Эхо потерянной свободы

Свет в коридоре тускло мерцал. В воздухе витал запах чистящих средств, смешивающийся с чем-то неуловимо знакомым, но от этого не менее неприятным. Халт, с недовольным выражением лица, шагал по длинному коридору. Его терпение таяло с каждой секундой, проведенной в поисках. Он уже обыскал чердак, подвал, библиотеку, ресепшн, даже кухню, где Раш мог бы застрять, пытаясь приготовить что-то несъедобное. Оставалось только одно место, которое Халт проверял с неохотой, потому что знал — это будет началом очередной бессмысленной перепалки. С тяжелым вздохом, который, казалось, иссяк где-то на полпути, парень толкнул дверь с табличкой «Санитарная зона». Внутри царила стерильная чистота и легкий запах дезинфицирующего средства, неприятно контрастирующий с хаотичным состоянием его собственных нервов. Никого. Ряд блестящих раковин, несколько закрытых кабинок. Тишина. Он прошел мимо первой, затем второй, прислушиваясь. Ни звука. Разве что едва слышный шелест, который Халт поначалу списал на вентиляцию. Парень подошел к последней кабинке в углу, единственной, что не открывалась с первого взгляда. Помедлив секунду, будто собираясь с силами, он постучал костяшками пальцев по двери, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ровно: — Раш, ты здесь? На мгновение повисла полная тишина. Затем, из-за двери кабинки, раздался приглушенный, почти ленивый ответ: — Да. Халт закатил глаза так сильно, что ему показалось, будто они сейчас выскочат из орбит. Он резко ударил себя ладонью по лбу, так что раздался глухой шлепок, отдавшийся в пустом помещении. — Только не говори, что ты снова используешь туалет. — в голосе смешались усталость, раздражение и полнейшее неверие. Небольшая пауза. И затем, с чуть заметной ноткой вызова, донеслось: — Может быть. Халт выдохнул долгий, измученный стон. Звук был таким, будто из него выпустили весь воздух. Он прислонился плечом к холодной, эмалированной стене кабинки, уперевшись в нее всем телом. — Ты вообще осознаешь, что ты сущность? — голос парня был пропитан иронией, но в его основе лежало искреннее недоумение. — Да. — ответ был мгновенным и совершенно невозмутимым. Это заставило Халта напрячься еще больше. Он сжал зубы, пытаясь сохранить остатки хладнокровия. — У нас другое строение организма, не как у людей. — начал он пояснять медленно, каждое слово выговаривая так, будто говорил с особо тупым ребенком. — Мы не пользуемся туалетом. Нам это не нужно. Совсем. На этот раз за дверью послышалось движение, какое-то легкое ерзание, и голос Раша донесся уже с легким раздражением: — Я знаю. Не первый год живу, чтобы не быть в курсе. — Тогда что ты опять там делаешь? — Халт не отставал, голос начал повышаться, отражаясь от стен. Ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума. Из-за двери, к удивлению Халта, послышался уже чуть более спокойный, даже задумчивый тон собеседника: — Это мое место, чтобы расслабиться. Парень фыркнул, заканчивая мысль за товарища: — Читая книгу в туалете? Тишина. Затем, с той стороны, раздалось раздраженное, почти не скрытое ворчание. Голос Раша стал ниже, глубже, в нем зазвучали нотки угрозы: — Мне это нравится, и тебя это волновать не должно. Это моя жизнь, что хочу, то и делаю. Что ты прицепился? Халт почувствовал, как его собственное терпение лопается. Он выпрямился, оторвавшись от стенки кабинки, готовый ответить в той же манере. — Знаешь что? — он уже открыл рот, чтобы высказать все, что думал о Раше и его странных привычках, но вдруг осекся. Глубокий вдох. Ссориться не хотелось. Не сейчас, когда им и так предстояло столько всего сделать за день. Слишком много сил было потрачено на эти бессмысленные пререкания. Сущность махнула рукой, демонстрируя полное отчаяние. — Чертовы сущности с тобой, все равно камень расколоть легче, чем до тебя достучаться. Вы с Визгом друг друга стоите. Встретимся, когда закончишь страдать ерундой. С этими словами Халт резко развернулся и поспешил к выходу, почти пробегая мимо раковин. Он уже протянул руку к ручке двери, когда ему вслед донесся крик Раша: — Конечно! Только не трогай мой карточный домик в библиотеке! Амбуш, Глитч и Визг его еще не видели! Халт, не оборачиваясь, лишь покачал головой и вышел, оставив дверь открытой. За дверью кабинки Раш небрежно отмахнулся от улетающих шагов товарища. Ему здесь было комфортно. И тихо. И никто не мешал. Он вновь устремил взгляд в книгу, погружаясь в чтение, словно никаких странных диалогов только что и не было.

