       Котоне ощущает повисшее напряжение и думает, что пора делать ноги. Желательно прямиком в спортивный зал, в котором уже наверняка есть Саму и Тсуму. И причём как можно быстрее — Тамура чувствует эти вонзающиеся в неё косые взгляды и понимает, что пора съёбывать, пока их не подслушали. Всё-таки Котоне не горит желанием объясняться с этими девчонками, гуляющими в пролёте коридора.       А причина есть. И поводы для беспокойства, кстати, в общем-то тоже имеются. Такие мощные. Основательные.       Хошизора Норайо красив дьявольски.       Не будет преувеличением сказать, что он многим краше даже самих близнецов. А в купе с иностранной внешностью: высокие скулы, красивый изгиб плотных мягких губ, прямой нос, густые чёрные ресницы и выразительные глаза — делают из него живого Аполлона, сошедшего к японцам прямиком с Олимпа древней Греции.       У Стрельцова глубокий, чистый и просто блядски соблазнительный голос. У Стрельцова идеально уложенная причёска, утомлённо-красивое лицо и бездушно-ледяной взгляд. От Стрельцова пахнет сандалом, корицей и дорогой туалетной водой от Tom Ford, которая стоит не меньше семидесяти двух тысяч йен.       Котоне не удивляется тому, что в прошлом году на четырнадцатое февраля у Хошизоры шкафчик ломился от шоколада и сердец, а уши то и дело вяли от постоянных признаний.       Котоне так же помнит и то, как Хошизора абсолютно без сожалений рвал чужие надежды на части, холодно и деланно-вежливо отшивая девчонок, и как весь шоколад он без зазрения совести раздал волейболистам.       Услышать своими ушами, что сегодня у Хошизоры свидание — всё равно что предложить этой несчастной широким шагом взойти на эшафот.       Хуже этого — только ходить с опознавательной мишенью размером на всё тело и огромным кислотно-красным флагом из башки. А ещё можно прямо на грудь нацепить табличку с надписью: «Я увела самого неприступного мальчика школы» и ждать последствий не дольше тридцати секунд.       Тамура, признаться честно, Неори почти искренне соболезнует. Даже несмотря на её грубость, жестокость и срывающиеся с языка угрозы, Котоне считает, что этой девчонке придётся, мягко говоря, несладко. К слову о Стрельцовых:       Коля, между делом, всё ещё в ахуе. Он мысленно хмурится и недоумевает — какое, нахер, свидание? У него нет абсолютно никакого желания играть в эти дурацкие кошки-мышки и гадать на кофейной гуще, с кем это он и куда, оказывается, должен сегодня пойти. — И… меня также попросили напомнить тебе, чтобы ты не опоздал, — несмело заговорила менеджер.       Стрельцов снова охренел. В этот раз его равнодушие почти разом сменилось раздражением — таким колючим, бесячим. Хошизора даже не стал его прятать — Котоне едва не дёрнулась от вида разозлённых почерневших глаз. Он уже открыл было рот, чтобы вслух возмутиться, однако Тамура — вот уж вау — перебила его: — …в противном случае ты всю неделю будешь готовить на двоих.       Коля замер. Механизм шестерёнок в его голове закрутился с такой скоростью, что, вероятно, из ушей должен был повалить пар.       Это была очень знакомая угроза. Чересчур. Настолько, что всё его оцепенение мгновенно снимает рукой:       «А. Господи, — Коля промаргивается. — Ну, конечно»       В его груди стихает клубящееся волнами раздражение. На смену приходит лёгкая полуулыбка и тепло в горько-шоколадных глазах. Стрельцов неожиданно податливо и напевно растянул: — Хорошо. Как скажешь, — лениво вытянув вперёд длинные ноги, парень обворожительно улыбнулся. — Я приму это к сведению. Спасибо, что предупредила.       Стоявший слева Оджиро мгновенно выкатил на него глаза. — Чё?! Так ты реально идёшь на свиданку?! — он практически орал это на весь коридор. Котоне, озираясь, увидела изумлённые взгляды мимо идущих учеников и слегка нахмурилась. — Чувак, это как пони… Ай! За что?! — За всё хорошее, — суровым шёпотом отчеканила Тамура.       Стрельцов же, обернувшись, нагло улыбнулся. Он бархатно заговорил внезапно глубоким тоном: — Так и понимать, — парень лениво отлип от подоконника. Стрельцов, плавно шагнув вперёд, добавил: — Вечером я занят, так что на тренировке не ждите.       Коля не оборачивается на возгласы Арана, он игнорирует обалдевшие глаза менеджера волейбольного клуба. Коле, признаться честно, абсолютно до пизды все эти вонзающиеся в него взгляды и сплетни-перешёптывания — свиданка, всё-таки, важнее.       Да и… в конце-то концов. Ему же прямым текстом сказали:       Не опаздывать.

