Его глаза цвета моря

Конечно, все веселье рано или поздно заканчивается. Захлебывающегося рыданиями, буквально давящегося своими же вздохами ученика еще и с группой готовых присоединиться к нему в этом увлекательном деле деток учитель проигнорировать не мог. Блондинчику сделали выговор, пригрозили сообщить родителям, но пожалели: «Первый день же». А вот умненького Райдона-куна явная пометка об «агрессивном поведении» в голове учителя не устраивала — нам предстояло под его руководством учиться целый год, и его симпатия явно бы не помешала. Предусмотрительно опустив голову, чтобы довольно длинная челка прикрыла лицо, и не было видно глаз (все-таки зеркало души), мальчик сначала довольно долго извинялся за свое несдержанное поведение, а когда Сано-сенсей был доволен, ловко перешел на причину этого самого поведения. Теперь досталось пухляшу. Я же понял, что характер златовласого вполне совместим с моим. Но начать с ним общаться нужно было так, чтобы потом не было проблемой «подружиться» с остальными. Когда все утихло, я подошел к мальчику, в одиночестве сидевшему за партой — предыдущая демонстрация характера и силы отпугнула детей, а его семейное положение видимо было не настолько высоким, чтобы школьники пересиливали себя и заводили с ним связи. — Прогуляемся, Нагаи-кун? Я сделал серьезное выражение лица, чтобы показать внимательно наблюдающему за нами классу свое отношение. Главное было не переборщить и не отпугнуть мальчишку, но в ответ я получил уверенный кивок, так что можно было считать, что все прошло успешно. Выходя из класса, я сосредоточился на том, чтобы понять, кто из одноклассников больше всего недоволен моим поступком — таких было трое. Первым, конечно, оказался «обиженный поросенок». Не то чтобы ребенок был действительно толстым — просто небольшой лишний вес или некрасивым (все-таки гены), но иногда его глаза превращались в щелки, а на его лице появлялось неприятное, недетское выражение презрения. Вторым был ничем непримечательный мальчик, что казалось не имел своего мнения, поддакивая и поддерживая поросенка во всем, но… таким он просто не мог быть по определению класса. Интересно было бы разобраться. А третий взгляд… направлен он был не на Райдона-куна, а на меня, и если мне не изменяла память, то это был Нацуо Тодороки, сын Старателя.

─┄ ⋆✵⋆ ┄─

— Ты хотел поговорить со мной, Цукико-кун, — осторожно, но тем не менее не теряя достоинства, начал мальчик, когда мы отошли достаточно далеко от класса. — Можешь называть меня просто по имени, — было видно, что он нервничает, поэтому я взял инициативу на себя, — Я думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что несмотря на то, что ты поступил правильно, пусть и грубовато, наши одноклассники не будут тебя воспринимать так дружелюбно, как в начале, Райдон-кун. Он промолчал. — То есть ты считаешь, что я поступил правильно? — Отчасти. Как будто бы передо мной был щенок, благодаря причуде я почувствовал, что мальчик повесил свои воображаемые уши и опустил хвост, но несмотря на это смог придать лицу безразличность, а взгляду легкую холодность. Видимо, его хорошо учили. — Ты мог это сделать изящнее, без такой резкой вспышки. Тогда бы все были на твоей стороне. — Но как я мог терпеть? Ты считаешь, что всегда нужно прикрываться «маской дружелюбия»? Воо, какие слова знаем. Кхм, что-то мой внутренний настрой какой-то странный. Не прошло и дня в школе, а я уже устал. — Конечно, нет. Но нужно вначале иметь власть над людьми, я имею в виду, как лидер или звезда, а не как диктатор, чтобы такие вспышки только укрепляли твой авторитет, чтобы все считали подобное естественным и правильным. Шоколадные глазки раскрылись совершенно милым образом, правильно поняв мой посыл. Да, учитывая его ум, внешность и характер, мы определенно подружимся.