***

Дверь пустующего номера распахнулась настолько же беззвучно, насколько осторожно. Библиотекарь, держа в руках устройство, прижался к стене, прислушиваясь. В коридоре маячила знакомая фигура — Халт. Парень с недовольным выражением лица двигался по коридору, что-то недовольно бормоча себе под нос. Слова, обрывистые и полные раздражения, доносились до Фигуры: — … Раздражает. Как ни пойдешь его искать, вечно в этом своем туалете с книгами сидит. Еще и в библиотеке карточный домик строит, будто ему десять лет. Интересно, как Фигура до сих пор не начал его выкидывать оттуда. У меня бы этот глупец уже давно через весь город летел вместе с Визгом. Мужчина внимательно вслушивался, анализируя каждое слово. Нет, это не та временная линия. Библиотекарь помнил, что это было как раз в тот самый день, когда вернулся Салли. После того, как он оставил Сика в покое из-за ссоры и вернулся в библиотеку, чтобы заняться уборкой, то обнаружил там карточный домик, который Раш как раз заканчивал строить под недовольное бурчание собирающегося уходить Айса. — Сущности всемогущие… — прошептал Фигура больше себе, чем стоящим рядом Сику и Тимоти. — Скорее всего, я слишком рано воспользовался устройством. Нам повезло, что произошла небольшая аномалия, из-за которой мы снова оказались не в том месте. Могло быть хуже. Он снова осторожно выглянул из-за двери. Теперь, в паре метров дальше по коридору, двигался другой парень. Его походка была неспешной, расслабленной, а в руке он держал увесистый том в кожаном переплете. Это был Раш. Его лицо было сосредоточенным, погруженным в чтение, что только усиливало ощущение отчужденности от этого места. Внезапно, устройство в руках Фигуры издало короткий, но отчетливый писк. Звук, казалось, прорезал тишину коридора, и сущность инстинктивно отпрянула, скрываясь за дверью. Раш, услышав этот звук, остановился. Он медленно повернул голову в сторону источника шума, а взгляд остановился на двери номера. Секунда напряженного ожидания. Библиотекарь затаил дыхание, сердце колотилось где-то в горле. Но больше ничего не последовало. Раш, видимо, решив, что ему показалось, пожал плечами, снова уткнулся в книгу и продолжил свой путь. Когда шаги постепенно стихли вдали, мужчина облегченно выдохнул. — Устройство заряжено. — тихо произнес он, обращаясь к своим спутникам, которые, казалось, уже успели занять удобные позиции в номере. — Ты уверен? — донесся из глубины номера голос Сика. Библиотекарь уверенно кивнул и, не теряя времени, попытался активировать девайс, но тщетно. Вместо ожидаемого мерцания, раздался уже знакомый, но теперь звучащий как вердикт, писк. «Ошибка». Он попробовал еще раз, и еще. Результат был тот же. В коридоре продолжать было слишком рискованно. Любой мог проходить мимо и увидеть его с этим странным прибором в руках. После нескольких минут раздумий, Фигура принял решение. Он аккуратно вышел в коридор, держа устройство, и, подойдя к соседней двери, начал манипулировать им. Будто из воздуха, на стене напротив возникла тускло мерцающая арка — портал. Он знал, что там, в соседнем номере, сейчас находится Тимоти. Но это не было проблемой. — Давайте! — бросил он, указывая на первый портал. Сик и Тимоти без колебаний бросились вперед, ныряя в один портал и почти мгновенно появляясь из другого, который образовался неподалеку, в номере. Фигура последовал за ними, но вдруг резко остановился. На кровати, в позе того, кто полностью потерял интерес к происходящему, сидел Тимоти. Его взгляд был удивленным. Но это не было поводом для паники. Библиотекарь краем уха слышал, как парень упоминал что-то о галлюцинациях, о том, что иногда видит то, чего на самом деле нет, и один раз упомянул тайного помощника с белыми огоньками вместо обычных глаз. Поэтому сейчас он, вероятнее всего, спишет все на очередную галлюцинацию, и стирать его воспоминания не было никакой необходимости. А затем Фигура заметил сидящего за спиной друга Альтер-Эго. Такой же, как всегда, с широкой, жутковатой улыбкой. Эго провел большим пальцем одной руки по шее Тимоти, беззвучно хихикая. Библиотекарь, проигнорировав присутствие своего двойника, лишь жестом приказал Тимоти молчать, после чего, не оборачиваясь, бросился в портал, оставляя шокированного друга наедине с его книгой, одиночеством и, возможно, новыми, ужасающими видениями.

***

Воздух вокруг них на мгновение заискрился. Портал схлопнулся за спиной, оставив после себя лишь едва уловимое гудение. Они стояли посреди столовой отеля, но для Фигуры это было не просто место, а знакомая и успокаивающая константа. Он моментально узнал потертые углы столов, отполированные до блеска столешницы, и даже легкий запах круассанов. Это была та же столовая, что и раньше, но какие-то тонкие, почти неуловимые детали, вроде расположения ваз на столах или цвета скатертей, отличались от тех, которые были здесь в последний раз. Да, они переместились, и переместились в нужное время. — Как хорошо снова быть дома. — с искренней радостью произнес Сик. Он подошел к одному из столов, облокотился на него руками и посмотрел на библиотекаря. — Полагаю, это прощание? Мужчина едва заметно улыбнулся, чувствуя, как горький привкус прощания расползается в его душе. Он прекрасно знал, что никогда не забудет эту сущность, даже если тот забудет его самого. — Не совсем. — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Моя версия из этой временной линии здесь. Ты всегда был одним из моих лучших друзей. И это никогда не изменится. Подросток улыбнулся, широкая улыбка озарила его лицо. Он сел на стул напротив Фигуры, а единственный глаз сиял от благодарности. — Спасибо. — прозвучало просто, но в этом слове было так много благодарности, что библиотекарь почувствовал, как тяжесть на его душе немного ослабла. Однако, когда Фигура поднял свой девайс, готовый стереть