Его глаза цвета моря

Дни стали странно-серыми. Занятия, длящиеся почти целый день, редко перемежались походами в больницу. Мама очнулась почти сразу, но ей было сказано отдохнуть еще недельку в одиночестве. Она не возражала. Он, теперь почти не бывающий в квартире, просто оставил мне достаточно денег, чтобы заказывать еду из очень неплохих ресторанов. Хотелось сказать язвительное «Спасибо, что не забыл об этом после всего лишь десятка моих просьб и пощечины», но я сдержалась. Свободное время было только перед сном, поэтому, выключив свет и параллельно борясь со сном, я думала, что же мне делать. Смысла в повторной «амнезии» не было. Даже несмотря на почти полный провал на стороне «отца», я все равно получила деньги и какие-никакие доказательства, Акеми же, как бы неприятно это не звучало, теперь была более мотивирована разобраться с «оковами», зная как на меня повлияло его поведение. Как использовать компромат я все еще не представляла и, учитывая во много раз возросшую нагрузку (мне прибавили учителя географии, истории, литературы и физики, слава богу про информатику здесь пока не слышали), спасало лишь то, что в свое время я училась на отлично и имела в этом теле поистине прекрасную память. Меня через урок даже навещал доктор с причудой улучшения памяти! Правда так можно было действовать только 2 раза «три дня через неделю» и после этого я больше не могла воспользоваться его услугами в течении ближайших пяти лет точно, но его это не остановило. Поэтому, не желая вредить своему «билетику в будущее», он все же нашел еще одного специалиста, причуда которого была послабее и использовалась один раз перед сном в свободные от первой причуды дни. Смысл был в «разложении по полочкам» полученной за день информации и ее закреплении. Времени и сил на большее, чем пару стандартных фраз даже для мамы не было. После двух недель подготовки (считай ада), отвозила меня в эту проклятую школу Миура. На эмоции, и без морального истощения требующие от меня усилий, желания «тратиться» не было, поэтому сидела я молчаливой куклой ни о чем в принципе не думая, пока Эйка, как и полагается секретарю, не начала меня посвящать в подробности об этой мега крутой школе. Куб, как ее назвали граждане, могла похвастаться самыми жесткими в стране критериями отбора и самыми большими перспективами для учеников, поэтому туда стремились попасть очень многие и не только японцы. Эта международная школа имела четыре этажа-уровня (плюс еще один для преподавателей), на основе которых и выстраивалась иерархия. На этаж учителей подниматься было запрещено — для внеплановых обращений существовали специальные кнопки, где можно было оставить сообщение. Экзамен пройдет на первом этаже — там впоследствии и будут учиться «просто» очень умные и старательные дети, на второй попадут еще умнее с перспективными причудами, на третьем будут действительно таланты, а на четвертом почти гении, обладающие сильными или важными причудами не без поддержки влиятельных фигур, будь то богачи, герои или сама Ассоциация героев. И мне, чтобы восстановить подмоченную репутацию отца (в конце концов в его руках «погибла» крупная компания), надо было сдать на этот самый четвертый уровень. Миура начала перечислять сколько примерно от меня требуется решить, и получалось, что у меня вполне были шансы. Что ж, могу сказать, что Куб действительно впечатлял. Свое название он полностью оправдывал формой. Большая стеклянная конструкция была устроена так, что видеть происходящее могли только находящиеся внутри. Множество детей, одетых в парадные костюмчики и платьица, сопровождали взрослые, зачастую волнующиеся даже больше самих участников отбора. Пока я в сопровождении Миуры дошел (мне ведь уже надо привыкать да и кто знает, вдруг здесь есть кто-то, читающий мысли) до дверей, в мои чувствительные ушки залилось такое количество советов и наставлений, что голова пухла. В холле нас встретили и проверили документы с разрешением об участии, проводили в нужные залы (уже сейчас полным ходом шло рангование участников). Столиков было великое множество, поэтому даже с указателями мне понадобилось время, чтобы найти нужный. По пути создавалось впечатление, что на меня пялились все, кому не лень, а лень было очень немногим — легкое раздражение нарастало. Наконец-то висящие на стене часы показали начало экзамена. Один из кураторов нажал кнопку и вокруг каждого участника появилась еле видимая четырехсторонняя загородка. Я лениво огляделся: все звуки и парты, кроме моей, исчезли, теперь я мог видеть только помост со взрослыми. Тот же мужчина, что включил эту систему принялся объяснять, что это просто иллюзия, благодаря которой никто не сможет списать. По его словам, у нас три часа, но можно было закончить и раньше. Пройти «барьер» ничего не мешало, но любой сделавший это ребенок считался закончившим участие в письменной части теста. Все необходимое было уже готово: в стол был встроен планшет, а в ящике оказалась бумага и ручки. Я решил начать с литературы.

