Помоги избавиться от этой боли

Смеркалось. Одинокие шаги эхом раздавались по замку. Дризелла укуталась в меховую накидку, чтобы согреться. В коридорах отдавало сыростью и зимней прохладой. Сегодня ей снова удалось выскользнуть незамеченной и встретиться с Реджиной. Женщина признавала, что её ученица делала значительные успехи: частичка магии, жившей в ней столько лет в виде закрытого бутона, наконец, распустилась в изящный цветок. Всего-то требовалось повернуться к лучам солнца. Реджина была тем самым солнцем, не жалеющим ни тепла, ни материнской ласки, в которой так нуждалась нелюбимая дочь. Возле входа в покои Дризелла столкнулась со своей служанкой. Перепуганный взгляд и тихое: «Она здесь, госпожа». Девушка замедлила шаг и вдохнула последние крупицы воздуха свободы, наслаждаясь им перед встречей со своим, явно не довольным происходящим, надзирателем. Она молча кивнула, и стража распахнула перед ней двери. В покоях было темно, одинокий силуэт стоял лицом к камину, отбрасывая большую тень. Руки гостьи неподвижно сомкнулись за спиной, отчего складывалось впечатление, что вместо живого человека перед ней стояла статуя. Закатив глаза, Дризелла нехотя поклонилась — того требовал этикет. — Матушка, — дежурная улыбка свернула на её лице. — Чем обязана столь позднему визиту? Женщина повернулась к дочери. Холодный, изучающий, взгляд устремился на неё. Дризелла молча ждала, когда Рапунцель, наконец, заговорит. Но мать, будто специально, тянула, то ли выжидая подходящего момента, то ли испытывая её терпение. — Неужто что-то случилось с моим дорогим женихом? Не томите же, матушка. Она непроизвольно закусила губу. Именно этого и хотела её мать. Умение ждать — черта, над которой Дризелле предстоит много поработать. Довольно улыбнувшись, Рапунцель указала на кресло из красного дерева и села в такое же напротив. По-хозяйски уложив руки на подлокотники, она ухмыльнулась и произнесла: — Хватит этой театральщины. Я лучше других знаю, что гибель принца сделала бы тебя счастливей всех на свете. И всё лишь бы насолить мне. Для той, кто не интересовался жизнью дочери, она слишком хорошо её знала. Впрочем, порой трудно скрыть детские обиды, которые с каждым днём становились крепче. В такие моменты у Дризеллы всё на лице было написано, даже говорить не требовалось. Для её матери всё всегда сводилось к одному имени. Анастасия. Спасительнице, невинной девочке, не утратившей веру, в отличие от своей сестры, которая познала этот жестокий мир слишком рано. Дризелла злилась, и имела полное право. Она пыталась всё исправить, стать лучшей дочерью для матери, но разве можно забраться в сердце человека, если там лишь одно место, которое занято её сестрой? — Твой жених прибудет через неделю, поэтому будь добра закончить со своими побегами из замка. Могут пойти ненужные слухи. На лице Дризеллы возникла ухмылка. Подобно разозлившемуся ребёнку она поднялась с кресла и подошла к окну, повернувшись к матери спиной: — Ты не заставишь меня. Не только у тебя есть козыри в рукаве. Возможно, раньше она и не могла противостоять матери, но теперь у неё было то, что придавало уверенности. Магия. То, что текло в её жилах и питало силами. Не какой-то там артефакт вроде отобранной волшебной палочки, а единое с ней целое. То, чего никогда не заполучить Рапунцель, которой придётся довольствоваться искусственной заменой, тем, что рано или поздно иссякнет. — И что ты сделаешь? Остановишь меня? Снегопад за окном усилился. Девушка прикоснулась ладонью к прохладному стеклу, наблюдая за возникшей вьюгой. Хаосом, царившем снаружи. Внутри же она чувствовала неимоверное спокойствие. — Раньше я хотела этого, но не теперь. Один человек научил меня, что месть ни к чему хорошему