И грянет гром

      Я подошел к Фаэрису, краем глаза всё-таки зацепив любопытную сцену: Рэймэй утащила моего близнеца из зала так, как могут только девчонки. Когда Ева брала Гроуви за руку подобным образом — у того не было шансов вырваться. Да он и не хотел.       Старший брат повторил наставления, которые я уже слышал перед советом королевств, но внимательно послушал их ещё раз. Голос внутри говорил, что это важно. Отголосок былой мудрости был непостоянен, однако даже так сильно облегчал жизнь и наводил на интересные мысли. Я мог его не слушать при желании, правда, зачем? Я что, сам себе враг?       От списка дел болела голова, и я внезапно понял, что даже в Зините мы будем появляться нечасто.       «Ты в возрасте братьев часто плакал», — напомнил мне внутренний голос. — «Тебе было одиноко и страшно».       Я знал, что должен сказать.       — Мы вернем Чиби и Гругала в Емельку, — твердо заявил я Фаэрису.       — Там их может украсть кто угодно, — возразил старший брат, но не закрыл тему.       — Позовем Дживу — она костьми ляжет, но не даст им навредить, — продолжил я, впиваясь ногтями в ладонь. Мне и самому трудно об этом думать после её выходки, просто иного решения я не видел.       Фаэрис внимательно посмотрел мне в глаза, и я встретил взгляд со всей своей решимостью. С этой силой я живу, дышу и вступаю в бой за правое дело. Сердце бьется ровно и уверенно. Я уже не раз замечал за драконом этот взгляд, когда действовал в соответствии с этим ритмом. В эти моменты я ощущаю себя грузом на чаше весов. Иногда мне кажется, будто моё сердце знает всё. Однако, отголосок прошлого «я» шепчет о том, что это иллюзия.       — Хорошо, — старший брат отвел взгляд и я понял, что в этот раз победил.       Когда мы остаёмся наедине, Фаэрис начинает вести себя немного странно, однако, я и сам не лучше. Из рассказов Рэй стало понятно, что это могло быть наследством моего прошлого «я» — они с Фаэрисом были близки. Почему Адамай не «ломает» мозг дракону тоже было ясно — на нём не применялась та техника и близнец ведёт себя соответственно возрасту, без внезапных прозрений и прошлых привычек. Из меня, наедине с Фаэрисом, в ответ на пронизывающий, ищущий взгляд смотрит почившая тень. В этом свете такое разделение на команды имеет ещё больше смысла: я будто становлюсь старше на пару лет.       Они оба даже манеру речи меняли.       Иерархия перестаёт быть четкой в мелочах: тон Фаэриса становится менее непреклонным, я, наоборот, теряю мягкость и временами будто отдаю приказы, как только что. Дракон чаще показывает эмоции и это заметно, в отличие от обычного поведения, когда он демонстрирует их сознательно, а не забывается будто по привычке. Фаэрис рефлекторно принимает меня за равного. Фаэрис ожидает, что я буду вносить смелые, независимые предложения. Как это ни странно, наедине со старшим братом я учусь повелевать. Дракон медленно приучает меня, подтягивает к своему уровню. Адамай же служит противовесом и мерилом нормальности.       Как здорово, наверное, было расти вместе в прошлом воплощении.       Несмотря на это я всё ещё пытаюсь осознать, что являюсь королем. Что могу просто по праву рождения дать задание тому же Мирзафалу. Мне более привычно разговаривать на равных. Приключения — то, для чего я рожден, от свободы моя кровь поёт. Трон же больше похож на добровольные оковы. Особенно сейчас и в таких условиях.       Старший брат выдал ещё одну порцию предостережений и ценных указаний, и, наконец, обрисовал ближайшее будущее:       — Сегодня и завтра днём Фаэрис будет занят. Через два дня отправимся в Бонта, там же посыплются письма. Через неделю на остаток месяца покинем Зинит. Подготовься.

***

      Я обошел Зинит, проверяя, все ли в порядке. Всё было в порядке. Что-то чинили, настраивали, делали запасы пищи на будущее. Адамай увлеченно сидел над чем-то в библиотеке. Я заглянул туда просто ради того, чтобы убедиться, что после неожиданной вспышки эмоций брат в порядке. Лезть не стал, слишком уж близнец был увлечен, а спросить можно и потом.       Бродя так по коридорам, он ощущал себя каким-то призраком, а не живым человеком.       Промелькнула мысль, что без давления со стороны элиатропы пребывают в гармонии и не нуждаются во всей этой внешней суете. Интересно, я мог бы одним своим решением запереть народ внутри этой горы?       Нет. Он сам слишком ценит свободу, чтобы лишать её других.       Рэй после выхода из Эмруба впитывала дыхание мира всем своим существом. Даже если им придётся погрузиться в суету королевств, это стоит того, чтобы его народ снова жил по-настоящему. Да, они могли бы прятаться и дальше, но что толку? Это было бы безопасно, однако разрушительно для души. И поэтому судьба элиотропов была ужасна. У них не было такой роскоши, как у них, не было альтернатив. И всё равно они выбрали свободу.       Я помотал головой, отмахиваясь от каких-то слишком мрачных дум. Лучше сходить к младшим братьям.

