Забавный зоопарк

      Перегруженный звук барабанных бочек отражается от стен сомнительного заведения, отдаваясь крупной дрожью по позвоночнику, и словно цунами надвигаясь на подкорку мозга. На удивление, сбалансированный вкусом алкогольный коктейль до сих пор напоминает о себе приятным осадком на корне языка, а сладковато-лимонный привкус на губах не проходит уже продолжительное время.       Он сидел в курилке — это единственное место, в котором периодически появляются свободные места. На танцполе бок о бок трутся незнакомые люди, и честно говоря, его восхищало, и в то же время пугало то, что люди, которые видят друг друга в первый, и вероятнее всего, последний раз беззаботно прыгают в такт барабанной бочки, встав в развалистый круг и не стесняясь срывают связки на каверы любимой группы. Скачущие туда-сюда неоновые пряди волос, переливающиеся в разные цвета смятые светлые оверсайз футболки, безвкусное, но со своим посылом освещение и хмельный запах пролитого на танцпол пива…       В курилке было много ароматов — дым тлеющего кончика сигарет между алых, покусанных, неоновых, черных или бездумно расцелованных каким-то незнакомцем губ, слишком приторные запахи электронных одноразок или вейпов — фрукты или ягоды в основном, но он умудрился учуять горький, но ненасыщенный запах кофе какой-то премиальной жидкости для картриджей.       Казалось, что холодная бетонная стена курилки — единственное прохладное место в этом заведении. Плюсом ко всему тут хотя бы можно было вдохнуть банальный воздух, ведь вытяжка тут работала на ура. Из-за каких-то правил, связанных с пьяными и (или) обдолбанными людьми, которых могут найти в отключке прямо перед входом в заведение, место для курения обустроено прямо внутри.       Люди тут собрались абсолютно разношерстные: начиная от чаще всего недалеких малолеток, что пришли сюда напиться из-за бросившей их второй половинки (5-й за этот месяц), заканчивая взрослыми мужчинами в возрасте, что просто пришли насладиться пивом в компании хорошего друга и оглушающей музыки молодых групп.       Казалось бы, что делать в курилке некурящему человеку? Несмотря на то, что наслаждаться запахами выделений никотиносодержащей продукции не доставляло удовольствия, довольно забавным являлось наблюдать за тем, как тут коммуницируют люди между собой. Честно говоря, он немного боялся за свою целостность, потому что такой контраст во внешности он не испытывал давно: его обычная синяя худи, черные штаны, прилежная укладка и отсутствие пирсинга и татуировок на лице очень выбивались из общей массы, что заполнили собой юноши и девушки в вызывающих обличиях. В воздухе так и веяло молодежной хаотичностью и желанием показать всем, что ты не боишься тупорылых правил взрослых.       Нефоры, одним словом.       Вдруг, его взгляд наткнулся на в-чертову-подошву-пьяного парня в майке и штанах стиля хиппи с ярко-голубыми короткими волосами, что чуть ли не раком пытался докарабкаться до туалетной кабинки, дверь в которую была сбоку от зоны, где сидел он. Следом за его «вошедшей» задницей дверь волшебным образом закрылась, видимо, кто-то стоящий неподалёку ее захлопнул, дабы никто лишний не лицезрел взаимодействия молодого парня с фарфоровой чашей.       Прошло не так много времени, после того, как этот человек вылетел из кабинки, и ковыляющим шагом направился прямо к этому одинокому человеку, что сидел в углу. запах, на вскидку, десяти шотов текилы поразил нос брюнета, за чем последовало пьяное бормотание, из которого он понял, что текила в этом баре «самая пиздатая», и он бы с удовольствием засосал бармена.       Уже открыв рот, чтобы перебить и спросить, по какому поводу он решил забыться так сильно, как голос какой-то девушки прервал душевные терзания нахуярившегося в слюни юноши: она окликнула его по имени, которое он сам так и не смог расслышать, и крепко ухватив его за худощавое плечо, повела его обратно в кабинку. Неплохая беседа вышла, ни дать, ни взять, как говорится.       