подростку воспоминания, взгляд Сика изменился. Широкая улыбка на мгновение застыла, а затем он поднял руку, прерывая действие мужчины. — Постой, Фигура. — решительно произнес он. Сущность чуть опустила устройство, взгляд встретился с взглядом подростка. Вопрос безмолвно читался в его глазах. — Удачи тебе. — тихо произнес Сик. — И помни, самое главное — никогда не теряй веру. Надежда всегда есть, и она умирает самой последней. Фигура проглотил комок в горле. Он был благодарен за эти слова, за его веру, за его искренность. Он всегда удивлялся тому, как этот парень мог быть таким светлым и добрым, если захочет. — Я готов. — тихо сказал Сик. Библиотекарь кивнул, собрав волю в кулак. Он нажал кнопку на устройстве. В единственном глазу подростка на мгновение мелькнуло замешательство, затем он потускнел, а голова бессильно склонилась набок. Тело обмякло. Мужчина знал: совсем скоро подросток придет в себя, не помня ничего из того, что только что с ним произошло. Фигура тяжело вздохнул, откладывая девайс. Он перенастроил устройство, задавая координаты нового портала. Как только он закончил, внезапно, словно удар молнии, его пронзила невыносимая головная боль. Мир вокруг померк. Он зажмурился, роняя устройство на пол, схватился за голову обеими руками, пытаясь сдержать крик. Боль, острая и всепоглощающая, разрывала его изнутри, будто череп вот-вот треснет по швам. Усилием воли он заставил себя не издать ни звука, с трудом удерживая слезы. К счастью, мука длилась недолго. Уже через полминуты боль отступила так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь слабость и головокружение. Тимоти махал рукой перед его лицом, пытаясь понять, что происходит. Фигура с трудом сфокусировал взгляд. — Я в порядке, дружище, правда. — прошептал он, пытаясь придать голосу уверенность. Когда библиотекарь присел, чтобы поднять девайс, его взгляд наткнулся на то, что заставило его сердце пропустить удар. Прямо перед ним появились ноги, обутые в знакомые черные туфли. Брюки, те же, что и у него самого. Фигура медленно поднял голову. Перед ним стоял Альтер-Эго. Его лицо как всегда искажала кривая, издевательская ухмылка. — Ну что, хозяин? — прошипел Эго. — Тебе настолько понравилось играть в героя, что ты никак не можешь успокоиться? Опять пытаешься все исправить? Напрасно. Лишь тратишь свое время. Ты знаешь о своем сопернике не все, что тебе нужно, как и он не знает всего, что ему необходимо. И никто из вас даже не хочет пытаться заполучить всю информацию друг о друге. За вами двумя так весело наблюдать. Ты и он идеально подходите другу другу. Вы с Озулом оба такие упрямые лидеры своих сторон конфликта и так твердо уверены в своей победе, что это уже давно стало для меня настоящим бесплатным развлекательным шоу. Все равно ведь никто из вас двоих не выживет, вы оба умрете. Это просто вопрос времени, поверь мне. Эго насмешливо коснулся головы Фигуры кончиками пальцев, словно предлагая почесать. Библиотекарь хотел вскочить, замахнуться, ударить, но его разум в этот момент был полон смятения. Альтер-Эго, довольный произведенным эффектом, тут же отскочил в сторону. — Видишь, хозяин? — прошипел он. — О чем я и говорю. Озул точно так же реагирует, когда я пытаюсь до него дотронуться. Или когда он просто видит меня. А я, между прочим, не всегда просто так рядом. Однажды этот рогатый гений меня своим длинным хвостом все-таки огрел. Не особо приятно, скажу я тебе, так что, если доживешь до момента, когда будешь выяснять с ним отношения, держись подальше от его хвоста. Знаешь, вы ведь буквально две стороны одной медали. — Эго презрительно усмехнулся. — Он — это ты, а ты — это он. Одно целое, разделенное пополам. — Не смей! — прошипел Фигура, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его тело напряглось, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Не смей сравнивать меня с ним! Мы совершенно разные! Ни капельки не похожи ни внешностью, ни характером! Эго вновь усмехнулся, медленно покачивая головой, словно пораженный наивностью собеседника. — Ах, герой, герой… — протянул он с едким сарказмом. — Как же так? Ты, такой разумный, и в то же время так слеп. Библиотекарь, не отводя от него свирепого взгляда, снова зашипел, его голос стал еще более низким и угрожающим: — Зачем ты вообще приходишь к Озулу? На мгновение Эго сделал вид, что искренне удивлен. Он даже наклонил голову, прикрыв впадины, будто размышляя над столь простым вопросом. — Ты правда не знаешь? — наконец произнес он. — Даже подумать не хочешь? Что ж, ладно, я тебе отвечу, хозяин. Мне нравится кошмарить Озула точно так же, как я делаю это с тобой, чтобы ему жизнь слишком уж сильно малиной не казалась. Знал бы ты, как же весело наблюдать за моментами, когда этот умник бесится. Он такой хорошенький, когда злится. На недовольного маленького котенка очень сильно похож, так бы и погладил его. Да вот жаль, что он отгоняет от себя всех подряд. Ну, кроме командира, разумеется, но это уже отдельная история для другого раза. Фигура, казалось, закипал от злости. Он вновь попытался замахнуться на Эго, но тот с издевательским хихиканьем растворился в ближайшей тени, словно его никогда и не было. Только после этого библиотекарь почувствовал на себе пристальный взгляд Тимоти. Он не видел Эго, и теперь смотрел на своего друга как на полного идиота. Мужчина, ощущая на себе этот взгляд, глупо улыбнулся в ответ, понимая, насколько нелепо это выглядело со стороны. — Я… Ну… Он просто… — начала сущность, пытаясь оправдаться, но затем быстро перевела тему, поспешно произнеся: — Я настроил устройство. Портал должен скоро появиться. Словно в подтверждение его слов, в нескольких метрах от них начал формироваться портал, искривляя воздух. Тимоти кивнул. Не тратя больше времени, они шагнули в портал. Пора было возвращать друга в его временную линию.