***

      Я отыскал их в одной из ремесленных, те играли с кубиками под присмотром двух нянечек. Ещё в первые дни пребывания в Зините стало ясно — бесполезно удерживать этих двоих вдали от механизмов. Тогда они просто натащили много разных непонятных (безопасных) штук и деталей в одну из комнат, убрали оттуда всё опасное оборудование и прекратили мешать братьям познавать мир. Мелким тогда едва исполнился год с половиной.       — Юго! Брат! — Чиби умилительно ткнул в меня пальцем, оставив своё занятие. Он заметил меня даже раньше, чем две девочки, которые, вообще-то должны следить не только за детьми, но и за обстановкой.       — Я даже не пытался скрыться, — я недовольно посмотрел на нянечек и те, только хотевшие поприветствовать, виновато потупились.       Младший элиатроп встал и довольно уверенно для своего возраста дошагал до меня. Он попросился на руки, но я, наоборот, присел на корточки.       — А ты, Гругал, не хочешь меня обнять? — немного дразняще позвал я.       Дракончик сидел ко мне боком, но немного пересел и теперь я смотрел ему в спину. П-ф-ф, ну и ладно. Я взял Чиби на руки и подошел к девочкам.       — Спасибо, что присмотрели, — не стал больше ругаться я. Всё же, в Зините безопасно.       — Конечно, Король Юго, — прощебетала одна из них, её глаза почти сияли от счастья. — Вы надолго?       — Сегодня помощь больше не понадобится, — я покачал головой, а потом не удержался и грустно добавил, — скоро они покинут Зинит. Хочу провести с ними больше времени.       Обе девочки расстроились.       — Семья — это главное, — понимающе сказала вторая, молчавшая до этого. — Тогда мы пойдем, не будем мешать.       Нянечки ушли. Гругал любопытно оглянулся им вслед, но, увидев меня, недовольно фыркнул. Дракончик сильно обижался на нас за то, что мы постоянно где-то пропадаем. Особенно сильно он скучает по Адамаю, но мой близнец достаточно натерпелся от выходок младшего у садида и поэтому его избегает.       Как бы он хотел, чтобы они все вместе спокойно жили в Емельке, работали в таверне и построенной гостинице. Чтобы братья были также счастливы, как он с папой в детстве. Тогда они были бы настоящей крепкой семьей.       — Точно не хочешь обняться? У меня тут Чиби, — я немного подкинул элиатропа на руках и тот звонко рассмеялся.       Гругал встал на все четыре лапы, всем своим видом показывая, что делает огромное одолжение и вообще только ради близнеца, а так бы — ни-ни. Я приготовился его ловить, потому что дракончик обладал каким-то невероятно вредным характером, в его стиле было разбежаться и сбить меня с ног. Он расправил крылья. Я мысленно застонал, напрягая ноги: кажется, придется вспомнить буффбольные игры. Черная бестия и впрямь разогналась, мне пришлось подкинуть Чиби прямо в спешно раскрытый портал, чтобы освободить руки.       — Ох, ну ты и мощь, — сдавленно простонал я, отцепляя пойманного дракончика от себя. На фоне заливисто хохотал Чиби, перемещаясь между зацикленными порталами. — У меня будет синяк.       Гругал самодовольно надулся. Теперь обнимать его было безопасно, поэтому так я и поступил. Адамай читал мне технику безопасности по обращению с драконами трижды и показывал следы укусов этой мелкой гадости. К счастью, хотя мой близнец так не считал, Гругал все-таки отличал кого можно кусать, а кого он может ранить смертельно. Поэтому я весь в синяках, а Адамай — в следах от пасти. Загадочным образом Гругал не доставлял проблем папе (у того, видимо, сказывается родительский опыт), конечно же Фаэрису (у него попробуй забалуй) и Рэй (вот здесь действительно загадка). Все остальные хотя бы раз оказывались в подпалинах. Если смотреть с этой точки зрения, то Гругал их с Адамаем всё же уважает.       — Давай поймаем уже нашего брата и вы вместе покажете, что успели сконструировать.       

***

      Насыщенный день кончился на кухне. Младшие братья запросили кушать и, обязательно, чтобы готовил я. Они уже сонно моргали, поэтому я подозревал чем это закончится и заранее сдвинул лавки. Так оно и вышло — уснули. Я отошел от котла и завернул братьев в плед.       Готовка умиротворяла и я незаметно задумался о нашей семье. У всех есть родители (по крайней мере, должны быть), которые их воспитывают, мапа и папа. У меня есть папа-Альберт, Чиби и Гругал тоже считают его отцом, но кого считал родителем Фаэрис? Бальтазар? Я сыпанул специй в жаркое и начал неторопливо его помешивать. Наша семья странная и… не ощущается семьей вовсе. У нас нет общего дома и обедов, где мы бы перекидывались шутками, понятными только нам. Нет общих воспоминаний. Я видел Гругалораграна только раз, а Бальтазара — два. Оба говорили со мной с теплотой в голосе, но что мы знали друг о друге? Даже Адамай как-то раз сказал, что Гругалорагран ему был скорее наставником из-за разницы в возрасте, а не братом. Фаэрис тоже сильно нас старше, но хотя бы не выглядит стариком, а то было бы совсем неловко. Целых двенадцать (!) братьев и сестер, как же обидно, что из-за предателя всё разрушилось.       Рядом мелькнуло что-то белое и я рефлекторно ударил это что-то ложкой. Во время готовки нельзя отвлекаться, так учил папа, поэтому я убедился в том, что в котле хорошо лежат все ингредиенты и закрыл всё крышкой — томиться. Я обернулся и увидел насупившегося Адамая, его вид напомнил мне Гругала. Неожиданно от него раздался жалобный «бурк». От удивления я забыл что хотел сказать.       — Бить было вовсе не обязательно, — дракон покраснел.       — Прости, привычка, — я неловко почесал затылок и огляделся. Сколько прошло времени?       Дальнейший разговор с братом вернул мне уверенность в принятом решении. Всё же я был подавлен сделанным выбором в пользу народа. Адамай ещё не знал про Дживу, поэтому не возмущался, а ел. Близнец ужинал с таким аппетитом, будто голодал три дня. Даже урчал. Идиллию того самого, представляемого им, семейного застолья прервал шмыг носом. Я видел, что Рэй какая-то странная, но списал это на её усталость от дел и тут — это.       Я напрягся одновременно с братом: слезы девочек никогда не были чем-то хорошим. В прошлый раз, когда Рэй плакала, она чуть не умерла у меня на руках. Ева плакала, когда Гроуви сломал её лук и рядом с монументом ему же, а Амалия… я даже вспоминать это не хочу.       — Ты чего? — шепотом спросил Адамай и я был впечатлен его смелостью. Обычно в такие моменты стоит молчать, иначе станешь виноватым, даже если не был им до этого.       — Давайте отнесем порцию Старшему? Я начерчу руны поддержания тепла на миске… — расстроенно, почти жалобно предложила Рэй.       Я с облегчением выдохнул: это были обычные девчоночьи заморочки, вроде ухода за внешностью, чтения моралей и разведения цветов. Не слёзы… Рэй является настоящей девушкой во всем, поэтому удивляться, вообще-то не стоило бы, но она слишком редко себя так ведет. Ева, например, гораздо чаще прибегает к чисто девчачьим трюкам, вроде обзывательств и подзатыльников, а ведь кра довольна рассудительна.       Всё оказалось ещё проще. Рэй просто не восстановилась после нервного срыва. Кто бы мог подумать, что проблем от эмоциональных ран даже больше, чем от физических? Я вспомнил, как весь день то и дело возвращался мыслями к делам и отъезду младших братьев. А вдруг в кровати будет также? Успокоительное в руках элиатроп казалось хорошим выходом. Вон, даже Адамаю помогло, а ведь у них днем там что-то серьезное случилось, я видел как он сидел, скрючившись над книгами и беспокойно елозил хвостом.       — Хочешь попробовать? — подначил меня Адамай.       — Да, — я кивнул, — завтра вечером мы снова соберемся и я бы не хотел клевать носом из-за бессонной ночи. Вдруг поможет быстрее заснуть?       — Если ты выпьешь ту же дозу, что и мы с Адамаем, тебя точно сморит, — Рэй отдала мне снадобье и я удивился размеру бутылька — он был с мою ладонь, — оно рассчитано на драконов. Ты, конечно, — она просканировала меня взглядом, — тоже не обделен выносливостью, но лучше не перебарщивать.       — Тогда сначала отнесем тарелку, — я решил, что заснуть на ходу будет не лучшей идеей, нам ещё Чиби и Гругала нести. Поэтому спрятал бутылёк и пошел за порцией.       Адамай закатил глаза на отказ Рэй нести горячее жаркое: раз хочет нести более тяжелого ребенка — это её дело. Фаэриса на месте не оказалось и в чем-то я, кажется, понял ход мыслей Рэй. Он постоянно так возвращается, под покровом ночи, и некому его встретить. По связи я понял, что брат тоже проникся пустыми коридорами. Может, тарелка горячей еды в комнате — не девчоночья заморочка, а простая забота? Мы остались у Фаэриса на ночь.       Весь следующий день до его полета к садида, старший брат казался более умиротворенным и открытым, чем обычно.

