Отпустить свой поводок

      — Юнги, подожди меня! — за угрюмым, явно рассерженным юношей торопливо шёл привлекательный парень лет двадцати пяти. Он своим обаянием светился направо и налево. Юнги бы также светился, если бы не находился в злом и раздраженном состоянии.       Его глаза буквально извергали бешенство. Куда ему уйти, чтобы скрыться от этого балбеса?       Внезапно Юнги наткнулся на табличку. Отлично. Его лицо окрасил безумный оскал. В туалете уж этот придурок его точно не достанет. За считанные секунды угрюмый юноша преодолел несколько метров, открыл дверь и скрылся в мужском туалете.       Он был быстрый, но все же назойливый парень позади оказался куда быстрее и проворнее. Поэтому Юнги не удалось скрыться в одной из кабинок. Настойчивая ладонь, преследующая его еще с самого начала в попытках схватить, крепко вцепилась в руку и выдернула наружу, да так, что Юнги отлетел в сторону и болезненно ударился поясницей о край подоконника.       — Ты…       Теплые руки толкнули его в грудь, тем самым вынудив сесть на выступающую поверхность и прижаться спиной к окну.       — Остынь, — устало сказал Чимин и наконец вынул изо рта чупа-чупс, который вертел языком все это время, пока гонялся за своим сварливым парнем.       — Будешь?       Предложение выглядело невинным, но для Юнги подобное отношение показалось сущим оскорблением. Столкнувшись с его безумным взглядом, Чимин отступил:       — Ладно, ладно, — он примерительно поднял руки вверх, а затем также примерительно прикоснулся к щеке Юнги тыльной стороной кожаной перчатки, — почему ты на меня злишься, — он придвинулся ближе, протиснувшись между раздвинутых ног, — разве я тебя так сильно обидел? — голос наполнился тяжелой хрипотой и прозвучал совсем близко от уха. Услышав коварный шепот настоящего змея-искусителя, Юнги крепко стиснул зубы и отвернулся, тем самым скрыв свое смущение.       — Ты меня обидел, Чимин. Разве после такого я смогу тебя простить? — он упорно сверлил стену, не смея повернуться, так как боялся увидеть этот туманный соблазнительный взгляд.       — Правда? — Чимин слегка преподнял брови, крепко схватил Юнги за ляжки и притянул еще ближе к себе, чтобы столкнуться своей промежностью с его, — неужели ты меня не простишь, за то что я съел твое пироженое?       Он слегка потерся об него, отчего в рассерженных глазах вспыхнуло скрытое возбуждение. Но Юнги попытался скрыть это: скрипнул зубами, на миг взбеленился, повернулся к Чимину и уже было собрался вылить на него поток брани, но резко замер, так и не успев выругнуться.       Рука, излучающая легкое тепло даже сквозь перчатку, надавила на место между ног. Юнги дернулся:       — Ты…       — Что я… — удивленно переспросил Чимин, делая вид, что вообще ни при чем.       — Ты что делаешь?       — Я просто давно тебя не видел, вот и радуюсь, — рука посильнее надавила на привставший бугорок, от чего юноша охнул и сжался.       — Юнги, — он шепнул ему это в самое ухо, заставив того слегка выгнуться и встревоженно выдохнуть, — давай повеселимся.       — Да ты ж, блять, ну не здесь же…       Юнги набрался сил и оттолкнул приставучего парня. Тот лишь улыбнулся и коварно прошептал, подавляя свое возбуждение:       — А если бы мы пошли в укромное место, ты бы вряд ли смог мне отказать, так ведь?       Юнги попытался скрыть смущение и стыд за раздраженным взглядом своих темных глаз. Но у него это не получилось. Поджатые губы и пристыженное лицо выдавали с головой. Так что в итоге он сдался и, набравшись храбрости, спросил:       — Что ты предлагаешь?       Чимин окутал своей нежной и хитрой улыбкой, мягко взял юношу за руку и потянул за собой.       Они довольно быстро вышли из туалета и направились в конец коридора. По дороге Юнги своей ладонью ощущал, как постепенно пропадало тепло из руки его парня. Оставался только холод от кожаной перчатки, излучавшей легкий тон доминантности. И Юнги знал, что сейчас не посмеет вырваться и уйти. Уже не сможет.       Кинотеатр был старый, да и строение вообще неправильное, так что гардероб, куда и направлялся Чимин, находился аж в самом конце коридора. Далеко от всех залов.       