***

Фигура вышел из портала. Обувь коснулась пола с легким, почти нежным щелчком — дерево, отполированное до зеркального блеска, отражало его силуэт в искаженных, мерцающих волнах. Воздух здесь был теплым, слегка пахло воском и старой бумагой. Он не стал ни на секунду задерживаться. Рука, еще слегка дрожащая от последствий телепортации, сжимала девайс. — Хорошо, Тимоти. Быстрое стирание памяти и я ухожу. — кратко произнес библиотекарь. Ответа нет. Ни шороха. Ни вздоха. Никаких других посторонних звуков. Фигура медленно оторвал взгляд от устройства. Глаза напряженно фокусировались на пустоте перед ним. — Тимоти? Ни движения. Ни отклика. Фигура поднял голову. И замер. Тимоти стоял напротив него прямо у стены. Спиной. И не просто стоял. Он дергался. Мелко, резко. Плечи вздрагивали — не от холода, не от страха, а будто кто-то внутри дергал за ниточки. Локти то сгибались, то выпрямлялись с нелепой, механической точностью. Пальцы на руках то сжимались в кулаки, то разжимались. Фигура не дышал. Он не мог. Сердце теперь билось так громко, что он опасался, не услышит ли его кто-то за стеной. Библиотекарь сделал шаг вперед. Один. Тихо. Обувь не издала ни звука — пол был слишком чист, слишком идеален. — Тимоти? — прошептал мужчина, и голос его дрогнул. — Ты меня слышишь? Парень замер. На секунду. Две. А потом — медленно, слишком медленно — повернул голову. Не на девяносто градусов. Не на сорок пять. На сто восемьдесят. Его лицо оказалось прямо перед Фигурой — обращенное назад, будто шея была сделана из шарниров, а не из костей и кожи. Глаза были открыты — белки красные, как будто кровь просачивалась сквозь веки. Рот приоткрыт, но не для дыхания — для чего-то другого. Из горла вырвался звук. Не крик. Не вопль. Рык. Тяжелый, глубокий, будто изнутри вырывался не голос, а животное, заключенное в человеческой оболочке. Звук не имел тональности — он был противным. И тогда Тимоти — не бросился, не побежал — прошел через стену. Без усилий. Без трещин. Без следов. Будто стена была туманом. Фигура инстинктивно выставил руку — пальцы протянулись вперед, как будто могли схватить воздух, который еще секунду назад был телом его друга. Он ударился об стену. Кулаком. С силой. Звук удара отдался эхом — тихий, глухой, как стук по гробу. — Сущности всемогущие! — вырвалось у него дрожащим голосом. — Я совсем забыл, что Салли вернул контроль над ним! Библиотекарь отступил, оперся спиной о противоположную стену, дышал тяжело. Пальцы судорожно сжимали девайс. — Мне нужно его найти. — с нескрываемым отчаянием прошептал мужчина. Он оттолкнулся от стены. Поправил очки, слегка съехавшие на переносице. Ноги шли сами — автоматически, как будто тело знало, куда нужно идти, даже если разум еще не осознал, почему. И тут он замер. Слева. За углом. Тихо. Один удар. Не по стене. По дереву. Как будто кто-то ударил кулаком по раме двери — не злобно, не яростно, а отчаянно. Будто пытался выйти, но не знал, где дверь. Фигура замер. Он напряг слух, глаза сузились. Библиотекарь не слышал шагов. Не слышал дыхания. Но этот звук — один, четкий, странный — повторился. Потом пауза. Снова звук. И вновь пауза. Сущность не стала бежать. Не стала кричать. Она просто сделала шаг. Один. Затем второй. Третий. Фигура миновал витрину с книгами — все в кожаных переплетах, без пыли. Одна из них лежала открытой на подставке. Библиотекарь не читал. Он просто остановился у двери, за которой слышался тот самый звук. Еще один. И вдруг — тишина. Долгая. Тяжелая. Как перед грозой. Мужчина положил ладонь на холодную дверь. Он вдохнул и тихо, почти с мольбой, произнес: — Тимоти… Я здесь. И тут, из-за двери, послышался звук. Библиотекарь сжал кулаки, толкнул дверь. Она открылась. За ней — ничего. Только тишина и один единственный след на полу. Тонкая, почти незаметная полоска — как будто кто-то тянул за собой палец, оставляя кровь. Фигура начал идти по следу из полоски, в надежде, что она приведет его к Тимоти. И вдруг где-то в глубине особняка раздался еще один звук — очередной удар. Мужчина замер. Сердце застыло. Он не дышал. Только уши впитывали каждый отзвук. И тогда след исчез. Оборвался внезапно — не плавно, не постепенно, а резко. Библиотекарь замер, пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони — боль помогала не сойти с ума от напряжения. Он медленно опустился на одно колено и провел ладонью по полу. Пыль, холод… Но больше ничего. Ни капли крови, ни царапины, ни даже намека на отпечаток. Ничего. Сущность закрыла глаза, вдохнула глубоко, медленно, через нос, чувствуя, как холодный, затхлый воздух обжигает легкие. В нос ударил запах старой бумаги, плесени и чего-то металлического — возможно, ржавчины, а может, крови, высохшей много лет назад. Мужчина снова открыл глаза. Напряжение, еще мгновение назад сжимавшее горло, как железная хватка, вдруг отпустило — не потому что исчезло, а потому что уступило место чему-то более твердому, более жесткому. Решимость. Тишина особняка давила так, что сжимала виски. Каждый его шаг, несмотря на осторожность, отдавался в стенах глухим, пугающим эхом. Где-то наверху раздался скрип. Где-то вдалеке — капля воды, падающая в пустую ванну. Или… Нет. Не вода. Что-то другое. Жидкое. Теплое? Внезапно — голос. Резкий. Знакомый. — Наконец-то! Где ты шлялся?! Ты обязан мне подчиняться! Фигура замер на полушаге. Сердце застучало, как барабан перед казнью. Он узнал этот голос. Салли. Этот тон — раздраженный, надменный, с ноткой детской обиды, спрятанной под маской власти. Салли не кричал. Он выплевывал слова, будто каждое было ему противно, но он обязан их произнести. — У меня есть план, как вытащить нас из этого проклятого места. Мы не можем находиться здесь вечно. Библиотекарь не раздумывал. Он бросился — не побежал, а метнулся в сторону звука. Локоть задел старую вазу — она качнулась, но не упала. Он юркнул за груду картонных коробок, заваленных пылью и паутиной, будто