И грянет гром

      В воздухе пахло чистотой и влагой. Сейчас в Деиндезе царит ночь — стена вновь опущена и появилось хоть какое-то представление о времени. Я бы могла узнать и более точно, для этого нужно просто спуститься на первый этаж и посмотреть на купленные Юго часы, но я и так подорвалась на кровати посреди ночи, поэтому лишнюю активность считала… лишней. Да и настроения не было уже второй день подряд. Вот прямо с прошедшего собрания совета двенадцати его и нет. Фаэрис с Бальтазаром (рассыпающимся на песок Бальтазаром) усвистали звать всех к нам в город на фестиваль, а мы втроём остались разгребать всё остальное. Мы даже плана не составили! И, видимо, поэтому я не сплю.       Я легонько оттолкнулась руками от перилл террасы моей комнаты-кабинета и зашла внутрь. На столе громоздились исчерканные листы с записями, к которым я и направилась. После собрания я упустила момент (каюсь, отвлекалась, хотелось сбежать), в чем немалую роль сыграл вид наставника: истощенный, изморенный, смирившийся. Да, я никогда не видела его полным сил, но в библиотеке Эмруба он принимал человеческий облик и выглядел гораздо лучше! Никакой трости, прямая горделивая осанка, довольно молодое лицо — не чета его истинному облику. Это было… больно. Я не смогла уложить это в своей голове. Меня хватило на поверхностное участие в разговоре, какую-то шутку и предлог для ухода — дела в храме. А теперь я сижу над бумагами! Даже Тондра уже не бурчит, пребывая в священном ужасе от обилия работы.       Почему? Да потому что мы просчитались! Город может и готов после уборки, которую я вынудила закончить за три дня после внезапного осознания (может, мне почаще ходить в храм?). Сегодня как раз был третий день, поэтому воздух ещё влажный. Но! Нам же нужно заселить город! К нам приедут путешественники, причем, возможно (скорее всего!) раньше, чем будет фестиваль. Это значит, что нам нужно их где-то поселить и чем-то кормить, а ещё, быть готовыми лечить. Именно это осознание заставило меня выкинуть состояние Бальтазара из головы.       Случайно или нет, Фаэрис поступил довольно расчетливо, даже коварно. Дракон оставил «на хозяйстве» ровно тех, кто может учесть всё необходимое, пока он сам формирует нашему народу репутацию. Прямо по сложившимся издревле ролям… Адамай — один из полководцев и именно его Юго определил заниматься стражей и безопасностью. Сам элиатроп подкован в здешней экономике, а я, вместе с сородичами из Эмруба, уже организовывала функционирование сообщества на отдельно взятых территориях…       Непроизвольно скрежетнув зубами, я поморщилась от неприятного ощущения.       Теория заговора рассыпалась об один простой факт: Фаэрис не управленец. Знание наших законов никого автоматически не делает сведущим во всех сферах. Я не думаю, что Старший намеренно оставил нас с такой горой работы. Красноречивым свидетельством является распределение должностей и уточнения состояния города. Просто мы упустили из виду пришлых. Винить Фаэриса вообще нельзя — у него остались считанные дни до расставания с последним членом своей прошлой семьи и даже они омрачены делами.       А я снова утопаю в бумагах. Задачи, расчеты, дежурства — мерзкое бумагомарание, которое позволяет поддерживать порядок среди нескончаемых планов. Кстати о планах — я решительно сдвинула пару стопок в сторону и услышала жалобный треск писчих инструментов, но проигнорировала это — на столе красуется карта города. Я уже отметила места, где можно попробовать разместить заведения для путешественников. Осталось только спросить у Рагнара о младших, которые помогали семье с постоялыми домами и отправить их заниматься делом. А ещё нужно озадачить Юго тем, что нам нужны цены для этих услуг и, наверное, разные категории покупателей? Почему я изучала медицину, а не экономику?! Ах, да, я думала, что у нас будет время на нормальное вдумчивое обучение…       Адамай застрял с законами. Тут уже озарило его, для меня мысль о том, что никто, вообще-то, не знает о наших порядках, оказалась не очевидной (на фоне Бальтазара-то). Наверное, ему пригодился бы Фаэрис, как судья по специальности, но дракон показал своё чувство такта (а ещё они просто уже успели улететь) и стал донимать Юго. Всё равно ему нужно было мнение жителя мира двенадцати…       Хочу иметь помощника. В Эмрубе всё планировалось заранее, а не на ходу. Только я прикину расписание на день-два и пройдусь по местам, как тут же нужно составлять новое и распределять людей. Кэю мы послали к Юго, Рагнар же не поспевает за ходом моих мыслей и сосредоточен на составлении команд. Единственная, кому не нужно никуда торопиться — Цилла, растения вызревают долго.       