***

      Несмотря на то, что в Зините безопасно, там проживает часть моих сородичей и скрывается проход в Эмруб, именно в Емельке я чувствую себя дома. В этот раз мы срезали путь через великий Заап Агуабриала и вышли во вратах рядом с деревенькой, вместо полета на спине у Фаэриса — все-таки с нами Гругал и Чиби.       Агуабриал уже видел наших младших братьев целых четыре раза — по два на каждое посещение Зинита, но всё равно каждый раз уделял им особенное внимание, пусть ничего и не говорил. Кажется, ему нравятся дети, но после того, как Джива похитила Чиби и Гругала, я не мог относиться к этому хорошо и внимательно за ним следил. Фаэрис же откровенно веселился, пусть и в своей манере. У обычной тарелки еды были слишком большие последствия… Старший брат ухитрился за последние два дня посмеяться над каждым из нашей троицы, пусть Адамай и Рэй, как напарники, и стали жертвами его веселья вместе. Я не верю, что он не понимал, что делал, когда заставил их возвращаться у моего близнеца на спине!       Порталы не вызывали печальных последствий у элиатропов, поэтому мы быстро оказались в деревне. Фаэрис держал Гругала, чтобы он никого не снес по пути, я нёс Чиби. Папа привычно оказался за стойкой, пусть мы пришли не во время наплыва посетителей.       — Папа, мы пришли! — крикнул я, отпуская уже брыкающегося Чиби — он хотел подойти к нему сам.       Фаэрис, заметив, что в зале пусто, выпустил нашу бестию. Дракончик мгновенно разогнался и влетел в папу, который только успел выйти из-за стойки.       — Осторожно, малыш, осторожно, — добродушно улыбнулся энутроф, поглаживая детеныша и поднимая подошедшего Чиби. — Соскучились? Я тоже соскучился.       Я ухмыльнулся и тоже с разбегу присоединился к объятиям. Мы не виделись почти три месяца!       — Ты не представляешь какие у нас новости!       — Вы опять спасли мир? — пошутил папа, но осмотрел меня на предмет внешних ран.       — Всего лишь предотвратили взрыв в Бонта, — спокойно ответил ему Фаэрис.       — Сейчас расскажу! — я, немного подпрыгивая, ушёл за стойку, по привычке схватил полотенце и начал протирать посуду. — Ты представляешь-       Рассказ вышел очень долгим и эмоциональным, я даже немного устал. К концу повествования стойка блестела от чистоты.       — Вот это да, у вас как всегда всё с размахом, — с гордостью сказал папа, но было видно, как он над чем-то задумался.       — Да, теперь у нас будет свой город, — я присел впервые за весь рассказ и неожиданно расстроился, — больше не получится задержаться в Емельке. Даже сегодня мы с Фаэрисом уйдём, чтобы отправиться в Бонта.       — Всё течет и меняется, а ты — растешь, — по-родительски мудро изрек Альберт.       — Почему бы вам не перебраться в Деиндез, к нам? Там тоже можно открыть таверну, — внезапно предложил старший брат.       Я затаил дыхание в ожидании ответа отца.       — Я — мэр Емельки, — начал он говорить всё также задумчиво. — Я отвечаю за живущих здесь людей, вам должна быть знакома эта ответственность. Однако, я и отец тоже и должен думать о благе детей. Всё нужно взвесить.       Папа потрепал меня по шапке и я показал ему язык. Они с Фаэрисом обменялись понимающими взглядами.       — Давайте для начала я просто приеду к вам в гости на фестиваль в честь открытия города, а там посмотрим.       Я всем своим сердцем пожелал, чтобы он решил переехать.

