Антидот 2.0

Невнятный, давящий на голову диалог прервался столь же внезапно, как и начался. Бросив недовольный взгляд куда-то Порчею за спину, Танкхун усаживается на диван и подпирает голову рукой. — Вы чего тут за цирк устроили? Мало того, что без приглашения, так еще и дрянь всякую ему даёте. — В пороге стоит омега в халате в пол, парень проснулся и явно не по будильнику. Ворча и хмурясь, он резко выдёргивает едва начавшую тлеть сигарету и сам начинает её раскуривать дальше. — Идиоты… Господи. Ким опирается спиной о дверной косяк и недовольно таращится на всех присутствующих. — Ты как? — Танкхун осматривает своего младшего брата, тяжело вздыхая. — Был бы в порядке, если б вы не припёрлись. Предупреждать о визите надо. — Ты б тогда не впустил. — Альфа закатывает глаза, головой откидываясь на спинку мягкого дивана. — Именно. Я не планировал принимать гостей ближайшее-… никогда. — Шибко не беспокоясь, Ким стряхивает пепел на пол. Тем временем Пит медленно поднимается и идёт в сторону выхода. Казалось, что только он сейчас понимает, какой стресс испытывает брат по несчастью. Омега осторожно хлопает Кима по плечу и зовёт следом за собой Вегаса. — Разбирайтесь втроём, нам с Питом тут делать нечего. — Махнув как-то даже брезгливо оставшимся, недовольный альфа метнулся прочь из гостиной, а после и вовсе — из дому. Оно и справедливо. Нервы трепать — себе дороже. «Не лезь на рожон, коли по роже схлопотать не желаешь», — Это правило парень выучил давно — ещё в детстве, потому не готов рисковать. По крайней мере сейчас. Ведь куда важнее собственной безопасности спокойствие ближнего. А оно ему сейчас ой как необходимо. Как только дверь за «сладкой парочкой» закрылась, молодой музыкант стал ещё недовольнее смотреть на старшего брата. При двоюродном брате, конечно, Ким мог позволить себе спустить свору собак на альфу, но всё равно, пытался быть сдержанней обычного. А сейчас было ощущение, что тело омеги окутала зловещая чёрная дымка, а глаза светятся как два рубина. Так ярко-ярко, будто кто-то сломал светофор и выкрутил яркость цветов на все сто процентов. — Объясниться не хочешь? — Продолжая пыхтеть сигаретой во рту, младший громко усаживается на диван и глаз с брата не сводит, однако ответа не получает — Танкхун недовольно отводит взгляд, поправляя локоны волос, которых и приблизительно возле висков нет. — Ты зачем сюда этот табор приволок? У меня тут что? Место для переговоров? Кабинет психолога? Психиатра? — Ну, Ким-… Ты ж прекрасно понимаешь, что я переживаю за тебя и за твоё состояние. — Тогда ты тем более не должен был приходить. Ты и так прекрасно знаешь, как я не люблю визиты родственников. Тем более внезапные, неоговоренные заранее! Фух-… — Кряхтя и чертыхаясь, длинноволосый подходит к юному альфе, что всё это время недвижно стоял где-то в углу, словно пытаясь слиться с интерьером. Испуганно хлопая глазами, парнишка наблюдал за приближающимся омегой. — Нонг' — Да, Пи’Ким? — Окажешь мне услугу? Поможешь? Выкинь пока окурок, мне нужно поговорить с одним недотёпой серьёзнее. Можешь на кухне приготовить себе перекусить. — Нежная, как шёлк, рука касается волос парнишки и приводит те в небольшой беспорядок. Порчей даже глаз прикрыть от удовольствия не успевает — Ким возвращается к горе-родственнику. А влезать в чужие разговоры и подслушивать Чей не любил, к тому же его попросили ретироваться в другую комнату. Взгляд становится мыльным, таким, словно по щекам польётся град солёных слёз. Отчего-то в груди ужасно сильно колет, словно тысячами игл. Знал бы еще Порчей отчего. — А теперь прошу рассказать честно, без приукрашиваний. Зачем ты сюда пришёл? — Это связано с Порчеем. Ты же прекрасно знаешь, что альфа, так ведь? Ну зачем ты лезешь в это болото? Тебе прошлого раза не хватило, чтоб ты понял, насколько это сложно? Он вот-вот перешёл из подросткового возраста в более-менее осознанный. Чего ты от него хочешь? Верности до гроба? Долгой и искренней любви? Он, конечно, выглядит паинькой, но… Прошу, будь с ним осторожней, я не смогу вновь залечить то, что когда-то было разбито. Просто держись далеко от него, хорошо? Вспомни Вегаса в то время — одни вечеринки и блядки на уме, тебе времени никто не уделял. — Ты в том числе. — Ким недовольно смотрит на старшего брата через недовольно полуприкрытые глаза. — Тебя никогда не было рядом, я был предоставлен сам себе. Словно вовсе не относился к этой семье, словно чужой. И ты решил внезапно меня уму разуму учить? А чего ж раньше не занялся этим? Беспокоишься? Слабо верю в это, Пи'. — Ким, пойми… Я был бы рад проводить время с тобой, но… Тогда я боялся сам себя, тогда я места себе не находил, пытался разобраться сам в себе. Я хотел, но не мог… — Ну, так? Разобрался? Дай и мне тогда самому разобраться со всем. Мне уже давно не пять лет. — Горькая усмешка засияла на лице длинноволосого. Говорить о прошлом ему было всегда непросто. А тут ещё и диалог с тем, от кого Ким ждал поддержки больше всего. Он, конечно, всё прекрасно понимает — брат проходил терапию и посещал врачей, принимал лекарства, только вот внутреннему ребёнку это не объяснишь. Обделенный вниманием, Ким стал больше времени проводить с Вегасом — двоюродным братом. Они всё больше открывались друг другу, становились ближе. Настолько, что даже сами понимали неправильность происходящего. Но бушующие гормоны, страх быть брошенным, быть одним во всём мире… Вряд ли бы тесное общение закончилось как-то иначе. Оба выросли, переросли эту подростковую ошибочную влюблённость, пошли своими дорогами — Ким стал заниматься музыкой, вкладывая свои переживания, чувства в текст песен. Вегас же безуспешно боролся с чувством ненужности путём поиска партнёров, пусть даже и на одну ночь. — Ким, я просто прошу тебя… — Я сам решу, что мне делать. Порчей не такой как Вегас! «Порчей не такой как Вегас!» — обрывок фразы доносится до слуха юного альфы, что делал себе и старшим кофе. Шумно выдохнув, Чей стал дальше помешивать горячий напиток в чашке. Как бы здраво сейчас ни хотелось думать — эмоции брали верх, переполняя. Организм не выдерживает и позволяет непрерывному потоку слёз покатиться по припухлым юношеским щекам. Солёные капли подобно осеннему ливню соприкасаются с горячей жидкостью, растворяясь. Усмиряя на мгновение горечь, жгущую горло, альфа постарался прислушаться к диалогу в комнате, пусть и знал, что его сердце окончательно разобьётся.