***

      Неори немного странная.       Она держится отстранённо, ведёт себя холодно и, как показывает практика, на деле очень взрывная. Неори не стесняется прямолинейно и грубо высказывать своё мнение, иногда кого-то затыкать и фривольно просить о том, о чём обычно не просят друг друга ученики.       И почему-то ему она никогда не грубит. — О, здравствуй, Гин, — её спокойная полуулыбка и глубокий голос никак не вяжутся вкупе с теми ядовитыми оскорблениями, сорвавшимися с её губ в чью-то сторону секунд десять назад. — Как настроение?       Это было странно.       Странно, что до сих пор Хитоши не услышал по отношению к себе ни одного резкого словца. Неори умудрялась заинтересовывать ровно настолько, чтобы по окончании перемены Гинджима успел исчерпать все свои вопросы.       Неори — иностранка. У неё большая семья. Она хорошо программирует и спокойно общается на нескольких языках. Неори, хмурясь, раздражается на себя, когда не может вспомнить, как пишется какой-нибудь сложный иероглиф (о котором до сего момента не знал даже Хитоши).       Их общение немного новое, непривычное и чуточку странное. Однажды, на скользкий и не совсем внятный вопрос Гинджимы, Неори признаётся: — Ты был первый, кто ничего от меня не потребовал.       Хитоши, не ожидавший такой честности, аж замер. Внимательно вслушался в женский низкий голос и вибрирующее в рёбра откровение. — Ты не начал давать мне советы, которых я не спрашивала. Не лез со своими нравоучениями и бестактными вопросами. Ты стал сейф-спейсом. Эдакий островок безопасности, смекаешь?       Неори была, как удав, спокойна. Она лениво смотрела сквозь полуприкрытые веки своими чёрными, густыми кофейными глазами и порой лукаво подкручивала уголки губ. Смеялась глазами беззлобно, как-то по-девичьи обаятельно.       И в эти моменты была так чертовски похожа на Хошизору. Норайо, их тринадцатый номер, иногда вёл себя абсолютно точно так же.       Глаза говорят за Стрельцовых многое. — И, что самое важное, — заканчивала свою мысль Неори. — Ты разговаривал со мной уважительно.       Так вот что ей важно.. — понял Хитоши.       Гинджима, наблюдая за новоиспечённой иностранкой краем глаза, отметил для себя, что в большинстве своём Неори нейтральна. Просто так она никого не трогает.       Ей это неинтересно. Стрельцова не обращает внимания на японцев, пока они сами не захотят взять его на себя. И, в зависимости от того, как они это делают… — Эй?! Ты кем себя вообще возомнила?!       Хошизора меняется мгновенно. — Кем-то, кто не будет тратить своё время на твои ебанутые претензии. Свали нахер отсюда.       У неё стальной голос и набатом орущая угроза в иностранном акценте. Рычащие слоги и грудное недовольство, хлещущее из Стрельцовой фонтаном. У Ники чернеют глаза, наливаются кровью ладони и плотно сжимаются кулаки на лямке пацанского портфеля.       Гинджима наблюдает дальше.       Неори не пользуется косметикой, затягивает небрежный хвост на затылке и среди миниатюрных японских девчонок легко выделяется своим ростом — в конце концов, она почти на голову всех их выше.       Неори скептически дышит к идее о тапочках внутри школы и отдаёт предпочтение багрово-красным кедам на низкой посадке, не слушает замечания преподавателей и методично натягивает парадные брюки вместо юбки.       Неори выглядит как отпетый распиздяй, но каждый раз готовит домашку к урокам, даже если её никто проверять не станет, и каждый раз баснословно легко объясняет Гинджиме те грамматические правила, которые он на английском не понял.       Неори, на удивление, полна парадоксов и противоречий. То, как она умеет их в себе мастерски сочетать, до сих пор удивляет Хитоши, заставляя каждый раз изумленно округлять глаза и обсыпать девчонку осторожными вопросами.       И Нэо отвечает. Она не грубит, иногда шутит и зверски любит подъёбывать. Стыковка колючих шуток и неожиданно метких комплиментов периодически вышибает у Гинджимы землю из-под ног и заставляет по жести рдеть. Кончики ушей предательски заливает красным в ответ на наглый взгляд чёрно-карих глаз с пляшущими бесами внутри. Контрольным выстрелом в голову служит звонкий женский хохот — Хитоши думается, что у не-японцев чудной менталитет и… очень красивая внешность.       Гин в этом убеждается. Особенно когда Неори говорит, что у неё сегодня свидание.       Хитоши в очередной раз испытывает нечто сродни потрясению.