Неожиданно для себя подхватив настрой парня, интерес к напиткам в баре возрастал в геометрической прогрессии, поэтому он незамедлительно направился туда. Меню пестрилось яркими и вызывающими названиями, такими, как: «Минет: только в нашем заведении» — он бы заказал, но подача в бокале в виде члена не особо его восторгала; «Мэри Пэппер: пикантная штучка» — с добавлением перца и томатного соуса — последний ингредиент он не любит; загадочный «9 дюймов: в клочья», судя по картинке подавался в высоком стакане; «Плёточка по попочке: бьет сильно, но обязан привыкнуть» — ухмылка разукрасила кислое лицо брюнета, и решив не ебать себе мозги лишней информацией, принялся смотреть более приземленные коктейли.       Что ж, решив поэкспериментировать, он заказал авторский коктейль от этого бара. Его завлекло не только название и описания коктейля — «Радуга: не ручаемся за вашу ориентацию после выпитого бокала», — но и состав, в котором был его любимый ликер — Блю Кюрасао, а также гренадин, ананасовый и персиковый соки, его излюбленный мартини и водка, словно ядреная вишенка на торте.       После оплаты бармен моментально принялся выполнять заказ, пока сам он завороженно наблюдал за тем, как вишнево-красный гренадин сладким нектаром разливается по кубикам льда, соки смешиваются с верхней прослойкой ягодного сиропа, выдавая слабоватый, но достаточно заметный оттенок оранжевого. После этого кристально чистый мартини окрашивается в воздушный тон голубого из-за добавленного ранее синего ликера, а последним штрихом в шедевральном коктейле является добавление намного более пятидесяти грамм заявленной водки, добавленной через специальный прибор в виде приплюснутой ложки.       Коктейль сделали неожиданно быстро, и плавные, но в то же время мимолетные движения погружали его в некий транс. Очень легко залипнуть на то, как руки бармена мимолетно перемещаются от бокала к алкогольной стойке, как резко он трясет бутылку с аппетитным содержимым, и как мастерски у него получается накладывать друг на друга слои алкоголя и сиропов. К тому же, вдобавок он получил лучезарную и дружелюбную улыбку бармена — теперь он искренне понимает того объебанного чела из курилки.       Кончик черной трубочки отправился на дно стакана плавным, натренированным движением бармена, дабы ненароком не смешать все слои коктейля в одну непонятную массу болотного цвета. Пролепетав что-то наподобие «наслаждайтесь» — Джордж не умел читать по губам, ведь человеческую речь сквозь такой шум услышать было невозможно, — человек за стойкой поставил бокал на зону выдачи.       Тягучий сладкий вкус оседал приятной морозной наледью на языке, а всю глотку начало приятно жечь от градуса напитка. Горький, немного сладкий привкус популярного мартини являлся любимым у Джорджа — будто колючее ощущение оставалось после глотка, совсем не портя вкус своей горечью, а скорее дополняя его игривой перчинкой.       Водка несильно давала зарядом в нос, но все эти ощущения были успешно перебиты слащавостью сиропов, создавая неповторимый микс на языке, что будет держаться еще долгое время. Тепло распространилось ниже по пищеводу, согревая брюнета изнутри.       Коктейль не хотелось допивать, хотелось растягивать такое простое, приземленное удовольствие вечно, но агрессивно толкающиеся в спину люди, что стояли в очереди за коктейлем немного портили подходящую идиллию опьянения.       Неплохо было бы найти Сапнапа и Квакити и рассказать им произошедшую с ним историю в курилке. Дрима искать не было смысла, ведь он заранее сказал, что с танцпола будет выходить максимум в бар, но там его не было. Он изо всех сил пытался найти черную кепку вместе с черной шапкой, и ведь нашел, но путь до них лежал через прыгающую толпу в слэме, и он не хотел уехать отсюда на карете скорой помощи. Но, найти их все же надо было, и он решил совершить довольно продуманную попытку прошмыгнуть сквозь массу людей.       