их не трогали десятилетиями. Фигура прижался спиной к ним, чувствуя, как паутина цепляется за волосы. Он не шевелился. Даже не моргал. Дышал через приоткрытый рот. Ему нужно было быть рядом. Очень близко. Сейчас его задача — не спасти, не поговорить, не убедить. Только одно: стереть. Стереть все воспоминания Тимоти о последних событиях. Оставить пустую оболочку. Потому что пустота безопаснее, чем воспоминания. — Сейчас нам просто нужно дождаться нашего уважаемого библиотекаря. — донеслось снова, и в голосе Салли теперь слышалась издевка, подслащенная фальшивой вежливостью. Фигура рискнул — на миллиметр — выглянуть из-за угла. Краем глаза, осторожно. Он увидел, как Салли сделал шаг назад, потом еще один, и скрылся за поворотом коридора. Оставил Тимоти одного. Но парень… Он стоял. Его тело подрагивало. Плечо дергалось в одну сторону, голова — в другую. Пальцы сжимались и разжимались в бессмысленном ритме. Лицо пустое. Он не дышал. Не моргал. Просто существовал. Библиотекарь знал: чтобы стереть — нужно привлечь. Нужно, чтобы Тимоти находился немного ближе. Он лихорадочно огляделся. Пыль. Обломки мебели. Паутина. Тени. И вот. Что-то блестело. Металлическое. Маленькое. Возможно, пуговица. Возможно, осколок зеркала. Возможно, деталь от давно разобранного механизма. Фигура потянулся. Медленно. Почти не шевеля рукой. Пальцы дрожали не от страха, а напряжения. И тут — снова голос Салли. Ближе, чем ожидалось. За стеной. — Знаешь, Тимоти… — голос стал тише, почти шепотом, в нем слышалась усталая горечь. — Временами мне… Одиноко. Жить в одиночку три года подряд — это… — он запнулся, когда понял, что Тимоти исчез. Снова ушел. Фигура поднял металлическую штучку и бросил ее. Не сильно, не далеко. Звук был крошечным, но в этой тишине достаточно отчетливым, чтобы привлечь внимание призрака. Тимоти дернулся. Не повернул голову, а все тело развернулось. Он пошел — неуверенно, шатаясь, но все же целеустремленно — туда, откуда донесся звук. — Ну и ладно! — вдруг рявкнул Салли. — Без твоего внимания обойдусь! Иди к чертовым сущностям! Призрак остановился и медленно опустил взгляд. Глаза задержались на блестящем предмете. Потом — медленно, очень медленно — поднялись выше. На Фигуру. — Привет, приятель. — негромко произнес библиотекарь, заставив себя слегка улыбнуться. Одновременно — палец на кнопке. Щелчок. Тимоти успел издать кратковременный, булькающий рык, прежде чем его тело начало медленно, почти плавно, клониться назад. Библиотекарь успел напоследок лишь увидеть, как его друг начал растворяться, проходя сквозь стену. Призрак оказался в том самом помещении — том, с которого начались его поиски. Он сидел в позе лотоса неподвижно. Но это длилось лишь миг. Внезапно Тимоти вскочил. Резко. Без перехода. Без паузы. Как кукла. Парень подошел к стене, встал лицом к ней и замер. Несколько мгновений он стоял в полной тишине, пока внезапно не раздался довольный крик: — Фигура! Фигура! Следом за этим последовало недовольное: — Тихо ты! Не кричи. Не знаю как ты, но я не хочу, чтобы у нас были лишние неприятности только из-за того, что ты не можешь вести себя тихо. — Не волнуйся, все будет хорошо. — отмахнулся в ответ парень. — Лучше пойдем покажу, что я нашел. Вернее, кого. — и, не дожидаясь ответа, он схватил собеседника за руку и потащил за собой. Заведя того за угол, откуда выбежал, Визг указал в сторону опрокинутого на стоявшего лицом к стене Тимоти. Призрак продолжал стоять неподвижно и не реагировал ни на что. Ничего не привлекало его внимание. Он просто стоял. — Как удачно мы пришли, согласен? — улыбался до ушей Визг, подталкивая Фигуру вперед. — Ну же, иди, пока он не сбежал! — «Ну что ж… Наконец-то пришло время покончить с безумством Салли». — подумал библиотекарь, подходя к последнему нуждающемуся в помощи призраку. Тимоти по-прежнему продолжал неподвижно стоять спиной к друзьям, будто не слышал их. Но так даже лучше. Библиотекарь смог без труда дотронуться до макушки друга, после чего последовала яркая кратковременная вспышка, а дальше темнота…

***

Вода. Сырая, холодная. Фигура оказался в отеле, в том же самом месте, в которое его перенесло самый первый раз. Он поднял голову, глаза были закрыты. Воздух тяжелый от запаха плесени и чего-то неуловимо металлического. — Наконец-то… — с облегчением выдохнул библиотекарь. — Аномалия исправлена. Теперь остается только отправиться на фабрику. Он медленно открыл глаза и двинулся вперед, ступая осторожно. Ему нужно было найти Салли. Фигура шел неторопливо, внимательно осматриваясь, пока не достиг нужной двери, ведущей в мастерскую Салли. — Я вернулся! — непривычно громко крикнул библиотекарь, распахнув дверь. Но в ответ — тишина. Ни шороха, ни движения. Только тишина. Такая, что казалось, даже сердцебиение его самого стало слышным, отдаваясь гулким отзвуком в груди. Фигура насторожился. Это было странно. Салли не мог уйти далеко. Он обещал ждать. Библиотекарь сделал шаг внутрь и обвел взглядом комнату. Где же бывший изгнанник? — Салли? — позвал мужчина. Однако ответа снова не последовало. Тогда Фигура подошел к столу. К сожалению или счастью, но ничего нового для себя он там не обнаружил. Те же фантики от конфет, те же книги под столом. Тревога невольно нарастала. Салли не мог просто так исчезнуть. Он должен быть где-то в отеле. Он обязан быть здесь. Библиотекарь снова огляделся, пытаясь уловить малейший намек, малейший признак присутствия друга. Но мастерская оставалась пустой. Он должен его найти. Это было единственное, что сейчас имело значение. Вернувшись в свою временную линию после исправления аномалии, Фигура чувствовал себя обязанным убедиться, что Салли в безопасности. Особенно теперь, когда его отсутствие было таким явным и необъяснимым. Салли где-то в отеле. И Фигура найдет его. Даже если придется обыскать каждый темный угол, каждую трещину в этом забытом всеми месте. Он не оставит его одного. Никогда.