─┄ ⋆✵⋆ ┄─

Школа — это мини версия реального общества. Между мной и детьми, пусть даже и обученных с детства, существовал большой разрыв в искусстве общения, так что довольно спокойно у меня получилось занять место пока что негласного лидера. Конкурентов изначально было трое, но Райдон-кун образовал со мной «союз», поэтому сын старателя, что имел довольно резкий характер и поросенок, что пока больше опирался на авторитет семьи, чем на свой собственный и имел менее сильную и уникальную причуду проиграли. Поначалу, конечно, не все одобрили мое общение с Райдончиком, но общими стараниями все теперь считают его просто слишком справедливым, а не агрессивным. Близилось воскресенье — возможность встретиться с родительницей. За неделю все уже привыкли к темпу учебы, поэтому нам дали возможность выбрать кружки к которым мы бы могли присоединиться. Подтверждение опекунов здесь, что удивительно, не требовалось, но информацию явно прислали с расчетом, что в выходной дети обсудят это с семьей. Вариантов для первоклассников было не так много, но я испытывал сильное сомнение. Я хотел и не хотел заниматься музыкой одновременно. Я любил музыку, дарившую мне те восторг и радость, которых так не хватало, но в данной жизни она поднимала ненужные чувства, которые часто отдыхали под приятной пленкой спокойствия и апатии. Все чаще казалось, что безразличие, прикрытое нужной маской — это то, что мне нужно, ведь так легче, гораздо легче… Опасно. Причуда, воздействие которой я считал контролируемым, будто бы сподвигала меня отказаться от чувств, так что нет, кружок музыки я определенно буду посещать, а насчет остальных — пусть побалуется мама-кошка.

─┄ ⋆✵⋆ ┄─

Для особого класса у школы была приятная привилегия — при необходимости можно было оформить машину, забирающую тебя из дома и доставляющую в школу, чем я и воспользовался. Сэтору Иноэ, мой персональный водитель был внушительного вида мужчиной с причудой «Непробиваемость», так что пока я находился в машине, я в буквальном смысле был как в бункере. К тому же на случай чрезвычайных ситуаций, он, как и остальные водители-телохранители, был обучен рукопашному бою и имел несколько штучек (в подробности не вдавались) для обеспечения безопасности, так сказать. Мама еще не нашла нам нового жилья — сделать в Японии это было нелегко, особенно если хотелось свой дом — так что мне предстояло вернуться в квартиру, от которой я уже отвык. Акеми была необычайно рада меня видеть. Обнимашки длились почти вечность, прежде чем она усадила меня за стол. Чего нельзя было отрицать, так это умение кошечки готовить, поэтому к моменту разговора о кружках я пребывал в крайне благосклонном настроении, соглашаясь и с французским (его я уже знала, так что нашлось хорошее прикрытие), и с итальянским (основа была), и с кружком рисования. Что ж, если найти плюсы в обновленном расписании, включившем в себя еще и доп. занятия, то, за исключением времязатрат, никаких сложностей в освоении несильно новых знаний не возникало. Мама-кошка была рада, я нашел прикрытие старым знаниям и возможность обучиться чему-то новому, но лень… Пожалуй, самым существенным минусом моей врожденной причуды было подражание кошачьему поведению, которое сегодня отчего-то проявлялось особенно ярко. Поэтому (и только поэтому) сейчас, когда весеннее солнце ласково пригревало, а приятный голос учительницы английского языка, слишком знакомого мне, чтобы привлекать внимание, больше напоминал колыбельную, соблазн заснуть с открытыми глазами был слишком велик. Я, понимая, что не могу испортить созданный образ так скоро, безрезультатно пытался предотвратить неминуемое, слишком медленно моргая (глаза закрывались, но я каким-то чудом снова и снова размыкал веки), жмурясь и очень легко себя щипая (руки ощущались ватными и в пальцах не было никакой силы), но парта становилась все ближе и привлекательнее в моих полузакрытых глазах. Руки, сложенные на ней в стандартной позиции хорошего ученика, выехали вперед, и голова была уже всего в нескольких сантиметрах… Противный звонок почти заставил меня подпрыгнуть на месте, но я удержался, лишь незаметно напрягаясь и довольно резко выпрямляясь. Клянусь, если бы у меня был хвост, в этот момент он бы размахивал слишком яростно для безопасности рядом сидящих, но к их, и пожалуй моей, радости его не было. У меня нет хвоста. Из-за странной мысли почему-то захотелось обернуться и отчаянно убедиться в обратном, но я точно знал — у меня не было ни хвоста, ни ушей. В груди что-то сжалось и заныло. Почему у меня нет ни ушей, ни хвоста? Это несправедливо! И почему я не могу вытащить когти и хорошенько пройтись по этой парте? Ощущения будут прекрасными— Стоп. Это было слишком. Одним рывком я резко поднялся со стула и почти выбежал из класса. Мне нужно было в медкабинет.