Судя по взволнованным возгласам со стороны сцены, какая-то особо аморальная группа (их выступало несколько) вызывала на сцену двух представителей одинакового пола, и за поцелуй им предоставлялось халявное бухло в баре. Он не удивился этому решению со стороны вокалиста, ведь до этого танцпол обжимался с первыми попавшимся людьми в медляке. Этим людям явно поебать, с кем засосаться за кружку пива. Одни плюсы: новое знакомство, невероятные ощущения и ты станешь звездой концерта на один вечер. Выгодно.       Вдруг чья-то рука неожиданно втянула его вглубь толпы, и приглядевшись он узнал в этом человеке Дрима. Освещение в оттенках, напоминающих мокрый сон осветительной команды сериала «Эйфория», забавно сочеталась с подпрыгивающими темно-золотистыми кудряшками, что задорно очаровывали своей легкостью. Его шея переливалась испариной, потому что во всем помещении было очень душно, не то что на танцполе — он вообще сомневался о присутствии воздуха там.       Боже, он же заранее сказал, что ненавидит и не умеет танцевать, но задумавшись понял, что тащат его к сцене, с которой перед его лицом пролетели две девушки небольшого роста сквозь всю гущу событий. У одной была синяя помада, у другой красная, и боже, как идеально сочетались разводы помады на их губах и подбородках, создавая неповторимый, роковой оттенок. Глаза их сверкали и переливались лиловым огнем софитов, и в мгновении ока они оказались в темном углу помещения.       От этого захватывающего зрелища его прервал еще один рывок ладони, что сжимала его запястье. Прошмыгнув через толпу, что ранее бездумно прыгала под басы любимой песни, они добрались до ступенек, ведущих на сцену. Кое-как вспомнив задрать ноги для того, чтобы подняться по ним, теплая ладонь друга тянула его ближе к центру сцены, пока они вместе не подобрались к микрофону вокалиста. Он ранее увидел заходящую на сцену пару парней и тепло их поприветствовал, проорав в микрофон что-то, что Джордж не смог разобрать. Определенно, это было что-то очень громкое, ведь пролетая мимо огромных аудио-установок брюнет чуть не оглох от ненормальной силы звука.       Под оглушительные овации большей половины нажравшихся, и второй половины обкуренных посетителей, что во весь голос скандировали различные позывы к действиям. Кое-как разобрав возгласы толпы, он повернул голову, дабы разглядеть охуевшие взгляды друзей что пришли вместе с ними на концерт из кучи людей, но его оборвало касание к собственной бледной шее.       Сладостное соприкосновение губ ощущалось будто во сне. Это было похоже на то самое чувство, которое встречается с людьми в абсурдной симуляции сознания, и они не могут понять — наяву ли это, или их больное воображение играет с ними злую шутку. Джордж был почти готов проснуться, и забыть это заведение, как страшный сон, но когда его волосы на затылке чуточку болезненно сжал Дрим, он буквально подпрыгнул от осознания — это происходит наяву.       Ощущение нежных, сухих и немного сладких от коктейля губ поглотило собой все ощущения. Это было волшебно. Теплые ладони невесомо коснулись его скулы, пытаясь поймать хоть какой-то ориентир, который поможет ему не свалиться от опьянения.       Как назло, действие коктейля началось прямо в тот момент, и пестрое, вульгарное освещение сцены било прямо ему в лицо, ослепляя со всех сторон. Судя по всему, тот бармен позволил себе налить немного больше положенной граммовки водки, потому что не мог смотреть на настолько угрюмое лицо британца.       