***

      Королева Астра благосклонно отнеслась к их проверке перевалочного пункта. Неудивительно, он же едва не взорвал её город. Накопитель по-прежнему был переполнен, поэтому необходимость в присмотре была очевидной. Габиль оказался тем, через кого шла переписка со Школой Хуппермагии: все же это весьма закрытое сообщество, несмотря на их прошлое, и процесс сопровождался трудностями. Мы всего пару раз обменялись посланиями, а у меня уже кипят мозги. Для общения с ними лучше бы подошла Рэй. Тем более, цель организации — собрать все знания мира, полностью совпадала с целью ученицы Бальтазара. Мы пробыли в городе неделю, за которую собрали все новости, которые могли.       Дальше было королевство Садида, куда мы прибыли вместе с тканями из Вили и, наконец-то, осуществили сделку, о которой я договорился в начале прошлого месяца с Армандом.       — Такое высокое качество, — всё никак не мог поверить принц, проводя рукой по ткани. Впечатление об элиатропах как о приключенцах обмануло его ожидания.       Меня невольно обуяла гордость за наших ремесленников. Я чуть шире расправил плечи, с этих пор прикладывая меньше усилий для сохранения «королевской» осанки. Мой народ ни в чем не уступает другим даже сейчас, потому что, сидя в Эмрубе, они восстанавливали старые техники и придумывали новые. Разве могу я, представляя их, стесняться своего титула?       Реакция Арманда натолкнула меня на мысль, что запасы, оставшиеся в Зините, можно использовать с куда большим толком. Если выставить их на продажу на фестивале в честь открытия столицы… Это будет хорошей рекламой, как говорит Руэль. О делах я думал не долго: через двери в залу горделиво вплыла Амалия, что заставило меня отвлечься. Всё же мы давно не виделись… кажется, она снова похорошела.       А ведь я теперь тоже могу быть кандидатом в её мужья.       Эта случайная мысль парализовала меня на чудовищно долгое время, учитывая тот факт, что рядом стоит её брат! Я в панике отвел взгляд от принцессы и молился, наверное, Богине или Дракону, или всем Богам разом, чтобы никто ничего не заметил. Я покраснел? Я покраснел! Я чувствую, как печет уши! С заполошно бьющимся сердцем я спрятал хотя бы половину лица в высокий воротник накидки и понадеялся, что тень от шапки скроет всё остальное.              Тем временем Амалия приближалась к нам, и я заметил, что она увидела мою странную реакцию: одна её бровь неумолимо поднималась вверх. Я стал судорожно придумывать причины, по которым мне могло внезапно стать плохо. На ум не шло ничего толкового.       — Принцесса Амалия, вы как всегда обворожительны, — невыразительный голос старшего брата показался мне звуками божественного пения самой Кра.       — Благодарю вас за комплимент, — царственно кивнула девушка и изящно изогнула шею, чтобы увидеть чем мы занимаемся.       — Что это у вас? — Амалия посмотрела на меня и я понял, что должен сделать так, чтобы мой голос не дрожал.       — Мы привез- кха, — начал я, но неожиданно даже для себя закашлялся. В горле будто встал ком. Покашливания не помогли убрать дискомфорт и я настороженно замолчал, пытаясь понять, что произошло. Арманд отвлекся от тканей и теперь удивленно смотрел на меня вместе с сестрой и Фаэрисом. Я ещё немного помолчал, ожидая нового приступа, но, вроде странный кашель ушел. Я попробовал продолжить. — Мы привезли…       И снова замолчал, потому что голос был не мой. Это был какой-то набор хрипов.       — Что-то ты рановато, — спокойно нарушил возникшую тишину Фаэрис, словно в противовес собственному слову. Теперь понять удивлен он или нет было решительно невозможно.       Я подумал, что, возможно, мне действительно помогли не опозориться Боги. За ломкой голоса многое можно не заметить.       — Можно воды? — просипел я.       — К-конечно, — неловко махнула рукой Амалия. Она выглядела немного потрясенной.       Фаэрис поочередно посмотрел на нас, а затем обратился к принцу:       — В таком случае, думаю, будет уместным продолжить обсуждение вдвоем?       Арманд окинул меня задумчивым взглядом и машинально ещё раз провел по ткани. Осекшись, оставил товар в покое и кивнул:       — Думаю, да. Амалия, не могла бы ты сопроводить Короля Элиатропов в сад?       Садида очнулась от шока и взяла себя в руки:       — Конечно, брат. С радостью, — девушка всем своим видом показывала, что действительно рада предоставившейся возможности.       Я, если честно, тоже.