***

Он шел. Не потому, что верил — потому что не мог остановиться. Каждый шаг отдавался в суставах тупой болью. Плечи обвисли под невидимым грузом отчаяния, локти дрожали от усталости, а пальцы сами сжимались и разжимались. Лицо бледное, взгляд скользил по стенам, по трещинам в полу, по теням, которые шевелились не от ветра — ветра здесь не было — а от чего-то иного. От страха? От его собственного безумия? Фигура не знал. Он знал только одно: Салли здесь. Где-то. Должен быть. Библиотекарь продолжал идти до тех пор, пока внезапно не наткнулся на дерево. Крыша, и без того частично обрушившаяся, была почти полностью уничтожена мощным стволом огромного дерева, проросшего сквозь нее. Сквозь зияющую дыру лился свет. Пол — сплошное болото. Собравшаяся здесь вода доходила ему до щиколотки. В воздухе стоял удушающий запах сырости, гнили, победой листвы и чего-то еще, что вызывало неприятное покалывание в носу. Плющ, мох, лианы — все это обвивало стены, вползало в трещины. Фигура осмотрелся. Салли здесь тоже не было. Конечно. Библиотекарь уже почти перестал надеяться. Он сделал глубокий, прерывистый вдох, пытаясь успокоиться, подавить нарастающее чувство паники. Мужчина уже повернулся, чтобы уйти — нога скользнула, он едва не упал, выругался сквозь зубы. Но вдруг сверху раздался звук. Сначала шелест, потом треск. Резкий, сухой. Затем удар и звук падения. Звук тела, ударившегося о воду. Фигура вскинул голову. Глаза расширились, зрачки поглотили все белое. Он ожидал увидеть кого-нибудь из приспешников Озула или, на крайний случай, если не повезет, его самого, но вместо этого, к своему облегчению, увидел Салли. Бывший изгнанник рухнул лицом в воду, с брызгами, с хлюпаньем, с фонтаном грязи, разлетевшейся по стенам. Фигура отпрыгнул и едва не поскользнулся снова. — О сущности всемогущие! — вырвалось у него, голос сорвался на визг. Библиотекарь бросился вперед, не думая, не чувствуя ног, не ощущая холода воды — только одно: Салли. Жив. Здесь. Сейчас. — Салли! Ты в порядке?! — крикнул он, падая на колени рядом с другом, хватая его за плечо, переворачивая — осторожно, но отчаянно. Тишина. Только капли с листьев. Только хлюпанье воды под его коленями. Только стук собственного сердца — громче грома. И вдруг — кашель. Хриплый, мокрый, полный воды. Салли вздрогнул. Отфыркался. Плюнул грязью. И улыбнулся. Широко. Безумно. Как будто ничего не произошло. Его лицо перепачкано илом, волосы — мокрые сосульки, прилипшие ко лбу, одежда — пропитана водой и грязью до нитки, но глаза… Глаза горели. Не от страха. Не от боли. От азарта. Салли медленно поднялся, будто просыпался после долгого сна, оглядел Фигуру — не с благодарностью, не с облегчением, а с любопытством. Оценивающе. — Привет! — бросил бывший изгнанник, махнув рукой. — Уже вернулся? У меня все хорошо. Фигура моргнул. Дважды. Трижды. Это был Салли. Его Салли. Живой. Целый. Слегка безумный, как всегда. На губах Фигуры дрогнула улыбка — слабая, дрожащая. — Меч готов. — сказал он коротко, отводя взгляд. Салли хмыкнул, отряхиваясь, брызги летели во все стороны. — Да ты, смотрю, шустрик! — засмеялся он. — Тебя не было минут десять, не больше. Думаю, все прошло просто. Фигура покачал головой. Медленно. Тяжело. — Не совсем. — прошептал он. — Мне потребовалось гораздо больше времени. Расскажу все потом. — добавил он, резко разворачиваясь. — Сейчас пора отправляться на фабрику. Пора заканчивать этот кошмар. Но шагнуть он не успел. Салли резко встал прямо перед ним. Без улыбки. Без смеха. С серьезным выражением лица. Библиотекарь замер. В горле пересохло. — Что ты делаешь? — спросил он дрогнувшим голосом. — Я не могу сейчас тебя отпустить. — ответил бывший изгнанник. — Почему? — выдохнул Фигура. Голос сорвался. Салли не ответил. Просто кивнул в ту сторону, откуда пришел библиотекарь. — Иди за мной. — произнес он, и двинулся вперед, не оглядываясь. Фигура на мгновение застыл на месте, глядя уходящему другу в спину. Недоумение боролось легким раздражением и тревогой. Он не понимал, что происходит и что задумал Салли на этот раз. Выбора бывший изгнанник ему, кажется, не оставил. А поэтому библиотекарь глубоко вздохнул, закатив глаза и, недовольно скрестив на груди руки, он без лишних слов последовал за другом.