Решив, что терять больше нечего, Джордж потянул Дрима в ответ, и вдруг, барабанщик начинает отбивать темп, того подхватывает и гитарист, а ключевой гармонический мотив бас-гитары затерялся в ударах по тарелкам, что отбивали какой-то до жути популярный мотив, который знают все, но только избранные знают откуда он. После небольшого вступления начинается первый куплет, и младший легонько отталкивает обомлевшего Джорджа, оба поспешно удаляются со сцены. Крепкая ладонь блондина быстро обхватила его запястье и потянула в неизвестную сторону. Кое-как справившись с невысокими ступеньками, что вели на сцену, его направили сквозь толпу уже во второй раз за этот вечер. Обстановка в зале накалялась — группа на сцене играла что-то невероятно качающее — он бы сказал название, если бы знал.       Проносясь сквозь буквальный рой людей, он молился за собственную жизнь: лишь бы не прилетело по ебалу, не зарядили локтем в спину, и не пробили череп лбом. Опасненько, но оно того стоит, ведь за этой бесконечной пеленой людей следует уединение в ближайшем закоулке: они решили последовать решению тех двух девушек.       Но, к сожалению, везение не бесконечное: особый индивид, размахивающий всеми возможными конечностями, зарядил его коленом по пятой точке. Ему уже было глубоко похую на окружающих, тем более, это было взаимно — единственное, что имело значение, это все та же кружащая перед ним блондинистая голова, которая отныне наполнена не невинным желанием получить халявное бухло, а чем-то более грязным и отчаянным.       Пролетая сквозь размытые силуэты людей — порой они были слипшиеся друг между другом, — они медленно, порой болезненно, но верно достигли зоны курилки. Это могло значить лишь одно — ведут его в туалет.       Разукрашенные головы мелькали целым калейдоскопом разных красок — чувств, которые испытывали эти, зачастую искалеченные жизнью, случаем и обстоятельствами, души. Но Дриму было мало.       Его потянули вперед, и только спустя пару секунд Джордж смог понять, что его вновь притягивают к знакомому высокому туловищу напротив, и резко толкают назад. На удивление спина брюнета сталкивается не с чьим-то тлевшим кончиком сигареты, и даже не с острым локтем, а со стеной.       Казалось, именно к ней он прижимался несколькими десятками минут ранее. Но какое это имеет значение, ведь прямо сейчас на глазах минимум с двух десятков людей его жадно засасывают. И ведь не как-то ванильно, а даже наоборот — с желанием присвоить себе, за чем следует едва заметная расплывчатому сознанию грубость.       Пока ничего не понимающего Джордж все сильнее вдавливали в стену, нагло засасывали со все большей интенсивностью, что окрашивала поцелуй металлическим привкусом, вокруг него раздавались необычные звуки: свист, вскрики, в общем, все, что может выразить удивление людей. Тогда до него и дошло, что его только что засосали и прижали к прохладной стене ебаной курилки. Ощущалось это намного интимнее, чем на сцене танцпола, и он не мог понять почему.       В это же время рука Дрима пыталась нащупать ручку двери в кабинку туалета — они от основной площади курилки отгораживали хлипкие деревянные двери в пол, на не менее исхудалой щеколде. Ладони блондина обхватили плечи старшего, и буквально запихнули его во внутрь — он-таки нащупал эту металлическую ручку.       Размытым взглядом он заметил ту синюю голову, которая сетовала на жизнь ранее. Он в тупую пялил на них, как баран на новые ворота, пытаясь провести хотя бы минимальные математические исчисления в своей залитой текилой голове. Он повел бровью, и решил просто помахать ускользающей макушке ладошкой в след.       Его левая лопатка зацепилась о дверной косяк, но благодаря усилиям Дрима, его успешно развернули на 180 градусов, подтолкнули вперед и с громким хлопком захлопнули дверь за спиной.       В кабинке было приглушенное освещение, протянутое лентой вдоль плинтуса. Выглядит богато, но сами размеры помещения оставляли желать лучшего. Два человека туда помещались с большим трудом, но это им абсолютно не мешало. Стены уборной были выполнены в черную, красную и белую плитку. Жидкое мыло, налитое в бутылку легендарного Егермейстера так и пестрило роскошью.       