Песнь о северном ветре и обжигающем пламени

***

      Расстояние не имело значения, когда связь между людьми была проверена временем. Дилюк, как выходец из аристократии Мондштадта, мог подтвердить это годами общения с Люмин, ведьмой-отшельницей, живущей вдали от цивилизации. Башня, ставшая ей домом и рабочим местом, находилась в нише среди гор Светлой короны, а потому путь до неё был далёк. Однако Дилюк, ценивший общество Люмин всем сердцем, был готов к трудностям.       Каждый раз он, свободный от своей свиты и обязанностей аристократа, шёл к башне, пересекая каньон, окружённый штормовыми ветрами. Этот раз не стал исключением.       Башня, построенная несколько веков назад, возвышалась над землёй, как гора. Дилюк сделал вдох и почуял запах озона, горьких трав и угля. Одно из окон дымилось, и лёгкое беспокойство охватило разум в то же мгновение. Порыв ворваться без приглашения казался заманчивым, однако ужасно некультурным и бестактным.       — Ты наконец пришёл, — позвали Дилюка голосом Люмин, и он поспешно оглянулся на вход в башню. — Мы давно не виделись, и я очень рада встрече с тобой.       — И я рад, — выдохнул Дилюк, всматриваясь в любимое лицо, которое не видел несколько месяцев. Её прическа совсем не изменилась, светлые волосы оставались короткими, а взгляд золотых глаз был таким же добрым и внимательным, как и раньше. Люмин, сколько бы ни проходило времени между их встречами, оставалась прежней, и на фоне круговорота событий, царящих в Мондштадте, эта стабильность даровала облегчение. — У тебя всё хорошо?       — Почему ты думаешь, что что-то случилось? — удивилась Люмин и поправила воротник ведьминской мантии. Белая ткань покорно разгладилась под её пальцами, и показалась бледная шея, не запятнанная загаром. Да и лицо казалось бледноватым, если приглядеться повнимательнее. Дилюк покачал головой: видимо, Люмин настолько сильно погрузилась в эксперименты с зельями, что долгое время не выбиралась на солнечные территории, поближе к теплу. — Я дала повод для беспокойства?       — У тебя дымится окно, — сказал Дилюк и с ожиданием уставился на Люмин, но та со вселенским спокойствием уставилась на него в ответ. — Ничего не горит?       — Ничего страшного не происходит, — покачала головой Люмин и мягко улыбнулась, делая несколько шагов вперёд. Дилюк, постепенно приближаясь к ней, по привычке приподнял руки для того, чтобы Люмин было удобно обнимать его. Её руки сжали торс, но Дилюк, прошедший через холодные потоки ветра, не был уверен, что почувствовал прикосновение в полной мере. И всё же радость встречи, что волной обрушилась на его сознание, была яркой, оглушительной. Настолько, что он не сдержался и приобнял Люмин за плечи одной рукой. — Я всего лишь экспериментирую. Пойдём, я покажу тебе мои новые разработки.       Дилюк кивнул и последовал за ней. Потоки ветра завихрились, Люмин произнесла заклинание и властно взмахнула рукой, подгоняя магическую энергию к начерченному на плитке рунному кругу. Воздушный поток, созданный благодаря Анемо стихии, легко подхватил Дилюка и Люмин, а затем, взметнув края одежды, поднял над полом. Прошла всего пара секунд, но картина перед глазами успела измениться. Люмин, совершенно не тронутая перемещением, бодро прошествовала ко входу в лабораторию. Смахнув со лба волосы и потуже завязав хвост, Дилюк осмотрелся и двинулся в сторону распахнутой настежь двери.       В лаборатории Люмин царил полумрак. На каменной плите стоял медный котёл, а в нём бурлила кирпично-красная жидкость, пахнущая травами. Периодически из неё вылетали пузырьки и звонко лопались. От котла шёл обжигающий жар, и Дилюк благоразумно обошёл его и устроился на скамье, стоящей как можно дальше от варева, но открывающей на него обзор.       — Для чего это зелье? — с любопытством спросил Дилюк.       — Пока что это секрет, — с хитрым прищуром уставившись на него, протараторила Люмин. — Но не беспокойся, у этого зелья не должно быть побочных эффектов, я проверила рецептуру от начала и до конца.       — Я не беспокоился, — покачал головой Дилюк. — Ты долгое время варишь зелья по заказам аристократии Мондштадта, и они всегда высокого качества.       — Ладно, ладно, прекрати меня нахваливать, — усмехнулась Люмин и отошла от котла к столу, стоящему у противоположной стены.       Раздался методичный стук по нарезочной доске. Дилюк осторожно принюхался, и тут же по обонянию ударил запах хвои и смолы. Люмин, подняв доску с разрубленной еловой ветвью, вновь направилась к котлу. Еловые иголки и сухие ветки полетели внутрь, жидкость запузырилась пуще прежнего и сменила цвет сначала на изумрудный, а потом стала насыщенно-фиолетовой.       — Зелью нужно постоять несколько минут, — задумчиво произнесла Люмин, а затем вздохнула, мигом растеряв весь задор. — Знаешь, для этого зелья нужен испытуемый… К сожалению, я так и не нашла добровольца на эту роль.       — Ты хочешь, чтобы я его выпил? — заранее предвидя все расшаркивания, произнёс Дилюк. Люмин не любила испытывать зелья на людях, но порой это было необходимо. Многие её разработки были внесены во врачебный список зелий только после экспериментов с заболевшими людьми. — Я готов.       Люмин поджала губы и вцепилась пальцами в рукав мантии. Дилюк видел, как сильно она переживала, но не мог раскрыть причину подобного поведения, а потому решил спросить прямо:       — Что тебя тревожит?       — Ничего такого, — сбивчиво пробормотала Люмин. — Просто мне не нравится испытывать зелья на тебе. Ты слишком важен для того, чтобы быть подопытным.       — Я ценю твоё беспокойство, — подарив ей обнадёживающую улыбку, сказал Дилюк. — Но раз ты считаешь, что ошибки в составе нет, то её там нет. Давай мне зелье.       Люмин кивнула и, прихватив со стола пустую склянку и половник, принялась за работу. Фиолетовое зелье, источающее запах хвои и горьких трав, было очередным доказательством таланта Люмин в зельеварении, и когда Дилюк получил склянку в руки, он невольно залюбовался.       — Что мне следует ожидать от зелья?       — Оно снимает сглазы и проклятья, — чуть помедлив, ответила Люмин. — Даже те, о которых ты не знаешь.       — Получается, после пребывания в кругах аристократии мне не помешает его выпить, — поболтав зелье в склянке, решил Дилюк, а затем сделал глоток.       На вкус жидкость была кисло-сладкой как виноград. Горло и рот обдало вяжущим теплом. Дилюк на секунду прикрыл глаза, смакуя вкус зелья, а затем открыл глаза и не поверил увиденному.       Медный котёл был раскурочен и покрыт золой. Вместо скамьи, на которой раньше сидел Дилюк, лежали доски, обгоревшие до состояния углей и сизого пепла. Стол, перевернутый вместе со склянками и будто сгнивший под тяжестью прошедших лет, валялся в отдалении. Часть стены отсутствовала, словно её никогда не существовало. Камни, из которых состояла башня, покрыло мхом, а пол — пылью. Башня, скрытая штормовыми ветрами, за короткое мгновение из красивого здания превратилась в руины. С каждым брошенным взглядом Дилюку становилось всё труднее дышать. Сердце, как сумасшедшее, билось в груди, но до него сейчас не было никакого дела.       Люмин исчезла, словно никогда не существовала. Дилюк носился по этажу, как угорелый, и звал её, но она не откликалась ни на тихие просьбы, ни на громогласные крики. Личные покои пустовали и были съедены временем точно так же, как и лаборатория. Дилюк, надеясь отыскать Люмин, слонялся по окрестностям и помещениям внутри башни, как не нашедший покоя призрак.       «Зелье снимает сглазы и проклятья», — твердило сознание голосом Люмин, и Дилюк отрицательно качал головой, вспоминая каждое слово. Всё сказанное было ложью, ведь не могло же зелье стереть человека из его жизни за жалкий миг? Не могли же все прожитые годы быть чьей-то проклятой выдумкой?       Выдумкой его, Дилюка?