***

Фигура следовал за Салли, поднимаясь по шаткой лестнице на единственный уцелевший островок крыши здания. Мужчина поднимался медленно с недовольным выражением лица. Он не хотел этого. Не хотел тратить время. Не хотел быть здесь. Но бывший изгнанник продолжал подниматься как ни в чем не бывало без всяких объяснений, без оглядки. Когда библиотекарь поднялся на крышу, подул легкий ветерок, ударивший ему в лицо, развевая волосы. Перед ним Салли. Стоит спиной, склонившись над старым, потрепанным сундуком, обитым медью, давно почерневшей от времени и влаги. Он копается внутри, что-то перебирает — медленно, сосредоточенно. — Салли. — голос Фигуры звучит резко, почти грубо, но в нем слышится не злость, а отчаяние. — Пожалуйста. У нас нет на это времени. Нам нужно найти тела для Амбуша и Айса. Парень не сразу отвечает. Он медленно поднимает голову, поворачивается, выражая на лице искреннее недоумение. Как будто Фигура только что сказал что-то абсолютно нелепое. — Для Айса? — переспрашивает он, приподнимая бровь. — Почему? Я думал, нам нужен только Амбуш. Библиотекарь отвел взгляд. Он не хотел говорить про ту запись и предпочел бы промолчать. Однако Салли настырно ждал ответа, не сводя вопросительного взгляда с друга. Поэтому Фигуре не оставалось ничего, кроме как ответить краткое: — У меня… Небольшая проблема. И поэтому мне нужна его помощь. К его удивлению, Салли не стал задавать лишних вопросов, как он этого ожидал. Наоборот, бывший изгнанник молча кивнул, будто это объяснение прекрасно все прояснило. Он закрыл сундук, защелкнув ржавую застежку с легким щелчком, и сделал шаг вперед. В каждой руке — по палке. Простые, грубые, обтесанные вручную, с неровными краями и потертой поверхностью. Они выглядят смешно. Детски. Нелепо. Мужчина медленно поднял на них взгляд с нарастающим недоумением. — Что это? — спросил он дрожащим от смеси раздражения и непонимания голосом. — Наше оружие. — невозмутимо ответил Салли. Фигура перевел взгляд с палок на друга. Он хочет рассмеяться. Хочет крикнуть. Хочет схватить парня за плечи и потрясти, пока тот не придет в себя. — Я не понимаю. — растерянно произносит он. — У нас нет времени для твоих дурацких новых шуток. Салли не отвечает сразу. Он медленно поворачивается спиной к другу. Его плечи напрягаются, а взгляд устремляется вдаль. Голос, когда он наконец говорит, становится низким, твердым, лишенным всякой иронии. — Внешний мир очень опасен. — произносит он, не оборачиваясь. — Ты должен доказать мне, что ты готов. Бывший изгнанник поворачивает голову — только голову — и смотрит на Фигуру через плечо. В его взгляде библиотекарь улавливает твердую решимость. — Мы пойдем на фабрику только после того, как ты победишь меня в битве. — добавляет он. Мужчина моргает. Раз. Два. Он открывает рот, но слова застревают в горле. А когда они наконец вырываются, то звучат как хриплый смешок, почти кашель. — Ты что, шутишь? — Нет. — отвечает Салли без тени улыбки. Без намека на сомнение. — Правила очень просты. Побеждает тот, кто нанесет смертельный удар. Фигура чувствует, как по спине пробегает холод. Он инстинктивно делает шаг назад. — А если я проиграю? — спрашивает он, голос чуть дрожит. — Тогда ты будешь тренироваться весь день. — отвечает бывший изгнанник, как будто это само собой разумеется. — А завтра мы проведем еще один поединок. Библиотекарь вздыхает. Глубоко. Долго. Он закрывает глаза, собираясь с силами. А когда открывает — в них мольба. Последняя попытка. — Но Салли… Ты… Он не успевает договорить. Парень перебивает его с легким, почти нежным смешком. Он поворачивается полностью, смотрит прямо в глаза другу с глубоким, почти болезненным пониманием. — Старый? — говорит он мягко. — Может быть. Но уж точно не старее, чем ты. Если ты забыл, то спешу тебе напомнить, что я, между прочим, младше тебя на шестнадцать лет. Фигура замирает. Его губы сжимаются. Он понимает. Салли понял. Понял, что именно он хотел сказать этим незаконченным «ты». Что бывший изгнанник уже староват для этого и то, что он предпочитает до сих пор считать себя младше Фигуры, не делает его на самом деле моложе библиотекаря. — Я просто не хочу навредить тебе. — шепчет мужчина, опуская взгляд. Он не добавляет ничего. Не может. Не смеет. Парень делает шаг вперед и кладет одну из палок на крышу, затем вторую. Подходит ближе. Кладет руку на плечо друга. — Не беспокойся обо мне. — тихонько говорит он. — Ты не должен быть против этой идеи. Более того, это в наших с тобой интересах если тебе, конечно, в самом деле хочется показать Озулу, кто тут действительно главный. Он делает паузу. Смотрит в глаза. Ждет. — Это не займет много времени. — добавляет Салли. — Все, что тебе нужно — это правильно ударить меня. Библиотекарь молчит, долго, пока ветер играет с его волосами. Где-то далеко слышится крик птицы. Время тянется, как смола. Наконец, он кивает едва заметно и явно неохотно. — Хорошо. — говорит Фигура. Он кладет меч в сторону на землю рядом с девайсом аккуратно и бережно, а затем поднимает взгляд на бывшего изгнанника: — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. — бросает он, поднимая одну из палок. Салли лишь усмехнулся — той самой усмешкой, в которой не было ни капли сомнения. Только уверенность. — Наоборот. — сказал он, и в уголках его губ дрожала легкая, почти нежная улыбка. — Ты потом меня благодарить за это будешь. Библиотекарь не ответил. Он лишь сжал палку в руке и огляделся, ощущая острое чувство уязвимости. — Салли, ты точно уверен, что здесь безопасно? — спросил он чуть дрогнувшим от тревоги голосом. — Нас могут увидеть. Бывший