Джордж уже конкретно заебался биться затылком о все поверхности, к которым его прислонял Дрим, благо рука на затылке смогла смягчить соприкосновение с холодным кафелем на стене. Дабы найти хоть какую-то точку опоры для дезориентированного тела, он схватил младшего за воротник рубашки с немного большей силой, чем он хотел бы.       Отсутствие людей в округе развязало руки Дриму во всех смыслах: язык во рту орудовал с пущей наглостью, решительно углубляя поцелуй, а руки тем временем грузно сжимали сначала лопатки, основательно давили на поясницу, тем самым максимально сокращая расстояние между ними, и заставляя их бедра соприкасаться. Далее широкие ладони переместились на талию, проводя по очертаниям нижних ребер бесцеремонные круги большими пальцами. Все эти прикосновения оставляли за собой огненный след, заряды которого отправлялись прямиком в паховую область.       Редкие укусы покрыли всю поверхность покрасневших губ, немного поблескивавших от слюны, блондин решил отстраниться, и взглянуть на свое изысканное творение: прилежно уложенные волосы превратились во взъерошенный комок; все лицо покраснело от ядерной смеси накатившего опьянения и испепеляющего изнутри возбуждения, и было чем-то похоже цветом на красную мозаику из плиток за его спиной; глаза мутно блестели, а веки были расслабленно прикрыты; его синяя худи помята и ворот немного съехал вбок, оголяя бледную ключицу. Именно она и станет его следующей мишенью.       Руки, находящиеся на талии, принялись увесисто ее сжимать, а губы бесцеремонно терзали беззащитные ключицы и плечи. Пальцы поддели подол оверсайз худи и пролезли под слой ткани, лапая уже обнаженную кожу. Кончики пальцев незамедлительно переместились на ореолы сосков, слегка поглаживая нежную кожу и вдавливая выступающий ореол внутрь.       Лицо британца раскрепощенно отражало все те эмоции, что копились в нем. Алкоголь делал свое дело, слегка покрасневший, будто на морозе, кончик носа, и алые щеки, что заметно контрастировали с белой плиткой позади него. Блаженно прикрытые веки и сладкие от коктейля, разомкнутые губы невообразимо манили к себе. Он поцеловал его снова.       Поиск хоть какой-то опоры давался Джорджу с гигантскими усилиями — голова кружилась, ноги предательски подкашивались, а нападки на его эрогенные зоны вовсе не помогали вернуть точку соприкосновения с реальностью. Он будто котик принялся царапать ту поверхность, которая являлась самой доступной — под удар попала загорелая шея. Коротко постриженные, но ухоженные ногти отчаянно давили на затылок.       Вдруг со стороны старшего раздался звук, который Дрим сначала не расслышал. Не мудрено, ведь даже бетонная стена не может в полной мере звукоизолировать маленькую комнатушку. Да и деревянная дверь, отгораживающая их любезное соитие от сплошной пелены дыма, неизбыточного желания разъебать в клочья все на своем пути (включая себя) в поисках полного забвения в трипе оглушающей музыки, вкусных напитков, губ и сигарет и насыщенности эмоциями.       Этим звуком являлся стон, что явно отличался от тех, гипертрофированно-драматичных стонов, которые он издавал, когда был не согласен или обижен на него — он буквально зиял удовольствием, что отдавалось во все конечности его тела подозрительно синхронно с барабанной бочкой, что все неустанно долбила вибрацией весь зал.       Руки спустились от ребер и груди обратно на талию, а дальше последовали к паховой области, где в пару десятков неуклюжих движений разобрались с пряжкой ремня. Там уже все было давно готово к действиям, а первое прикосновение сквозь тонкий слой одежды к головке члена вытянуло из британца еще один несдержанный стон, но уже более звонкий чем до этого.       Собственно, не у одного Джорджа стоит — член Дрима стоял еще с того момента на сцене. Он даже не мог подозревать, что поцелуй в людном месте даст ему такой заряд дикой энергии и нихуевый толчок к действиям. Заметив, что его штаны уже спущены до бедер, а его член расплывчато поглаживают сквозь слой хлопковой ткани, он тоже решил не отставать от партнера.       