Большинство проблем решаются открытием большого Заап, но открытие этих врат тоже та ещё проблема! Если мы сможем ходить туда-сюда у нас окончательно решится вопрос пропитания, хотя эмрубская диета та ещё дрянь. Больше элиатропов — больше одновременно завершаемых дел, но и планирования тоже больше. С другой стороны, нам и так нужно заселять город…       Я схватилась за голову и сдавленно простонала. Единственный выход — добыть накопитель в Бонта. Для этого нужен сильный, умелый заклинатель, а мне это пока не по силам… Бальтазар. Я могу связаться с ним, разрушив свой кулон, но… серьезно, это более важно, чем похищение Чиби и Гругала Дживой? А если наставник уже не обладает нужными силами? Фаэрис узнает о том, что я могла связаться с Бальтазаром… Да, в итоге это оказалось бы бесполезным и даже вредным, но я же об этом не знала и всё равно промолчала!       Стоит ли это того?       Я достала кулон из-под воротника и сжала в пальцах. Во имя знания. На лице зазмеилась горькая усмешка. Искрящиеся внутри цветы с церемонии клятвы теперь напоминали о моём первом тяжелом решении, а не наполняли гордостью и решимостью. Я сама запятнала свой символ успеха, однако не могу сказать, что поступила неверно. Вздохнув, я села и, ещё раз покрутив, спрятала украшение обратно под одежду. Смотреть на него не могу.       Использовать его сейчас было бы слишком эгоистично.

***

             Тот, кто сравнивал меня с Килби может подавиться собственными носками. И неважно, что наш народ их почти не носит! Я не могу представить себе ситуации, где бы наш бывший великий ученый так бессмысленно усложнял себе жизнь. Оказывается, Фаэрис и Бальтазар разделились и мой наставник задержался у пандава. Я потратила уйму времени, чтобы сначала это узнать, потом найти его в столице Пандалуссии, и затем рассказать всю историю с накопителем. Бальтазар сказал, что справится сам, а я и не возражала. По телу беспрестанно бегали мурашки в его присутствии. Живой мертвец, даром, что не дух.       Жалкое зрелище: ученица, что избегает учителя.       Бальтазар спокоен, его настроение, когда бы я его не видела — созерцательное. Никаких страстей и явных привязанностей, он почти не говорит и ни к кому не обращается. Кажется, будто дракон даже не дышит. На лице застыла легкая улыбка, не выражающая ничего истинного. В моей голове он уже ничем не отличается от призрака Короля-Пророка, виденного мной однажды. По крайней мере, в поле зрения он появляется также неожиданно.       Из-за моей просьбы старшим пришлось снова появиться в Бонта. Дипломатическая волокита была такой же нескончаемой, как бумаги на моём столе. Впрочем, мне показалось, что Фаэрис даже обрадовался подвернувшемуся предлогу — им так или иначе всё равно пришлось бы туда отправиться. Это единственное в чем сейчас Бальтазар был воистину непреклонен: посещение как можно большего числа различных мест и, в особенности, союзников. Дракон хочет убедиться в нашей безопасности.       