***

      В саду не было лишних глаз, поэтому мы могли отбросить формальности. Пока мы шли горло перестало болеть и я мог надеяться на нормальный разговор.       — Как дела, Амалия? — спросил я и обрадовался: голос действительно стал нормальным.       — Ну и напугал ты меня, Юго, — девушка хмыкнула и удобно расселась на бортике фонтала. — Балы, приемы, послы, торговля — всё как обычно, — она поправила юбку, но у меня возникло ощущение, будто ей просто нужно было чем-то занять руки. Предположение подтвердилось: на лице Амалии появилась грусть, — раньше ещё с вами посланиями обменивалась, а теперь все пропали.       — Почему? — я нахмурился. — Рэй говорила, что в последнем письме предупредила тебя о том, что некоторое время не сможет писать.       — Ева занята Элели и Флопином, им ещё и полугода не исполнилось, поэтому забирают всё её время. Только Гроуви появлялся в городе недавно за каким-то нужным лекарством и оставил весточку, — плечи Амалии опустились. — У меня же больше нет друзей, кроме вас, вот и скучаю.       Видеть подругу такой подавленной было невыносимо.       — Хочешь, — я осмотрелся внутренним взором, убеждаясь, что мы одни, — поделюсь секретом?       — Хочу! — глаза девушки загорелись любопытством. Мои меры предосторожности заинтересовали её только сильнее.       — Мы сейчас работаем над столицей королевства, — заговорщицким шепотом сообщил я.       — На горе Зинит? — удивилась она и аж подалась вперед, а потом с заминкой спросила. — Так у вас же там… Храм? — для знающего вопрос прозвучал с намеком.       — Ага, а ещё — Огрест, — я помотал головой.       — Тогда как? — перешла на шёпот Амалия.       — Большего не могу сказать. Тайна, — я развел руками.       — Ну Юго! — надулась принцесса. — Нельзя же так.       — Зато ты потом очень удивишься, — я нежно улыбнулся, радуясь, что смог поднять ей настроение. — А ещё у меня для тебя кое-что есть. Вот, — я порылся в складках накидки и вытащил конверт, — письмо от Рэй. Отдала мне заранее, сказала, что всё равно у вас буду и смогу передать.       Амалия приняла довольно пухлый конверт в руки так, как будто он был сокровищем. Вот вам и «заносчивая» и «избалованная» принцесса, как говорят злые языки.

      После того раза всё с моим голосом было нормально, поэтому мы смогли сделать у садида всё, что хотели по плану. Волей-неволей пришлось задумался о том, что мне как-то слишком повезло… Я просил о помощи Богов и теперь не понятно, помогли ли мне и если — да, то кто? В таких случаях принято хотя бы благодарить, даже если поклоняешься кому-то другому. Никогда не был религиозен и теперь не знал, что делать. С Фаэрисом обсуждать такое… мне кажется, он не одобрит. Поэтому пришлось пойти на компромисс: подождать и поговорить сначала с Рэй, а потом уже со старшим братом, если понадобится.

***

      Дальше мы отправились по приглашению ко двору Осамодас. Именно здесь я ощутил паутину придворных интриг, о которых так часто любят сплетничать и читать женщины. С нами были любезны, даже слишком. Хотелось передернуть плечами, чтобы сбросить такое пристальное внимание.       — Будь осторожен здесь с каждым словом, — серьезно предупредил меня Фаэрис, — контролируй даже выражение глаз.       — Тебе не нравятся осамодас? В них же, по слухам, тоже течет драконья кровь? — удивился я.       Лицо старшего брата закаменело:       — У них… — Фаэрис замялся, подбирая слово, — липкие взгляды.       Я чуть не подавился от неожиданности. Какие-какие взгляды? Пока мы шли по дворцу, ему и правда уделяли много внимания — придворные склонялись в поклонах, дамы многозначительно улыбались, а советники словно случайно оказывались рядом в коридорах… Зачем я это представил?! Я прикрыл лицо ладонью, как это делал сам брат, на что он хмыкнул. Мне захотелось обреченно застонать, но я сдержался. Возможно, я что-то не так понял? Всё, что я случайно узнал от дядюшки Барса, явно стоит перепроверять трижды. Он издаёт сплошные неприличные двусмысленности!       — Фаэрис… — осторожно начал я, но решил, что проще спросить в лоб. — А они не предлагали династический брак… тебе?       — Фаэрис вам об этом не говорил, — напрягся дракон и сложил руки на груди.       Его взгляд стал подозревающим и от этого ещё более тяжелым. Как будто мне затронутой темы не хватало! Я порадовался, что мы сейчас находимся в выделенных нам покоях и располагаем какой-никакой приватностью.       — Ты сам так сказал, — я неловко поправил шапку, но не отступил, — только что.       — Что Фаэрис сказал? — ещё сильнее нахмурился брат.       — Что они с тобой флиртуют, — раздраженно выпалил я и отвернулся.       Широким шагом я дошел до окна и задернул тяжелые шторы винного цвета. Нас поселили в покои для послов, поэтому у каждого была своя спальня и ванная, но общая гостиная, где мы сейчас и стоим. У меня нет настроения рассматривать интерьер, однако на что-то отвлечься, пока брат думает, нужно.       Осамодас, в отличие от садида, не скованы архитектурными ограничениями — отсюда эти огромные окна в пол. Видимо, им нравится не только смотреть наружу, но и быть на виду. Много темно-красного, черного и позолоченного, линии строгие и четкие, выверенные. При этом полно подушек, будто они пытаются скрыть свою тягу к упорядоченности. Что ж, подушки хотя бы мягкие, я проверял.       — Фаэрис имел ввиду, что взгляды навязчивые, — исправился дракон, и я снова подошел к нему.       — Я понял, — я вздохнул и сложил руки на груди. — А ещё я понял, почему иногда надо мной смеялся Руэль.       Со стороны мы, наверное, выглядим как отражения. Ещё бы я был ростом повыше…       — С чего ты вообще это взял? — в голос Фаэриса закрались нотки недоумения.       — Да есть в Емельке один… деятель, — я поморщился.       Какого шушу я вообще делал рядом с этим экафлипом после совета королевств у садида? Хотя, в этот раз пошлятина дядюшки Барса оказалась полезной… Я снова посмотрел на брата. Фаэрис выглядел задумчивым.