» — Любишь его?

— А что, если да? Что ты мне сделаешь?

— Не совершай ошибок прошлого. Тебе снова будет больно!»

Что и требовалось ожидать. Порчей убедился теперь на все сто процентов в том, что Ким живёт прошлым и лелеет мечту сойтись с тем, кто был дорог его сердцу. Но только вот, что теперь делать ему? Куда девать свои вполне зрелые чувства? Может, стоит обсудить всё? Только когда и каким образом, да и станет ли Ким его вообще слушать? Водрузив чашки с кофе на небольшой поднос, юный альфа направился обратно в комнату. — Пи’Ким, Пи’Кхун, вот. Я сделал вам кофе, хех. — Натягивая широкую улыбку, Порчей слабо поджимает губы. — Простите, но мне нужно уже ехать домой — завтра в университете проект, работать надо. Заранее спокойной ночи! Небольшой силуэт с кудрявой копной волос скрылся в коридоре, даже не дав и слова никому из старших молвить. Подобно молнии прошмыгнул и исчез. — Тебе тоже пора, брат. — Музыкант недовольно смотрит на Танкхуна и берёт уже свои сигареты, недовольно закуривая вновь. — Дохлёбывай и уёбывай. Мы уже с тобой всё обсудили. Я в твоей помощи не нуждаюсь. Кинну помоги, а то что-то совсем распоясался. С тихим «ладно» ещё одна фигура проскальзывает в коридор и растворяется. Теперь омега вновь один на один со своими мыслями. Как теперь спать? Босые ноги тихо скрипят по половицам лестницы, разрезая ночную тишину. С завтрашнего дня младший семьи Тирапаньякул начинает месячный мини-тур по городам Таиланда. Будет огромным упущением, если парень не выспится — гримировать мешки под глазами очень тяжело. Но сейчас это Кима вовсе не заботило, его голова была забита юным альфой, что вот уже которые сутки проводит в напряжении, беспокойстве. И с чего вдруг Танкхун решил, что Порчей «такой же»? Всё то время, что омега провёл в компании Вегаса, тот не шибко беспокоился о чужом состоянии. Он старался унять собственную тревогу, пытался придать значимость своей персоне. Вероятно, со временем Вегас переменился, но… Порчей уже сейчас кажется каким-то излишне осознанным. Ему не хочется причинять боли. Никакой. Именно появление Чея прервало долгие попытки музыканта забыться в отношениях на одну ночь. Чей стал первым альфой за эти несколько лет, что привлёк к себе внимание. До его появления Ким общался и развлекался лишь с омегами, что никого из его близких и родных шибко не радовало. Казалось, Порчей подобно вакцине исцеляет раненую душу, ставит на место всё то, что мешается в сердце и в голове. — Надеюсь, ты придёшь завтра. Нам обязательно нужно всё обсудить. Я буду ждать. — Выдыхая в открытое окно в комнате, Ким опирается руками о подоконник, устремляя взгляд в тёмное небо с тысячами маленьких ярких звёзд.