изгнанник не двинулся. Только слегка приподнял бровь, будто вопрос был наивен, почти детский. — Беспокоиться нет смысла. — спокойно ответил парень. — Ты не видел все ловушки, которые я расставил. У меня есть простая система сигнализации, подключенная ко всем датчикам в отеле. Если кто-то приблизится хотя бы на сто метров, мы услышим. Мужчина ничего не сказал. Он просто поднял палку выше, сжал ее крепче. Он больше не спорил. Не умолял. Не откладывал. Он принял. — Давай закончим это быстро. — кратко произнес он. Салли усмехнулся — коротко, почти беззвучно. — Как скажешь. Библиотекарь собрался — плечи опущены, колени чуть согнуты, взгляд прикован к бывшему изгнаннику, как к цели. Первый удар — стремительный, прямой, направленный в плечо. Фигура хотел сбить равновесие. Хотел заставить Салли отступить. Но бывший изгнанник — исчез. Не буквально, но почти. Он подпрыгнул — не высоко, но резко, как пружина, — и сделал кувырок вперед в воздухе, приземлившись на полметра левее. Его палка не дрогнула. Дыхание ровное, улыбка не исчезла. Библиотекарь не замедлился. Он бросился вперед, второй удар — сверху, с разворота, с силой, способной сломать кость. Но Салли увернулся — не отпрыгнул, не откатился, а скользнул в сторону. Его движения были не просто быстрыми — они были предсказуемыми только для него самого. Он читал намерения Фигуры по напряжению мышц, по взгляду, по едва заметному наклону корпуса. И тогда — блок. Резкий, точный, без единой лишней траты энергии. Палка Салли врезалась в палку Фигуры с таким расчетом, что та чуть не вылетела из рук. А следом — удар. Не в лицо. Не в горло. Не в глаза. А по носу. Точно. Аккуратно. С расчетом, чтобы не задеть очки и не сломать. Мужчина отшатнулся, вскрикнув от боли — резкой, жгучей, но не опасной. Он схватился за нос, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, как пульсирует боль. Он сделал шаг назад — и тут же потерял равновесие. Потому что Салли уже был там. Где он должен был быть. Где Фигура не ожидал. Финальный удар — не в голову, не в живот, а в центр груди, снизу вверх, с такой силой, что библиотекарь взлетел — буквально — и рухнул на спину, палка вылетела из руки, очки чуть съехали, мир перевернулся. Он лежал. Дышал тяжело. Сердце колотилось как бешеное. Нос пульсировал. Бывший изгнанник стоял над ним не торжествуя и не насмехаясь. Просто стоял с палкой в руке как тот, кто знает: боль — это урок. Поражение — это ступень. Он ждал. Не торопил и не подгонял. Просто стоял, пока Фигура, скрипя зубами, не сел — медленно, с трудом, опираясь на ладони, сжимая челюсти, чтобы не застонать. — Ну что, герой? — сказал парень с легкой улыбкой. — Мои поздравления. Ты проиграл. Достаточно быстро? Мужчина поднял на него взгляд — мокрый от слез, красный от боли, но горящий от гнева. — Это нечестно! — вырвалось у него, голос срывался на крик. — Ты слишком быстро двигаешься! Улыбка сошла с лица Салли после этих слов. Выражение его лица стало серьезным. Настолько, что библиотекарь почувствовал — сейчас последуют слова, которые изменят все. — А ты как хотел? — негромко спросил он. — Думаешь, Озул будет спокойно стоять и ждать, пока ты решишь, с какой стороны лучше всего к нему подойти, чтобы проткнуть его мечом? Если это так, то ты наивен. Бывший изгнанник сделал шаг вперед. — Я видел, как он проявляет себя в битвах, как двигается и как убивает. И поверь мне, — его голос стал почти едва слышным шепотом, но в нем не было страха — только абсолютная, леденящая правда. — Он гораздо быстрее меня. Против него у тебя нет никаких шансов на победу, если ты не будешь тренироваться. Одно только наличие меча никогда не даст тебе хорошего боевого опыта… — он сделал паузу, и добавил с ледяной точностью: — Из воздуха. Фигура молчал. Его гнев испарился, как роса под солнцем. Остались только боль, стыд и понимание. Салли замолчал всего на несколько секунд, чтобы дать словам осесть в сознании друга. Затем его голос вновь стал мягче, но в нем звучала нотка скрытой скорби: — Энджел научил меня многому, за что я ему искренне благодарен. С этого дня мы с тобой начинаем упорно тренироваться. Бывший изгнанник поднял вторую палку с земли, потом повернулся спиной к Фигуре, направляясь к сундуку. — Отныне твое имя будет Новичок, пока ты не победишь меня. — сказал он, не оборачиваясь. — Свое настоящее имя ты должен заслужить. Он открыл сундук. Положил палки внутрь. Закрыл крышку. — Следующий тест завтра. А пока что можешь немного отдохнуть. — добавил Салли, и пошел к лестнице, не оглядываясь. Библиотекарь остался один. Он по-прежнему сидел на крыше, держась за нос. Фигура не злился. Не плакал. Не кричал. Он думал. Все-таки Салли был прав. Абсолютно прав. Если он не смог ничего сделать против него, то что он сможет против Озула? Того, кто не знает жалости. Кто не останавливается. Кто знает, как правильно обманывать и втираться в доверие. Кто не ошибается и готов идти по головам ради достижения собственных целей. Фигуре нужны тренировки. Жесткие. Бескомпромиссные. Болезненные. Потому что иначе победа будет не за ними. Победа будет за Шэдоу. И тогда — не останется никого, кого можно было бы спасти. Никого, ради кого стоит жить. Мужчина встал. Медленно. С болью. С достоинством. Поднял очки. Поправил их. Подошел к мечу. Взял его в руки. Провел пальцем по лезвию. — Завтра. — почти неслышно прошептал он. — Завтра я начну сначала. И где-то внутри — впервые за долгое время — загорелся огонь решимости. Он будет тренироваться. Он будет падать. Он будет вставать. Он будет побеждать. Потому что Салли дал ему шанс. И Фигура не собирался его упускать.