─┄ ⋆✵⋆ ┄─

Спина затекла, поэтому я не выдержала и потянулась (от накатившего желания больше ничего не делать даже перешел на женский род), почти успев закончить хрустеть косточками до сброса иллюзии. На удивление, до конца сидеть остались почти все дети, хотя некоторые и выглядели так, будто готовы расплакаться. Это было закономерностью сложности работы. Думаю, если бы сдавал подобный экзамен в прошлой жизни попал бы только на второй этаж, но это тоже зависит от подготовки. Честно говоря, мне казалось, что мое вхождение в элиту зависит от теста причуд, потому что написанного хватит лишь чтобы перешагнуть порог между редким талантом и почти гением, а эта школа, похоже, не терпит неопределенности. Очередь на полигон была составлена согласно номерам участников, и так получилось, что я оказался почти в самом конце. Прекрасно зная, что сейчас подаст голос желудок, которому не отказать, я отправился в столовую, где можно было купить еду. Выбор меня порадовал, хотя открыта была только часть кухни. Безумно хотелось какой-нибудь вредной гадости, поэтому радуясь преимуществам нового тела, прекрасно справляющегося с подобной пищей, я с удовольствием заказал несколько шокирующих порций типа Макдональдса и пачку чипсов. Сытый и впервые за долгое время довольный, я спокойно дождался своей очереди и, действуя согласно вдолбленным в мою голову правилам, поприветствовал этих сенсеев. Меня заставили выжать максимум сначала из своих физических возможностей, которые между прочим никто не давал мне развивать, а потом с результатами от ЦРИП, и все энергию причуды, которой я обладал. Больше очень нелюбящему нагрузку мне не понадобилось, чтобы поставить их в своем списке (недавно сформированном для него) на отметку «сильная неприязнь». Меня, совершенно обессиленного и желающего только увидеть кровать да побыстрее, отвезли домой, накормили и спать уложили. По крайней мере в мечтах. В реальности же пришлось вытерпеть тяжелый, а от того не менее нудный, монолог «что будет если…», а «если» в его понимании было много. Поскорее выпроводив его за дверь (о том, куда он пошел на ночь глядя я старалась не думать, иначе соблазн хотя бы буркнуть на последок «мудак» был слишком высок), я пошла пересказывать новости Акеми. Кормить и мыть меня тоже никто не стал, потому под конец дня жить больше не хотелось. Радовало одно — у меня все-таки будут выходные, пусть только три дня, но в моем праве было спать хоть до четырех дня, о чем я собственно и предупредила маму. Почему-то перед сном в голове настойчиво вертелась мысль, что скоро все изменится. И изменится кардинально. Не думая, я отмахнулся от интуиции (больше так никогда не делал) и заснул.

─┄ ⋆✵⋆ ┄─

Он в квартире не появлялся, поэтому целых три дня я спокойно отсыпалася, ела, при желании (очень редком) чем-то занималася, все так же игнорируя странное чувство беспокойства, потому как решила (это все из-за нервов), что чему быть, того не миновать — я ведь даже не знал чем это вызвано. А утром когда это прекрасное время закончилось, и я уже был готов собираться в Центр, в дверь позвонили. Пришли полицейские, а с ними был даже про-герой. Они расследовали дело об убийстве.