***

      Когда Кирилленко постоянно отстёгивает свои чернейшие шутки и шлёт угарные «сука, до слёз» видосы, то Стрельцова каждый раз ржёт, как последняя мразь. Громко, заливисто и звеняще-раскатисто, начиная со свистящего лая или побитой чайки. — Бля…! Рома, да ёб твою мать!…       И загибается напополам, облокотившись согнутым боком о стенку. В перерывах Ника смеётся беззвучно и жмурится так смешно-смешно. Пресс сводит судорогой, и Стрельцова коротко ойкает, в очередной раз захлёбываясь хохотом. — Уо-о-о-ох, — Тесла выдыхает с улыбкой. Такой широкой, заразной. Живот аж болит от смеха. А в глазах откровенно чернеет от подобного «Поля Чудес» и влетевшей башки в забор. — Чего смеёмся? — задорно-ласково звучит над ухом.       Коля — по-тёплому улыбчивый и лениво-юморной — искристо смотрит на сестру глазами-пуговками. Густыми и глянцевыми, отливающими сладким лесным мёдом на солнце. Собравшиеся в уголках спокойных глаз морщинки-улыбки просыпают внутри Стрельцовой жгучее желание зажать брата в медвежьих объятьях — раскачных и долгих.       Ника озорно улыбается и протягивает телефон с наушником. Коля по привычке наклоняется ближе, ложится на крепкое сестринское плечо — Ника буднично откидывает голову, чтобы брат мог ласково царапнуть виском ухо и удобнее лечь на шею. Широкие большие ладони своевольно оказываются в карманах парадных брюк — Никиных — и ласково оглаживают бёдра.       Табак, ваниль, сандал, корица и экзотика розового дерева — тугое облако ненавязчиво-вкусных духов в своей уникальности может составить конкуренцию здесь кому угодно.       Стрельцовы смотрят целый ряд всех тех орных мемов, которые галереей прилетают в них от Московских, и открыто ржут во весь голос. Стрельцовы переключаются на русский, комментируют, обсуждают и шутят по-чёрному. — Кстати, ты не знаешь, где здесь магазины оптики? — Николька поворачивает голову, глядя на старшего в упор. — Ну, чтобы цена не кусалась и качество норм. — Оптики?… Мм… даже не знаю, давай глянем. А тебе зачем? — Коля выуживает мобильный и залезает в сафари. Чекнув первые три ссылки, он говорит: — Вот вроде нормальный. От школы минут двадцать пешком. — Шикос. Погнали сходим? — предлагает и вопрос не игнорирует: — По дороге расскажу.       Николь кротко улыбается. Коля сестрину улыбку толкует по-своему и в ответ сверкает своей. — Ну, пойдём сходим.       Руки Стрельцова выскальзывают из брючных карманов и находят женские ладони. Коля ощущает знакомый холод стальных колец, лязгнувших о его собственные, и крепче сжимает девчачью руку. Ника улыбчиво тает пломбиром под июльской жарой и цветёт на глазах, сверкая глянцем с чёрных глаз. Стрельцова, поудобнее перехватив ладонь, в ответ сжимает крепко.       Коля с Никой не замечают трёх взглядов, пропитанных ненавистью и злой завистью, — с одной стороны, и семи обалдевших — с другой.       Стрельцовы, к слову, всё ещё не в курсе, что для них это последний безоблачный день в старшей школе на ближайшие две недели.