не приведёт. Всё, чего я прошу — дать мне жить своей жизнью. И быть принцессой явно не то, к чему я стремлюсь. Женщина медленно поднялась с кресла и подошла к окну. Ладонь её плавно опустилась на плечо дочери: — Значит это то, чего ты на самом деле хочешь. В погоне за возможностью вернуть одну дочь я едва не потеряла вторую. Я плохая мать, Дризелла. Немое молчание заполнило покои. В камине лишь тихо потрескивали дрова, даруя отголоски тепла. Дризелла не решалась посмотреть матери в глаза, устремив взгляд вдаль, туда, где бушевал ветер, который подхватывал за собой снег, призывая к сумасшедшему танцу. В груди защемило. Волнение овладело телом. Какой бы сильной не хотела казаться, она всегда будет маленькой и слабой девочкой, если дело касалось подобных вещей. Сколько раз она представляла, как выскажет ей все обиды, как посмотрит в глаза и скажет, что не нуждается в такой бессердечной матери. Ей хотелось ранить так же, как всё это время ранили её — спокойно, без каких-то укоров совести. А затем появилась Реджина с её «месть это путь слабых, прощение — вот настоящее испытание воли». И сейчас Дризелла готова сделать этот шаг. Она развернулась и обняла её. — Я прощаю тебя, мама. Дризелла уткнулась в плечо матери, прижимая к себе, желая продлить этот момент. Она смахнула слёзы, предательски покатившееся по щекам, и почувствовала облегчение. Поступить как герой оказалось не так уж и трудно. Реджина будет гордиться ею. Внезапная боль в районе запястий заставила выскользнуть из объятий. Словно ошпаренная, Дризелла отскочила от матери и взглянула на руки. Красные узоры с каждой секундой становились всё ярче, обжигая кожу. Она перевела взгляд на мать, которая никак не удивилась произошедшему. — Что происходит? Рапунцель достала волшебшую палочку из-под подола платья и направила на дочь. — Сейчас полегчает. Стоило взмахнуть ею, как мощная энергия, хранившееся в Дризелле, потянулась к ней. Она чувствовала, как всё то, чему так старательно училась, покидало её и поделать ничего с этим нельзя. Снова. Дризелла снова попалась в искусно расставленные сети матери. Какое сердце не растает от надежды обрести утерянную семью. В тот момент она ощущала себя так, словно мать забирала у неё не магию, а вырывала сердце из груди без малейшего сожаления. — Не задумывалась ли ты, почему королевская стража не следовала за тобой по пятам, когда ты сбегала к той волшебнице? — Палочка вобрала в себя последние остатки магии. — Думала, удалось всех одурачить и скрыться? Запомни: в этом королевстве ничего не происходит без моего ведома. Дризелла нашла в себе силы подняться. Ноги подкашивались, а руки подрагивали от осознания, что на самом деле нужно было матери. Не её сердце, как она наивно думала. Страх лишиться жизни ради призрачной надежды на воскрешение Анастасии парализовал разум, заставляя искать способы защититься. И очень скоро она нашла его. Окрылённая возможностью скинуть сдерживающие оковы, Дризелла не заметила, как попала в ловушку. Сама того не подозревая, она взращивала в себе магию, чтобы отдать её матери. — Волшебная палочка не всемогуща, и ей необходима подпитка, — объяснила Рапунцель. — Теперь можешь возвращаться к своей ведьме, но подумай, будешь ли ты ей нужна без сил? Милая, наивная Дризелла, ты так и не выучила главный урок, который я тебе преподала: не доверять никому. Звук закрывшейся двери эхом раздался в голове. Дризелла с силой сжала кулаки, ногтями впиваясь в кожу. Вьюга за окном стихла, вместо неё зарождалась вьюга в душе. — Я не хотела заходить так далеко, матушка, но ты сама меня толкаешь в бездну. Веяние ледяной прохлады мести тянулось своими костлявыми пальцами к не опороченному тьмой сердцу. И наконец достигло свой цели.