***

      Худшее мероприятие в моей жизни. Если я когда-нибудь разозлюсь на Адамая, то отправлю его сюда. Хотя, нет, вдруг он влюбится в одну из… этих. Я снова посмотрел на разукрашенных девушек, ловко оттеснивших от меня старшего брата. Или меня от него, это как посмотреть… Фаэрис стоял, с непроницаемым от обилия эмоций, лицом, но это не останавливало придворных дам от щебетания. Они расспрашивали его о битве на Багровом Когте. Я спрятался за чашкой чая, когда дракон поймал мой взгляд. Буквально кожей я ощутил его недовольство и позволил себе ухмылку — я же всё ещё пью. Расскажу об этом Адамаю. Будто услышав мои мысли, брат стал ещё недовольнее, однако почти осязаемая аура гнева не могла отпугнуть обычных девушек. Как же я рад, что ещё маленький.       — Скучаете, король элиатропов? — неожиданно мягко раздалось рядом.       Я обернулся:       — Что вы, принцесса Аврора, наслаждаюсь зрелищем.       — Согласна, зрелище занимательное, — девушка чувственно изогнула губы, в её голосе была тень удовольствия. Она легонько приобнимала себя за локти.       — Куда я попал? — немного истерично подумал я, снова делая глоток. Не поэтому ли Адаль постоянно пьет чай?       — У меня тот же вопрос? — внезапно ответил Адамай, и я понял, что снова облажался с контролем связи. — Уже целых три дня ты изображаешь из себя океан по степени переменчивости настроения.       — О-о-о, я просто слишком впечатлен гостеприимством осамодас! — найдя отдушину, я принялся с энтузиазмом говорить о наболевшем. — А ещё я теперь знаю почему Фаэрис не сказал нам о том, кого из нас хотят женить.       — Ну и почему? — угрюмо отозвался близнец.       — Потому что это он сам!       — Да ну?! — такая бурная реакция подняла мне настроение. — А как врал-то, что Рэй?              — Может и не врал, но у осамодас Фаэрис даже слишком в почете, — я хмыкнул. Старший брат как раз сделал ещё одну попытку отделаться от поклонниц. Аврора рядом томно-восхищенно вздохнула. Меня чудом не передёрнуло. — Девушки осаждают его, как крепость.       — Я хочу это увидеть! — азартно воскликнул Адамай.       — Ну… смотри, — неуверенно согласился я. У нас ещё недостаточно практики.       Глаза немного запекло, отчего я рефлекторно начал моргать чаще. Украдкой глянув на принцессу, я заметил, что она целиком поглощена созерцанием творящегося безобразия. Я посмотрел туда же.       В то же мгновение Адамай присвистнул:       — Как это он ещё не рявкнул на них?       — Они тогда ещё больше им восхитятся, — пояснил я. — Его «стоический вид» приводит их в бурный восторг, а уж если он явит драконий нрав…       — Фу, сам придумал? — даже отсюда я понял, что близнеца пробрал мороз отвращения. Глаза перестало печь.       — Подслушал, — кисло ответил я и понял, что чай заканчивается.       — Мерзко-то как, я даже канал связи не удержал. Бр-р-р, — Адамай взял себя в руки и продолжил. — А кто стоит рядом с тобой?       — Принцесса Аврора, — начал я, как вдруг понял, что ничего о ней и не знаю. От безысходности добавил, — ей шестнадцать.       — Принцесса? — усомнился близнец. — Странная какая-то.       — Вот поэтому Амалия с другими и не общается, — буркнул я, снова глянув на осамодас. Она выглядела обманчиво нормально, но её единственно-видимый из-за челки глаз был затянут мечтательной пеленой.       — Конечно, — саркастично согласился Адамай, — Амалия лучше всех.       Я обреченно глянул в чашку — напиток закончился.       — Ты удовлетворён страданиями нашего старшего брата?       — Вполне, — высокомерно ответил близнец, будто оказывал высочайшую милость. Хотя, так оно сейчас и было.       — Тогда я пошел его спасать. До встречи.       Что там Рэй рассказывала про Фаэриса и Шинономе? Кажется, теперь дракон будет не против изобразить разбитое сердце или безответную любовь.