На исходе второй недели большой Заап наконец заработал. Рагнар втянулся, поняв, что ничего для него не изменилось, за исключением отсутствия собраний Нового Совета. Куро прекрасно справлялся в храме сам, спрашивая совета только по совсем уж спорным вопросам. Адамай периодически требовал у каждого встречного мнение по поводу элиатропских порядков (всё-таки, он не жил в наших поселениях) и почему-то постоянно пребывал в культурном шоке. Ой, ну подумаешь — изгнание из поселений за грехи! Реакция в целом странная, особенно на фоне типично драконьих угроз о съедении, это вообще убийство, что гораздо менее гуманно. Было время, когда серьезно провинившегося лишали всего, вплоть до имени. От такого позора отмыться до конца жизни было нельзя, даже если службой искупил вину. В лесу хотя бы общественного порицания нет… Лучше бы Адамай спросил как часто до этого доходило и ему бы ответили, что на их памяти — никогда! Или узнал бы, за что такое полагается. Последнее он, кстати, всё же спросил. Долго ходил задумчивым…       Невозможно объяснить каково было жить в мире, где ни у кого не возникало даже мысли украсть, когда можно попросить о помощи. Мир, где честь и слово — не пустые звуки, которые можно использовать для обмана, а любовь никогда не становилась оружием, только щитом. Мир, который был построен с помощью крови и пота, трепетно и с уважением к предкам, поддерживаемый всеми. Поэтому Килби ещё долго будет ненавидим, он предал вообще всё, что только мог. Невозможно понять, как люди этого мира могут быть так жестоки друг к другу, раз до сих пор грабят, убивают и воруют, разнося несчастья, вместо того, чтобы отвечать за свои слова и поступки. Их законы изменчивы и взывают к ним не раз в столетие, а каждый день. Тюрьмы и шахты каторжников до сих пор не пусты. Ладно шахты! Тут могут искалечить и просто избавиться от человека, у которого был выбор между смертью и совершением преступления! А потом этот же калека просто обучается изворотливее врать и воровать виртуознее, обозляясь…       В итоге, напротив врат Заап и посреди главной площади стоят монументы с предупреждениями. Их одобрил даже Фаэрис, однако Адамай всё равно возвращался к ним и кривил губы. Я ещё раз перечитала написанное: 1. Ты будешь исследовать причины поступков своих и чужих, дабы не ступать вслепую. 2. Ты обретешь второй шанс, дабы исправить содеянное, но не третий. 3. Ты предашь смерти того, кто осмелится предать доверие, ибо предательство не терпит пощады. 4. Ты распознаешь мошенничество как удар по честности и ударишь в ответ. 5. Ты укротишь в себе насилие, ибо оно — предательство миролюбия, что питает наш род. 6. Ты будешь беречь детей и почтишь семью как святыню. 7. Ты обойдёшь порталы стороной, ибо твой желудок не выдержит путешествия. 8. Ты запомнишь, что драконы умеют дышать огнём и имеют такой же пылкий нрав. 9. Ты вглядишься в украшения, дабы постичь скрытый смысл, что таится в их очертаниях. 10. Ты не коснёшься шапки элиатропа, ибо она неприкосновенна. 11. Ты не тронешь рога и хвост дракона, дабы не пробудить дремлющую в них бурю. 12. Ты не примешь доброту за слабость. Если ты не будешь следовать этим правилам, всеобщая длань обрушит на тебя свой гнев.       — Это не краткий сборник законов, а посмешище какое-то, — недовольно пробурчал Адамай в очередной раз. — Мы серьезно угрожаем смертью за любой проступок?       — Не за любой, а за мошенничество и разбой, — занудно уточнил Юго, начиная покусывать костяшку пальца в задумчивости. Элиатроп был занят сметой.       — Зато доходчиво, — беззаботно пожала плечами я. У меня наконец-то выдалась свободная минутка, правда, ровно до того момента, пока наш король не закончит с расчетами.       — Это ненормально, — Адамай сверкнул глазами в сторону близнеца.       — Ненормально — жрать обидчика, чем славятся драконы, по меркам этого мира. Если учесть то, что раньше мы жили только своим народом, это, вообще-то, был… как его там? — деланно задумалась я, постучав пальцем по губе, — каннибализм. Фаэрис откусил руку родному брату, — мило улыбнулась я.       — Фаэрис больше не считает Килби братом, — педантично поправил меня Юго, что-то поправляя в бумагах.       — Расскажите об этом Великой Матери, вот ей будет весело, — я фыркнула и поправила волосы.       — Я просто сделаю расширенную версию, — в конце концов смирился Адамай, не найдя понимания.       — Кажется, в этом поколении наши правители сменят прозвища… — ухмыляясь, прокомментировала Тондра.       Я была склонна с ней согласиться. Интересно, Килби доводилось наблюдать нечто подобное или ситуация может считаться уникальной?

