Песнь о северном ветре и обжигающем пламени

***

      Вечерело, и Люмин зябко поёжилась, чувствуя исходящую от угла возле окна прохладу. Кажется, была какая-то едва заметная щель, через которую в помещение проникал слабый, но неприятный сквозняк. Из-за холода всегда хотелось спать, но Люмин моргнула, подавив очередной зевок, и отвернулась от окна. Её пальцы постукивали по лакированной поверхности стола. Ещё бы немного, и нетерпение Люмин выплеснулось бы наружу.       — Я освободился, — тихо сказал неожиданно подкравшийся Дилюк, накидывая на её плечи сюртук. Ткань, пропитанная теплом его тела, при соприкосновении с холодной кожей мигом сбросила с Люмин дрёму.       Обычно Дилюк был полностью увлечён любимым делом: рассказывал про напитки гостям, впервые попавшим в таверну, и с вежливой улыбкой подливал одуванчиковое вино постоянным посетителям. Он редко занимал пост бармена, но становилось очевидным то, как эта роль ему подходила. Люмин нравилось наблюдать за действиями Дилюка из неприметного для большинства посетителей угла помещения.       Но иногда она забывала про счёт времени и едва ли не засыпала, следя за весёлыми и порой шумными посиделками гостей и грациозной фигурой Дилюка, мелькающей среди бочек, столиков и бутылок.       — Я опять уснула? — вздохнула Люмин, легонько похлопав себя по щекам в попытке взбодриться.       — Тебе стоит меньше перенапрягаться, — покачал головой Дилюк и послал ей тёплый взгляд, полный беспокойства. Люмин могла пропадать сутками, ища любые слухи, связанные с её братом, и порой забывала про сон. — Я мог бы предложить тебе чай, если ты замёрзла.       — Спасибо, но я откажусь. Всё ещё хочется устроить спарринг, а после чая желание драться исчезнет, — отозвалась Люмин, растягивая губы в слабой улыбке. — Да и утром ты был не против подраться.       — Я не изменил своего мнения, — сказал Дилюк, протягивая ей руку.       Люмин хмыкнула, когда шершавая ткань перчатки соприкоснулась с её замёрзшими пальцами. Дилюк, как владелец Пиро Глаза Бога, источал нечеловеческий жар, который мог обугливать кости и будоражить кровь, но сейчас дарованная свыше сила лишь согревала, как уютный, домашний очаг. Люмин несколько раз сжала и разжала пальцы, довольно щуря глаза: окутанные теплом руки были готовы уверенно держать меч.       — Я готова, пойдём.       Очевидно, что спарринг следовало проводить как можно дальше от населённых пунктов и Мондштадта, чтобы ничего не разрушить и никого не ранить. Ни Люмин, ни Дилюк не хотели вредить жителям, а потому весьма ответственно подошли к выбору места. Также им стоило отдалиться от леса: Пиро элемент с удовольствием сжёг бы все деревья в округе.       Скалистая местность была весьма неудобна, но пригодна для боя. Люмин с предвкушением смотрела на двуручный меч: любой спарринг с невозмутимым Дилюком в мгновение ока мог превратиться в поле страшной битвы, от и до охваченной огненными всполохами, за секунду разрастающимися до размеров пожара.       Не было ни сомнения: Дилюк, если бы захотел, расплавил бы даже наваленные друг на друга булыжники.       Люмин застегнула сюртук, чтобы прохлада не проникала под него, крепко обхватила рукоять меча и бросилась в атаку. Каким бы тяжёлым ни был меч Дилюка, годы тренировок превратили его в прекрасного бойца даже с таким громоздким оружием. Сталь пронзительно заскрежетала при столкновении, вспыхнуло несколько искр, которые тут же потушили небольшие потоки ветра. Люмин с прищуром уставилась на внешне спокойного Дилюка и усмехнулась, заметив его сосредоточенный взгляд, полный решительности и вызова.       Ветер мог легко распалить огонь, и частично это утверждение соответствовало владельцам Глаз Бога. Люмин стремительно рванула в сторону, и Дилюк, ведомый спланированным отступлением, кинулся следом за ней, размахивая мечом с невообразимой для таких размеров лёгкостью. Лезвия сталкивались, два мечи звенели так громко, что невольно оглушали.       Люмин, охваченная азартом, довольно вздохнула, смотря на Дилюка с ухмылкой. Шутливо срезав алую прядь, свисающую сбоку от лба, она задорно хихикнула и уклонилась от очередной атаки. Когда Дилюк зубами стянул перчатку с руки, настал его черёд проказничать. От его проказ у Люмин всегда кружилась голова, а дыхание перекрывало: проказы никогда не являлись весёлыми, но хулиганству в них позавидовал бы даже Кэйя. Пальцы у Дилюка были грубые, мозолистые, но при соприкосновении с нежной щекой Люмин они казались как никогда осторожными. Губы на шее обжигали, а красные глаза, блестящие в полумраке, как драгоценные камни, внимательно следили за тем, как Люмин прерывисто дышала.       Она не могла позволить себе закрыть глаза, не в такой момент. Девушки Мондштадта могли сколько угодно вздыхать о том, как красив Дилюк и как прекрасны его губы на вкус. Люмин знала: он намного, намного лучше, чем образ в их мечтах.       Когда Дилюк поднял голову от её шеи и коротко улыбнулся, наклоняясь к губам Люмин в мягком поцелуе, она почувствовала как перед глазами засияли звёзды.