Обычно гардеробщицу никто не нанимал, да и в принципе самой гардеробной не пользовались даже в зимнее время, так что она, на радость, пустовала. Ну а раз уж нет постоянной гардеробщицы, то и оставлять свои вещи ненадёжно. Это означало, что этим укромным уголком совсем никто не интересовался.       Да, Чимин не раз был в этом кинотеатре и не разу не видел глупцов, которые оставляли свои куртки здесь. Да и камера в этом захудалом помещении тоже вроде отсутствовала. На всякий случай Чимин оглядел потолок. Улыбка стала ещё шире.       Он отпустил руку Юнги и элегантно перескочил через ограждение. Сам Юнги сначала замялся, но увидев протянутую ладонь и нежный взгляд, все же решился и также перелез через ограждение. Затем оба скрылись за стеной, спрятавшись в темноте, где уже ни один человек не увидел бы того, что должно быть скрыто от посторонних глаз.       Пройдя мимо тысячи крючков, Чимин остановился. В этот момент Юнги не знал, что и сказать. Он чувствовал себя крайне неловко. А особенно, что они пришли сюда без спроса. В любой момент их могли застукать.       — Ты уверен, что нас не…       Юноша не успел договорить. Его резко и настойчиво прижали к стене. Чимин ловко обхватил кисти Юнги и крепко, но в то же время нежно придавил их к холодной поверхности. Дыхание обоих вмиг стало единым. Юнги боялся посмотреть в глаза, поэтому просто спрятал взгляд в стороне. Но резко вздымающаяся грудь выдавала переполненные возбуждением чувства. А это было невозможно скрыть, как ни старайся.       Чимин подходил с разных сторон. Их страсть походила на танец. Юнги несколько раз отворачивался, но Чимин, как настойчивый и одновременно вежливый партнер, вновь и вновь уговаривал юношу согласиться. Вновь и вновь пытался поймать его губы своими. И эта война длилась совсем недолго. Сжав ладони в кулаки, юноша резко выдохнул и расслабился. Напряжение в кистях Чимин не мог не заметить, и в принципе понимал страх своего парня, но когда Юнги расслабился и всё же слегка приподнял подбородок, чтобы полностью довериться и открыться, Чимин не выдержал. Ему сорвало крышу.       До этого он намеревался быть нежным и любящем хотя бы сегодня, но его желание подчинить эту разгоряченную плоть себе сжигало остатки разума. Как только их губы прикоснулись, Чимин прекратил держать свою страсть за поводок. Он свободно ее отпустил. Парень целовал совсем не нежно. Наоборот. Грубо, властно, подчиняя полностью губы Юнги. Без разрешения проникал в рот, обсасывал нижнюю и верхнюю часть сладостных уст, то и дело вынуждая юношу дергаться от резких покусываний. И как только юноша пытался выбраться из цепких рук, Чимин только сильнее прижимал его к стене, уже не находя в себе сил остановиться. Властно хватал Юнги за волосы, вынуждал полностью подчиниться этому разгоряченному жестокому поцелую. Затягивал в страстный мир похоти и разврата.       Только когда дыхания совсем перестало хватать, и Юнги запаниковал, Чимин оторвался от мягких нежных губ.       Даже почти в кромешной темноте, разрушаемой только светом фонарей за окном, Чимин мог видеть, как юноша еле держится на ногах и медленно сползает по стеночке вниз.       — Раздевайся, — теперь его голос не излучал былой нежности и заботы. В нем лишь прослеживалась сталь и непоколебимая власть.       — Но разве здесь можно…       Юнги не успел договорить. Его схватили за волосы и наградили жёсткой пощечиной по лицу, моментально приводящей в чувство. Правда кожаная перчатка немного смягчила эффект. Но боль всё же оказалась достаточно шокирующей, чтобы юноша тихо охнул и пугливо отпрянул назад.       — Раздевайся, — голос Чимина покрылся таким льдом, что Юнги больше не смел ослушаться. Только когда он промямлил своё согласие, Чимин ослабил хватку и отпустил взъерошенные волосы юноши.       Движимый страхом и пугливой покорностью, Юнги выпрямился и быстро снял с себя пуховик. За пуховиком в сторону отлетели наушники, рубашка, брюки и обувь. Затем он замер.       — Полностью, — холодно уточнил Чимин, от чего по спине юноши пробежались мурашки. Он, подавляя страх, выдохнул и сделал то, чего вообще не хотел — медленно снял нижнее бельё.       