***

      Альберт — официально самая почитаемая сейчас фигура у нашего народа после богов и совета. Я искренне согласна со всеми восторгами, которыми его ежедневно осыпают, потому что этот человек разбирается в экономике и реалиях жизни. Он нас буквально спас. Его наметанный глаз помог исправить множество недочетов в планах и, несмотря на то, что некоторые вещи пришлось переделывать, а это тоже работа, это избавило нас от множества проблем в будущем, что гораздо важнее. Когда-то Альберт был охотником за головами, поэтому, хорошо представляя себе пылкий нрав искателей приключений, он указал на одну неочевидную, но важную вещь… Городу нужны бордели, игорные заведения и другие подобные места, где будет твориться всякая непотребщина. Если не выделить для этого специальные места заранее, вся эта «прелесть» появится по всему городу. Да, это был очень неловкий разговор… Мэр Емельки то и дело поглядывал на Юго, словно опасаясь его реакции, но элиатропа больше интересовал вопрос безопасности, чем этики и морали. Альберт, в отличие от нас с Адамаем, не привык видеть в Юго Короля Элиатропов: для него он прежде всего любимый сын. Теперь на лице энутрофа иногда мелькает тень печали, но куда чаще — искренняя, светлая гордость за успехи своего ребёнка.       Джива… Эта ледяная дева-мать ходит вечно потерянной среди толп детей, под прицелом тысяч глаз. Уж не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы недоверие после похищения развеялось, но пока что девушка подвергается игнорированию. Стражница месяца возится с Чиби и Гругалом и, кажется, до неё только сейчас дошло, что она проиграла детям. Детям-сиротам… В каждом её движении читается мука и вина, Джива хочет чем-нибудь помочь, однако понимает, что её желание может показаться лицемерным. Её новоприобретенная привязанность к детям в нашем окружении обернулась кошмаром. Я уже успела услышать о существовании порочной связи, где ребенок безуспешно тянется к холодному родителю, тем ироничнее видеть её абсолютное отражение… Джива даже не понимает, что мы давно не обычные дети, что нам нельзя быть обычными детьми, что бы там Бальтазар не декларировал. Поэтому стражница так и мечется между материнским инстинктом и жестокой реальностью, где у неё могут отнять её единственную отраду за неосторожный шаг.       Впрочем, до одного события это были только мои догадки, пусть и буквально написанные у неё на лице, и тем не менее — это оказалось истиной. Альберт и Джива — существа из совершенно разных миров, однако в одном они, всенепременно, сошлись: город полон беспризорных детей, которым нужна помощь. Откуда я это знаю? По стечению обстоятельств я подслушала их разговор. Альберт делился с Дживой шоком от обилия работы и размахом действа, свалившегося на ребятишек. Мужчина, ранее колебавшийся, решил переехать в Деиндез, потому что никакие обязательства перед жителями Емельки не могут в его сердце перевесить семью и такое количество преданно смотрящей «малышни». Не могу сказать, что меня обрадовало слово «малышня», но на душе потеплело. Да и Юго разрываться не придётся… Джива же в очередной раз испытала чувство вины за свои поступки и решила нас защищать, потому что «дети — самое светлое, что есть в мире».       Нашему народу выгодно присутствие стражницы джавиана — престиж, уважение, репутация, а уж её желание нас защищать… Воительница, превосходящая мощь нынешнего Фаэриса, такую нельзя упускать. Чем дольше будет её путь к принятию, тем больше конечная привязанность.       — У-у-у, манипуляторша, — протянула Тондра. — Да ты просто боишься, что если влезешь, то и сама снова увязнешь. Спасибо дураку-Иэросу! — имя прозвучало почти как грязное ругательство.       — У меня полно дел, — буркнула себе под нос я.       — Именно поэтому ты так пристально за ней наблюдаешь, — скептически раздалось по связи душ в ответ. Сестра вздохнула и сказала неожиданно нежно, — какая же ты у меня ранимая…       Дело действительно не только в противостоянии чьему-либо мнению. Параллели с собственным прошлым выстраиваются против моей воли. В нашу первую встречу я дала ей совет, потому что и тогда тоже чувствовала некое родство, однако сейчас… это чувство даже усилилось. На самом деле на стражнице лежит более тяжкий грех, чем похищение Чиби и Гругала. Джива чуть не убила Фаэриса. Его потеря обернулась бы катастрофой для нашего народа, он — буквально опора и обещание надежности. Есть вещи, которые нельзя простить. Моя занятость — лишь предлог, чтобы отложить принятие решения.       Прощу ли я? Простят ли меня?       Я помотала головой и отбросила тягостные размышления. Нужно глянуть, что творится за стенами нашей славной обители, всё-таки, стройка — это не шутки, а большая ответственность. В новом «свободном» квартале мы пока возводим лишь простые палатки. На то имеются веские причины: времени и строительных материалов катастрофически не хватает, зато ткани в избытке. Благодаря рунам эти временные сооружения превращаются в добротные шатры — в них будет комфортно даже с наступлением зимы. К тому же их легко перемещать и заменять при необходимости.              Квартал уже сейчас похож на иллюстрацию сказки. Со стен был четко виден узор: среди оттенков пламени процветали зеленые «побеги» и даже распускались цветы. Палаточное безумие будто пришло прямиком из легенд о странствующем клане веселых духов. Их всегда сопровождала музыка, яркие краски и безудержные танцы. Широкие улыбки, смех от души и ощущение счастья — как бы я хотела, чтобы наш народ уподобился тем духам!       — Даже обидно, что тут планируется открыть «квартал удовольствий», — с пренебрежением заметила Тондра. — Выглядит весело, как вечная ярмарка, и тут — бордели, да казино. Фе!       — Ты слишком остро реагируешь для той, кто чуть ли не вчера вообще узнал, что это за заведения… Не придуривайся. Будет гораздо обиднее, если беспорядки начнутся в Деиндезе, — я оперлась локтями в камень стен. — Нечего тащить подобное в наш город.       Я передернула плечами: не то от прохлады, не то от омерзения. Продавать себя? Почему-то эта профессия показалась мне неправильной, даже несмотря на то, что представляется обычной услугой, пусть и не самой необходимой. Чудится какое-то оскорбление? Как вообще можно было такое придумать? И казино не лучше — бесполезная трата времени, не приносящее никакой пользы, те же бои хотя бы помогают сбросить пар. Если бы платили за посещение казино, а не за игры… вот это имело бы смысл!       — Ой, да брось! Разок сожрать кого-нибудь и мигом успокоятся, — легкомысленно отозвалась драконица.       — Кто будет жрать? — поинтересовалась я, выгибая спину. Со всеми этими событиями я осталась без тренировок и потеряла в физической форме, вот тело и просит снятия напряжения хотя бы так.       — Фаэрис, — без раздумий ответила Тондра.       — Никакого почтения к блюстителю закона… — с шутливым осуждением в тоне сказала я и покачала головой.       — А у тебя никакой жалости к будущим арендаторам! Думаешь, я не видела планы? — сестра подхватила тон. Ей ужасно скучно смотреть изо дня в день на мою работу, поэтому хватается за любые развлечения.       — Это наценка за право открывать неодобряемые нами заведения, — нудно ответила я, начав жестикулировать кистью. — К тому же, тут рядом Заап в Бонта, что крайне выгодно для бизнеса, — под конец речи я сцепила руки в замок.       — И, коне-е-ечно же, плата за использование Заап… — крайне талантливо отыграла уныние Тондра.       — Эта плата — сущие копейки по сравнению со стоимостью активаторов для других врат, не драматизируй, — я закатила глаза и сложила руки на груди.       — Ты превращаешься в жадного энутрофа! Я всего лишь стою на страже твоей праведности! — яро возмутилась драконица. Мне живо представилось, как она наяву бы ткнула в меня пальцем.       — Посмотри в книгу учета нашего бюджета и повтори эти слова, — фыркнула я.       — О, нет! Ты всё ближе к становлению скрягой!              — Пусть несут свои камы в нашу казну! — я злодейски рассмеялась и потерла руки.       — Теперь я видел всё, — неожиданно раздалось рядом.       Я обернулась. Адамай взирал на меня с видом величайшего смирения с неизбежностью.       — Ты хохотала вслух, — любезно сообщила мне сестра, предвосхитив вопрос.       Стена, свищет ветер, внизу работают элиатропы, наверху — ржу я. Сцена и правда была восхитительна. Ещё и моя поза…       Я выпрямилась и прокашлялась:       — Больше шанса не представится, скоро приедут гости фестиваля.       — И зачем это? — дракон скрестил руки на груди.       — Это была репетиция! — ответила я. — Нужно же соответствовать нашей репутации: сам город Зла нас отверг. Очевидно, это потому что мы — их конкуренты. Мы их соперники, их угроза! — патетично воскликнула я, заламывая руки. На меня неожиданно снизошло вдохновение, слова полились сами собой. — Посмотри на эти палатки, Адамай, — я обвела рукой пёстрые шатры. — Думаешь, это не похоже на зло? Но дело не в форме, а в сути! Мы — почти преступный синдикат. Строгая иерархия, чёткое распределение ролей, совместное установление цен под единым именем — королевством. Мы живём по своему кодексу, тайному и непостижимому для остальных. Каждый элиатроп имеет свободу действий, сам себя обеспечивает необходимым, оставаясь в связи с другими. Если кто-то тронет одного из нас — горе ему!       Во взгляде Адамая росло недоумение.       — Мы устанавливаем монополию на недвижимость и злодейски завышаем цены на аренду обыкновенных палаток! Но нам этого мало! Мы заранее захватываем все сферы торговли, не оставляя шанса приезжим! Истинное зло!       — А-а-а, я понял, — взгляд дракона резко стал сочувствующим. — Не волнуйся, работой мэрии занялся Альберт.       — Милостивая Богиня, — сбилась с мысли я и машинально отряхнула платье. — Кажется, этой ночью я всё же буду спать. Как так вышло?       — Приехал Руэль, теперь он будет помогать Юго, — мой напарник пожал плечами и ненадолго сфокусировался на точке в отдалении. Кажется, там кто-то кричал, но раз уж лицо собеседника осталось спокойным — ничего серьезного.       — А зачем ты сюда пришел?       — Твоя активная жестикуляция на стене насторожила нашу наёмную стражу, — недовольно пробурчал Адамай. — После случая с Кэей они решили перестраховаться — я как раз мимо проходил.       — А-а-а, когда сестрица увлеклась своими обязанностями и пришлось звать Рагнара? — я несколько раз кивнула, припоминая, и со скепсисом продолжила. — Мне кажется, в этот раз они скорее опасались конфликта с работодателем…       — Да неважно, главное, что теперь всё в порядке, — отмахнулся дракон. — Настолько, насколько может быть в наших условиях…       Воцарилось усталое молчание. Осталось потерпеть ещё немного и можно будет не торопиться.       — Я пойду, Юго зачем-то звал меня, — махнул лапой Адамай и улетел.       Я выдохнула.       — Ты, конечно, была в ударе, но иди-ка ты спать, раз уж на одну срочную задачу стало меньше.       — Даже спорить не буду, — я потерла лицо всей ладонью. Это же надо было…       Зато мы выяснили, что суфокийцы даже мелочи не оставляют без внимания?