***

      Новая Суфокия вызывала у меня восхищение и чувство здорового соперничества. Я с любопытством оглядывал стремительно растущий город-столицу, который, возможно, однажды станет ядром новой нации — такой же самобытной, как Бракмар или Бонта. Солёный океанский воздух причудливо смешивался с выхлопами машин, а древние архитектурные традиции соседствовали с дерзкими научными достижениями. Город выглядел строго, по-армейски, и это впечатление усиливалось полным отсутствием зелени. Каждая пядь земли — учтена, у всего есть назначение: улицы выстроены по линейке, здания стоят как стражи в дозоре, даже ветер, кажется, дует строго по плану. Но за этим впечатляющим прогрессом, достигнутым всего за два года с момента выхода города на поверхность, скрывалась тревожная цена. В Суфокии не звучала музыка, не проводились праздники, не ставились пьесы. По улицам маршировали люди и механизмы в едином ритме, вокруг архипелага неустанно курсировал флот — здесь не было места обычному путнику, случайному гостю, романтику.       Починка Заап может дать Суфокии больше, чем новые торговые пути и дыру в безопасности. От способностей элиатропов зависит судьба другого народа, что делает посещение союзного королевства почти историческим. Правда, сами суфокийцы об этом, казалось, не думали.       — А вот здесь у нас расположены мастерские, — гордо рассказывал Адаль, его глаза сверкали превосходством. Конечно же, подразумевалось, что самые важные мастерские были скрыты от простых глаз.       Стайка наших мастеров по починке Заап восхищенно охнула. Кэя, которую мы назначили за ними следить, и глазом не моргнула. Девушка, казалось, вообще не меняла выражения своего лица, за неё говорило тело: оно было напряжено ровно настолько, чтобы выражать бдительность, но не угрозу. Кэя здесь исключительно ради работы, какой бы она ни была.       Принц явно наслаждался демонстрацией лидерства своего народа над нашим, ведь, по его мнению, мы ещё не скоро заявим о себе. Это давало ему повод смотреть на меня свысока и суфокиец, пусть и знал меру, пользовался этим. Один взгляд Кэи на наших мастеров остановил младших от вопросов по этому поводу. Пусть погордится — прошлое «я» заражало меня снисходительностью к… молодости? Неважно, главное, что несмотря на недостатки, Адаль чтил договоренности и даже отстаивал их перед собственной матерью-королевой. Это вызывало уважение.       Интересно, какое у него будет лицо через два месяца? Когда узнает, что мы исхитримся их обогнать, несмотря на два года упорного труда тысяч мужчин и женщин? Мы не только владеем полностью построенным неприступным городом со всеми необходимыми постройками, но и налаженными производствами… всего, что необходимо для жизни и бизнеса. Благодаря Фаэрису и моим путешествиям у нас есть связи с другими королевствами, а значит и некоторое доверие к нам. Мы способны заселить город полностью самостоятельно — настолько нас много в Эмрубе, однако мы пригласим других, чтобы ещё больше укрепить связи и наладить торговлю. Что из этого будет достигнуто Суфокией в ближайшее время?       На руку народу Адаля не играет и их стезя — военное дело. Они заявили о себе, победив в битве, что показало их силу, но вызвало опасения. Из всего нашего народа воителями себя проявили всего двое: Фаэрис и я, остальных считают обычными детьми, причем травмированными. Когда мы устроим традиционный фестиваль на открытии столицы, это…       Так, это я имею право смотреть на принца с превосходством! Причем по многим пунктам, что грело душу. Но не буду, потому что труд заслуживает уважения. Остановимся на этом.       Экскурсия закончилась во дворце, обустроенном без излишеств: его легко можно было спутать с другими зданиями, если бы не большая площадь перед ним. Здесь мне понравилось куда больше, чем у осамодас, пусть их стиль и был элегантен. Самым лучшим королевством все ещё было королевство Садида.       — Фаэрис Могучий, приветствую вас, — сказала довольно изможденного вида женщина, стоявшая к нам вполоборота. Несмотря на значительные года, в императрице всё ещё проглядывался стальной стержень, тот самый, что спас их народ во время Хаоса Огреста, когда другие сдались.       По мне она мазнула незаинтересованным взглядом.       — Матушка, — поклонился Адаль, — позволь представить тебе короля элиатропов.       Взгляд мгновенно стал цепким, оценивающим, испытывающим. Я с готовностью на него ответил своим, таким же. Мантия скрывала её фигуру целиком — я знал преимущества подобного. Бросить тяжелой тканью в лицо, чтобы отвлечь противника, скрыть оружие или подготовку атаки, а может и ранения, ситуации бывают разные… Король не должен показывать уязвимость. Суфокией не может править слабый, поэтому я знал, что она — воин и даже сейчас может представлять опасность.       — Меня зовут Мабэль, — сказала женщина, с грацией хищника разворачиваясь к нам полностью. В воздухе повисло напряжение, будто этот простой жест означал куда больше, чем просто знакомство.       — Юго, — в тон ответил я и сам поразился холоду в своём голосе. — Вижу, Новой Суфокии ещё долго не понадобится новый правитель.       — Интересное замечание, — ровно отозвалась женщина, а затем вдруг ухмыльнулась. — Я бы даже сказала: лучший комплимент за последнее время.       На лице принца на мгновение промелькнуло замешательство. Наши мастера обменялись довольными улыбками и даже Кэя позволила себе чуть расслабиться.       — Рада встречать союзников на своей земле, — Мабэль очертила рукой зал.       Я понял, что сделал всё правильно. Как ни странно, наглость в разговоре с суфокийцами работала безотказно. Теперь Адалю не придётся спорить с матерью из-за союза с нами.

***

      Поездка в Новую Суфокию была скорее визитом вежливости, чем обсуждением дел. Мы просто выполнили уже обговоренное — оставили мастеров для починки Заап. Первая дипломатическая миссия продвигалась без особых проблем, пусть и была утомительной. На целых три дня мы вернулись в Деиндез, чтобы проверить как продвигаются работы, и я был очень этому рад.       Как только мы прибыли, интуиция взвыла дурниной: обитель походила на проклятое нечистой силой место.       — Что-то не нравится мне это… — даже я сам не понял, что меня напрягло. Я видел много мест, где творилось что-то неладное, но не достаточно, чтобы с первого взгляда понимать, что именно.       — Фаэрису тоже, — мрачно отозвался тот, глядя на возведенную стену.       По придуманной легенде, город являлся увеличенной копией перевалочного пункта, поэтому должен быть целиком похоронен в толще горы. Циллу позвали именно для того, чтобы «замкнуть контур». Теперь Деиндез был скрыт от любопытных глаз. Снаружи ничто не выдавало наличия обители: даже врата оказались внутри, но это как раз было нормально — так всё и задумывалось. Однако что-то заставило нас с Фаэрисом быть настороже.       С помощью внутреннего взора мы легко отыскали путь внутрь, в этом не было ничего трудного — механизм подобен другим нашим постройкам. Город встретил нас скрежетом и шуршанием при полном отсутствии человеческих голосов. По дороге в мэрию мы тут и там видели элиатропов, уподобившихся призракам в своей беззвучности. Осунувшиеся, стремительные, молчаливые, дети-мастера общались как-то по-своему буквально на ходу. В самой мэрии мы встретили Адамая.       — Вы вообще спите? — ошеломленно выпалил я, увидев близнеца.       — Хороший вопрос, — задумчиво отозвался Адамай. Под его глазами темнели круги, которые можно принять за пятна на лицах пандава.       Мимо буквально проплыла Рэй — она выглядела на удивление нормально, если пропустить тот факт, что элиатроп их не заметила. Фаэрис пока что молчал — собирал информацию.       — А вот ей хоть бы хны, — с нотками зависти пробормотал близнец. — Вакфу меньше, чем у меня или даже тебя, зато восстанавливается быстрее. Работает за десятерых и ещё бумажки для вас заполняет.       — «Даже меня»? Ты ничего не перепутал, братец? — елейно спросил я. — Мы равны.       Адамай неразборчиво ответил что-то себе под нос и махнул на меня лапой. Внезапно, Рэй вернулась и начала на меня пристально смотреть.       — Привет? — неловко поздоровался я. Элиатроп не моргала.       — Сколько прошло времени? — требовательно спросила она.       — Неделя, Рэй, уже неделя, — обреченно вздохнул дракон, не отрываясь от каких-то своих дел с уже упомянутыми бумажками.       Девушка задумчиво огляделась, будто сбрасывала какое-то наваждение:       — А неплохо идём.       И ушла.       — Почему неделя, когда нас не было месяц? — недоуменно спросил я, снова поворачиваясь к брату.       Внутри поселилась опаска: вдруг он тоже начнет вести себя странно. Ну, ещё страннее, чем уже… его обычно живая мимика исчезла, заменившись каменной маской. Близнец совершенно не выбивался из атмосферы всеобщего «легкого» помешательства. Нынешних жителей города можно было только пожалеть…       — Ай, — отмахнулся Адамай и покусал губу. Я с удивлением узнал в этом действии привычку нашей хранительницы. — Это с тех пор, как я прекратил упражняться в создании каменных големов для добычи камня.       А я-то тут был при чем?       — Оригинальные у вас методы исчисления, — без какой-то выразительной интонации сказал Фаэрис. Несмотря на свои обычные строгие манеры, старший брат выделялся на фоне заработавшихся элиатропов. Хотя, казалось бы?       — Рэй просто увлекается, а тут и так солнца не видно. Не удивлюсь, если потом Деиндез назовут «Подгорным городом». К тому же, с поднятием стены мы окончательно потерялись во времени. Нужно потом решить этот вопрос, — довольно безразлично отозвался близнец и впихнул кипу бумаг старшему брату. — А это то, что нужно решить сейчас, иначе мы умрем с голоду.       Я сделал зарубку в памяти: купить часы. Разговоры по душам, по понятной причине, откладывались, пришлось заняться делом.