Теперь чувство полной беспомощности и незащищенности ощущалось в полной мере. А вдруг их кто-то увидит? А если внезапно охраннику или кому-то еще понадобится заглянуть сюда? Что они скажут? Он ведь стоит здесь совершенно голый.       — Повернись спиной и нагнись.       Следующий приказ дался с большим трудом. Но Юнги не мог ослушаться. Он покорно повернулся спиной, оперся ладонями о стену и нагнулся.       Страх и горячее возбуждение смешались в жгучий безумный коктейль. Ноги дрожали, но юноша старался это скрыть. Все таки не в первый раз они этим занимаются. Правда раньше было не так жестко. Возможно в этот раз будет все по-другому.       Осознав, что сегодняшний секс будет отличаться от остальных, юношу передёрнуло.       Это произошло неожиданно. Прохладная тыльная сторона перчатки внезапно коснулась ануса, от чего Юнги вздрогнул и слегка отодвинулся. После такого своевольного поступка его ягодицу обжёг жестокий хладнокровный удар, которого юноша никак не мог ожидать.       — Разве я разрешал тебе двигаться?       Юнги молчал. В качестве извинения он приподнял попку выше, тем самым сильнее прижавшись анусом к среднему пальцу.       — Разрешал ли я тебе двигаться? Отвечай, — холодный приказ походил на ледяную воду, окатившую все тело.       Юнги тихо прошептал:       — Нет.       Внезапно средний палец быстро вонзился внутрь. От неожиданности юноша вздрогнул и снова инстинктивно отпрянул назад. За что получил ещё один смачный и безжалостный шлепок. Настолько сильный, что юноша тихо взвыл и тут же привстал на цыпочки, силясь хоть как-то унять боль.       Вслед за среднем вошел и указательный. Резко и глубоко. Смазки не было, поэтому Юнги испытывал неприятные ощущения и сильный дискомфорт.       — В последнее время ты плохо себя ведешь, — рука мягко и заботливо погладила юношу по ягодице, — что мы будем делать с этим, Юнги?       Внезапная нежная ласка расслабила напряженное тело, и теперь юноша уже более охотно подставлял свой зад нежным массирующим его ягодицы пальцам.       Но еще один хладнокровный удар вырвал его из доверчивого состояния. Было так больно, что он взвыл.       — Тише, тише, хочешь чтобы сюда пришли?       Последовал еще один удар. Хотелось рыдать от унижения и огня, сжигающего ягодицы, но Юнги не произнес ни звука. Помнил, что их могут застукать, поэтому терпел, крепко впившись зубами в нижнюю губу.       Шлепки начал ускоряться. Он порол его жестоко, без всякого сожаления. Через боль Чимин жаждал подчинить не только тело, но и душу этого юноши.       В сжатый до предела анус пролез и третий палец.       Он не выдержал:       — Прекрати…       Несколько слезинок прокатились по изможденному лицу. Тело дрожало. Еще бы немного, и Юнги бы не выдержал — упал прямо на пол и разрыдался.       — Что? — вопрос Чимина источал не только кристальный холод, но и ярость, — хочешь сказать стоп-слово?       Юнги крепче стиснул зубы. Нет, уж стоп-слово он точно не скажет.       — Я награждаю твое похотливое тело, а ты смеешь мне перечить? — холод уже пропитал все вокруг. Чимин не на шутку разозлился.       Сердце бешено стучало в груди. Юноша уже раскаивался в своей слабости, поэтому тихо и покорно произнес:       — Извини…       — Разве извинений я жду…       Юнги резко раскрыл глаза. Он понял, что от него хотел Чимин. Но сказать это — значит переступить через свою гордость. Поэтому юноша решил молчать.       К сожалению, терпение у Чимина было вовсе не вечным. Три пальца проникли глубже. Средний наткнулся на небольшой бугорок и надавил, что вызвало волну дрожи в теле и тихий вскрик.       — Что нужно сказать, Юнги? — довольный стоном своего парня, спросил Чимин.       Он держался как мог. Но возбуждение сносило не только гордость, но и остатки рассудка.       — Нака… накажите меня, хозяин. Я про… провинился, — он это сказал тихо, шипя и испытывая невероятный стыд.       — Что? Я не слышу? — Чимин снова ударил Юнги по заднице. Хлопок был громким и на звук очень развратным.       Юнги сквозь слезы проревел:       — Пожалуйста, хозяин, накажите меня.