─┄ ⋆✵⋆ ┄─

Он, Нацуо Тодороки, занял только третье место. Это было невозможно! Просто невозможно, он ведь так старался, а отец… Тот взгляд, которым смотрят на бесперспективного, не стоящего внимания ребенка… Почему кто-то превзошел его? Странный черноволосый мальчик был каким-то пугающим, мрачным. Он не был ему противником, ведь у него вряд ли появятся друзья или по крайней мере подпевалы, а в одиночку, как известно, со многим не справишься. Настоящей угрозой был тот, кто поделил второе место вместе с Нагаи Райдоном. Нацуо чувствовал, что даже будучи сыном героя номер два, он вряд ли сможет стать так же популярен, как тот, к кому люди тянулись просто потому что это он, Цукико Тенши. Его главный соперник, что уже наращивал свое влияние в классе, который должен был стать его первой сценой. Так дальше продолжаться не могло, поэтому он решил взять дело в свои руки. Одна девчонка, по уши влюбленная в него и тоже попавшая в этот класс, как раз имела подходящую причуду — она могла задавать «статус» людям и предметам, и, хотя эта способность на живых существах пока не работала в полной мере, этого было достаточно, чтобы пошатнуть идеальный образ недо-кошака. Да, совесть орала не своим голосом (а голосом, очень похожим на Фуюми), что это слишком — использовать кого-то ради такой сомнительной цели, но он продолжал упорно затыкать ее. Если он «избавится» от Цукико, то точно станет представителем класса, и отец наконец поймет, что он чего-то да стоит, что он не безнадежен… Нацуо вынырнул из своих мыслей, приготовившись наблюдать за представлением. Вначале ему показалось, что причуда не подействовала, но Айамэ-чан на его вопросительную бровь только попросила подождать и эффект появился: Цукико жмурился совершенно по-кошачьи, пытаясь незаметно выгибать спину, и создавалось впечатление, что еще чуть-чуть и он заснет, но как назло его противник держался, а когда он уже был близок, прозвенел звонок. Несколько секунд вздернувшийся от внезапности звука Цукико сидел неподвижно, а потом резко вздернулся с места, быстрым шагом выходя из класса, похоже догадавшись, что с ним что-то не так. Было обидно, что к противному всеобщему любимцу осознание пришло так быстро, но Нацуо понимал, что времени ему все еще хватало — врач сможет прийти к чему-либо только завтра, а пока он соберет и сложит информацию, проверит базу данных, возможностей для подрыва репутации соперника будет достаточно. Его предсказание сбылось (Нацуо бы никогда и ни за что не признался, какое облегчение и гордость он почувствовал) — к концу перемены беловолосый вернулся без всякого выражения на лице и уселся на свое место. С нарастающим предвкушением Тодороки приготовился отыгрывать нужные эмоции и наслаждаться зрелищем, так сказать, ведь время было подобрано не просто так — сейчас, после урока теории о причудах, который вел очень строгий сенсей, их поведут на тренировку, так что рано или поздно Цукико проколется. Но, вопреки всему и к большому удивлению Нацуо, Тенши каким-то образом умудрялся не только внимательно слушать учителя, но и вести конспект, правда присмотревшись сын Старателя понял, что тому было не слишком легко сосредоточиться — на парте лежала тонкая дощечка, на которой время от времени всеобщий любимец что-то выцарапывал похоже очень острыми ногтями, стараясь не издавать слишком много звуков. И хотя учитель не замечал этого, сидящие рядом уже начали бросать удивленные взгляды на странно ведущего