***

      Спустя три дня монотонного труда мы отправились к пандава. Мир показался мне слишком громким, ярким и светлым, после подгорной тишины и тьмы. Теперь я частично понимал желание вырваться из Эмруба, где, пусть никогда не было тихо, зато было темно. Всего три дня заставили меня потеряться во времени и забыть… Каково там застрять? На миг растянутый в бесконечности? Даже Новая Суфокия может показаться раем в сравнении с этим, а ведь там — голые камни.       Главный город Пандалуссии был полон жизни. Жители кричали, смеялись, громогласно шутили и пили, выясняли отношения, снова пили и повторяли всё это по кругу. Немногие встреченные нами аристократы были более сдержанны, но даже они сияли изнутри каким-то довольством и теплом. При взгляде на них внутри появлялась неведомой силы жажда, чтобы элиатропы не выглядели так, как выглядят сейчас.       Никогда больше. Никаких границ, клеток, ограничений. Я не позволю запереть нас.       Мы будем жить, а не выживать. И однажды отстроим настоящую столицу под светом солнца, как символ нашей свободы и воли. Деиндез не то, что нам нужно, даже если сейчас предстоит его отстоять.       Никогда больше.

***

      — Ваш взгляд изменился, — чуть менее надменно, чем обычно, сказала королева Бонта. Возможно, даже с оттенком задумчивости.       Я и сам чувствовал, что изменился. Адаль, Арманд, придворные разных королевств — все они стали уделять мне больше внимания. Раньше я был тенью при брате, официальном регенте, больше предметом обстановки, чем кем-то, кто мог представлять интерес, так — мальчишка. Теперь они смотрели на меня, даже если я продолжал молчать. Внутренний голос шептал мне, что это и значит быть королем.       — Вы же не хотели пока что участвовать в политике? — Астра вернулась к обычному тону.       — Обстоятельства, увы, вынуждают, — я покачал головой и оглянулся на Фаэриса.       Старший брат протянул слуге документ, составленный в Пандалуссии. Вся эта вычурность и помпезность действа утомляла, хотя и производила внушительное впечатление: множество слуг и придворных, сверкающие золотые подносы… На одном из них королеве и представили бумаги. Женщина сперва изучала их с бесстрастным видом, но вскоре маска невозмутимости дала трещину — глаза её изумлённо расширились.       — Надо же, целый город, — с усмешкой произнесла она. — Похоже, поход выдался удачным.       — Что вы, — скромно отозвался я, — мы просто чинили Заап в Королевстве Садида.       — И всё же вам везёт, словно любимчикам Бога Экафлипа, — по голосу стало понятно, что она не поверила в такое совпадение. Впрочем, это не помешало ей властно продолжить. — Бонта всегда готово выступить гарантом честного соглашения.       — Поэтому мы к вам и обратились, — я позволил себе легкую улыбку. — Ваше стремление к поддержанию мирового порядка известно каждому.       — Это тяжкий труд, который кто-то должен был на себя взять, — тщеславно заявила Астра. — Надеюсь на ваш вклад это дело.       — Мы планируем подписать соглашение о границах в стенах нашей столицы, — я спокойно ответил на неприкрытый намек.       Королева нахмурилась. В её словах зазвучала скрытая угроза:       — Вы уже довольно долго откладываете это дело.       Я неожиданно хохотнул. Атмосфера сгустилась, но я был искренне счастлив оттого, что мы могли выполнить это настойчивое требование и не попасть в ловушку подчиненного положения. Королева так сильно сжала руку в кулак, что пальцы побелели от напряжения. Моя дерзость явно поразила её.       Я бесстрашно посмотрел королеве прямо в глаза:       — Не в этот раз, — твердо заверил я, пока меня не поняли превратно. — Через месяц, как только завершим все формальности с Пандалуссией, мы подпишем соглашение.       — Вот как, — королева слегка расслабилась, но настороженность в её взгляде так и не исчезла.       Своим поступком я ясно дал понять: мы не покоримся, вопреки их надеждам. Властелины мира не терпят тех, кто идёт своим путём, но угроза грядущих испытаний не могла сломить мою решимость. В ушах эхом звучали недавние слова Фаэриса: «Помни. За тобой весь Эмруб». Десятки тысяч элиатропов стояли за моей спиной — и это придавало сил, определяло мою позицию.