В то время, как британец пытался дотянуться до шнурков Дрима, тот уже успел полностью оголить чужой член, и начиная медленно, но верно, гипнотизировать и сосредотачивать его внимание на настойчивых поглаживаниях по всей длине.       Каждое, даже еле заметное поглаживание его ладони незамедлительно отражалось на выражении лица старшего, а громкость и насыщенность его стонов полностью охватывала за собой все его внимание. Чувствительность Джорджа к прикосновениям всегда была довольно показательной, но алкоголь будто выкрутил нервные окончания на максимум, особенно сосредоточившись на промежности.       Благо, стиль Дрима отличался особой мудреностью, на нем были обыкновенные спортивные штаны, на которых лишь требовалось развязать узелок из белоснежных шнурков, протянутых вокруг талии. Блондин довольно быстро заметил странное движение снизу, а также отсутствие руки старшего на шее, поэтому быстро подхватил настрой и оголил свой член самостоятельно.       Перехватив руку британца, он переложил его ладонь обратно на плечо. Пальцы моментально сжались, комкая чужую одежду. Покрепче ухватившись за макушку Дрима, он наклонил его голову чуть ближе к себе, и поцеловал. Уже самостоятельно.       Дрим решил не отставать от приподнятого настроя Джорджа, и одной рукой ухватил оба члена. Пальцы на плоти немного подрагивали, но это не мешало им уверенно двигаться от основания к головке с предельной ритмичностью.       Брюнет, тем временем, разошелся на полную катушку, не переставая стонать ни на мгновение. Его абсолютно не волновало то количество людей за дверью, что могли их услышать в небольших перерывах между песнями. Правда, насыщенные стоны заглушались губами Дрима, что часто покусывали нежную плоть, не стесняясь ничего — ни меток, которые останутся после их «соития», ни того, что за дверью в десяти сантиметрах от головы Джорджа могли находиться ищущие их друзья.       Перегружено.       Мозг Джорджа словил невероятный перегруз от всего происходящего с ним — не рассеивающееся тепло, исходящее изнутри его груди невнятно смешивалось с необъятным ощущением любви и сексуальной удовлетворенности, что дарил ему этот привлекательный блондинчик напротив. Ноги подкашивались, руки не могли устойчиво ухватиться за пушистые кудри, и все, что держало его на этом свете, это рука на их членах и другая, что время от времени сжимала его талию.       Движение на члене не замедлялись, и уж тем более не прекращались — только набирали обороты, приводя их обоих в полный беспорядок. Но когда рука постепенно начала перемещаться все выше и выше, кончик большого пальца принялся тереть и поглаживать головку члена Джорджа.       Его рука мгновенно схватила запястье младшего, в целях не остановить, а хотя бы создать иллюзию контроля над тем, что с ним делают. Звуки поменяли свою частоту, переместившись на пару регистров выше.       Внезапно это занятие начало перевозбуждать его, отчего его рука мелко затряслась.       Брови Джорджа невероятно эффектно и театрально заломились к глабелле, губы так привлекательно разомкнулись, глаза под прикрытыми веками закатились, а подбородок сделал мощный рывок вверх — он запрокинул голову к стене. Дрим до последнего не хотел отрываться от этого захватывающего зрелища, но собственный оргазм также поступал массивной лавиной захлестывая за собой все тело.       Запачканные пальцы обоих неприятно сковывала белая густая жидкость.       Ручка двери задергалась.

***

      Все же немного жаль, что они забыли про бесплатное пиво.       Благо, о нем уже успели позаботиться Квакити с Сапнапом, что спустя рукава пытались найти их, лениво слоняясь по закоулкам этого зоопарка. Хотя оба прекрасно понимали, что в той уже более получаса закрытой кабинке далеко не молоденькая девушка поправляет потекший от духоты макияж, и уж тем более никто не пытается вывернуть внутренности наружу.