себя одноклассника. Мальчик мог бы и дальше наслаждаться видом того, как Цукико с все больше проступаемым под маской спокойствия трудом сдерживается, но… -Тодороки-кун, что ты знаешь о теории разносторонности причуд? Надо было что-то ответить, но хотя Нацуо точно читал об этом, он почти ничего не мог вспомнить. — Эту теорию предложил Кирилл Аристов почти сразу после появления первых героев. Ну почему в голову ничего не приходило! — Он был русским… О чем же была это теория? Точно не о разделении причуд на подтипы… — Хорошо, Тодороки-кун, садись. К щекам прилила кровь. Хоть Маэкава-сенсей и не укорил его, в конце концов они еще не проходили эту тему и он что-то да ответил, но учитель спрашивал в такие моменты тех, кого выделял из класса, а он суть наверняка важной теории забыл, так что мнение преподавателя скорее всего упало. — Цукико-кун, дополнишь? О, как в этот момент Нацуо хотелось, чтобы беловолосый, который, конечно, знал эту теорию тоже забыл и не смог ответить, но он не забыл. — Как было сказано, Кирилл Аристов родился в России и рос как свидетель первого поколения причуд. Сам он, в отличие от сестры причуды не имел. Сын Старателя видел, как довольно кивает головой учитель, слушая уверенную речь Тенши, видел, как одноклассники смотрят на него с восхищением или уважением, и от этого становилось неприятно, обидно. Он ведь тоже читал, даже помнил как называлась книга, но! — В то время люди поделились на тех, кто восхищался причудами и тех, боялся их, но с появлением героев произошло изменение. Люди продолжали восхищаться и бояться причуд, но теперь делали это в зависимости от того, каким был квирк — «злодейским» или «геройским». Сестра Аристова имела так называемую «злодейскую» причуду — возможность понимать сущность людей. Многие были не рады, что посторонний человек знал так много про них, поэтому девочку сторонились, иногда над ней откровенно издевались, но позже она выросла и стала психологом. Очень успешным причем. По классу пронеслись смешки. — Она получила всемирную известность, а ее пример, затронувший Кирилла Андреевича так сильно, и послужил стимулом для написания теории разносторонности причуд. В ней он говорит, что каждая причуда может принести, как вред, так и пользу, приводя различные примеры. Можно рассмотреть даже мою причуду исцеления. Маэкава-сенсей благосклонно кивнул, поощряя продолжать. Даже Нацуо стало очень интересно, что же плохого мог сделать человек с причудой исцеления. — Если залечивание маленьких ран и не очень серьезных происходит на автоматизме, то чтобы иметь возможность залечить серьезное внутреннее повреждение или смертельное ранение необходимо иметь хорошее знание анатомии, иначе что-то может срастись неправильно и привести к летальному исходу. Хотя, конечно, всегда есть небольшой шанс на то, что все пройдет хорошо. Последнее было сказано так же серьезно, но с улыбкой, и обстановка разрядилась. Что ж, несмотря ни на что, Тодороки признавал, что управлял настроением беловолосый прекрасно. И когда показавший себя в очередной раз с лучшей стороны Цукико готовился сесть, произошло это. То, что Нацуо ждал все это время. Он мог поклясться, что зрачки голубых глаз вытянулись, когда в один миг сейчас очень напоминающий кота мальчик достиг его стола, одновременно закрывая руками пятнышко света. С губ его соперника сорвалось какое-то тихое, незнакомое слово, явно не значащее что-либо хорошее. — Бл*ть. Это был солнечный зайчик.