***

      Как же хочется прибить Мираэль!       — Ты уберешь свою тыкалку или мы так и продолжим стоять? — вызывающе протянула драконица, ехидно ухмыляясь во всю пасть.       В ушах до сих пор отдаются удары собственного сердца, рука до побеления костяшек сжимает кинжал — я приставила его прямо к горлу подставной жрицы Богини. Я шагала по коридору храма, слишком сильно задумавшись, когда внезапно на моё плечо упала её когтистая лапа. Она могла сделать что угодно, но решила вдобавок выбесить меня словами. Будто сама ситуация не была достаточно неприятной. Знает же, что сейчас все на нервах! Куда она лезет?       — Что такое? — притворно сочувствующе спросила она после ещё одной напряженной паузы, на протяжении которой я не шевельнула и мускулом. — Уроки Кэи не пошли тебе в прок?       Перед глазами встало лицо Иэроса. Его проделки?       — Ой, кого я вижу, — с такой же фальшивой любезностью отозвалась я, — да это же наша новоиспеченная леди. Как тебе ношение платьев?       Мираэль улыбнулась ещё шире, хотя казалось, что это уже невозможно, и шагнула вперед. Отшатываясь, я поспешно развеяла оружие.       — Б-больная, — от шока заикнулась я, наблюдая, как по шее драконицы все же скатывается крупная капля крови.       Алая нить расчертила горло, расползлась вверх и во все стороны, нарушив все законы реальности. Передо мной стояла не Мираэль — какой-то мужчина.       — Леди знает толк в зверствах, — ухмыльнулся сакриер, — какую интересную сторону вы ото всех прячете! Какая честь, лицезреть это.       Я, хохоча, залила зал огнем. Контроль потерян. Соглашение сорвано: больше не с кем договариваться, их глава стал пеплом.       — Эй, ты чего? — с лица драконицы будто стерли улыбку.       Мираэль не заметила, как кровь тонкой струйкой спустилась к ключицам, почему-то не собираясь сворачиваться. Застопорившись в ложбинке, красная жидкость стала похожа на часть рубинового колье. Красного слишком много для какой-то царапины: очевидно, что-то не так. В драгоценном камне отразился мужчина. Тондра правила балом.       — О-о-о, сюрприз на сюрпризе, — сакриер дразняще облизнул губы, — когда я просил вас не сдерживаться, даже не мечтал, что вы так серьезно отнесетесь к моим словам.       — Обычно в этом нет необходимости, — ответила Тондра.       Сестра завершила бой в нашу пользу. Соглашение подписано даже на лучших условиях, чем предполагалось изначально, однако цена слишком велика для меня. К каким бы выводам сакриер ни пришёл, любой из них способен принести проблемы. Ещё хуже тот факт, что Тондре пришлось меня останавливать… неужели эта проблема со мной навсегда?       Мираэль неожиданно оказалась прямо передо мной: я совершенно пропустила её приближение. Тело ощущалось ватным, но я твердо стояла на ногах. Взгляд приковывал кровавый подтек, едва тронувший ключицу воительницы. Будто пытаясь сбросить наваждение, я стерла рукой алую «ленту», но лишь размазала её по драконице. Немного разочарованно я уставилась на свою ладонь, всю в драконьей крови, которую не хотела проливать. Капли осыпались на пол, уподобившись бусинам.       Узнаваемая подсечка — уворот — удар — перемещение порталом. Взрыв. Иду на сближение… Успех. Всё-таки её уроки оказались полезны.       — Я стану твоей ученицей, — вырвалось у меня, как только я поняла, что видела.       — Что? — шокированно спросила Мираэль.       — Ты же за этим ко мне сейчас пристала? — тон вышел вкрадчивым.       — Да, но… — драконица с недоумением посмотрела на меня. — Кто-то успел проболтаться? — она осеклась. — Нет, подожди, это же было давно, почему сейчас…? — всё больше запутывалась воительница. На её лице было редкое выражение серьезности. — Почему ты вообще решила, что я хочу спросить это?       — А почему ты решила, что будет уместно напороться на мой кинжал? — вернула вопрос я, недовольно сощурившись. — Поговорим об этом потом, у меня дела.       Я стремительно развернулась и попыталась исчезнуть из её поля зрения от греха подальше, но была схвачена за руку.       — Нет, подожди, — меня силком повернули обратно, — ты не могла знать!       В груди заклокотала ярость. Она хочет, чтобы я оправдывалась? Снова? Да сколько можно припоминать мне моё прошлое? Это она ко мне пришла, а не я к ней!       — Не тебе указывать, что мне знать, а что — нет, — холодно заявила я и попыталась освободиться. Куда уж там. От хватки воительницы явно останутся синяки… Как назло, накатила слабость.       — Мы идём к твоим друзьям-братьям, — не сказала, не спросила, а уведомила меня… моя починенная. Не дождавшись никакой реакции, хотя бы ради приличия, драконица потащила меня по коридору, будто неразумное дитя.       Фаэрис назначил меня членом совета двенадцати, стоящим над всеми элиатропами. Почему меня опять в чем-то подозревают? Я поняла, что совершенно не хочу двигаться с места ни под каким предлогом. Это неуважение уже даже не ко мне, а к ним.       — Тондра, помоги мне, — решительно позвала я.       — Если хочешь набить ей морду, я — только за, — отозвалась сестра в тон мне. — Единственное, её навыки выше, так что придётся работать сообща.       — Мы с тобой вроде никогда не жаловались на взаимопонимание?       В следующее мгновение Тондра как-то хитро упёрлась пятками в пол, отчего Мираэль все-таки остановилась. Без лишних слов драконица попыталась сделать подсечку, однако сестра отклонилась назад, что сместило наш общий центр тяжести. Воительнице пришлось прерваться на середине движения, но это не сбило её с толку: Мираэль скользнула нам за спину, намереваясь заломить левую руку. Тондра «отзеркалила» движение, сделав шаг назад, притираясь всем телом к телу драконицы, одновременно хватая её за правую руку. Всё это стало напоминать сильно искаженное танго.       — Ну ты и нахалка, — с презрением сказала Тондра, немного запрокидывая голову, чтобы поймать взгляд немного более высокой противницы.       Кажется, будто мы оказались в ловушке: Мираэль чуть придушила нас с Тондрой сгибом левой руки.       — А Кэя не так уж сильно тебя испортила, как думала я, — игриво ухмыльнулась драконица. — Что будешь делать теперь?       Сестра, взяв небольшой разгон, крутанулась влево, одновременно делая глубокий вдох. Теперь Мираэль открыта для удара. Тондра выдохнула огонь прямо в лицо драконице. Теперь моя очередь. Пока воительница не видит и не может предугадать уловку, я присела и перекувыркнулась прямо через её тело. От неожиданности Мираэль наконец отпустила меня, но сгруппироваться ей было уже не суждено: я открыла под ней портал и прежде свободной рукой. Короткий полет воительницы окончился принудительным перемещением из храма в кабинет Иэроса.       — Это оказалось легче, чем я думала? — немного разочарованно прокомментировала случившееся Тондра.       — Нас было двое, — возразила я, но тоже испытала смешанные чувства.       Кажется, я поторопилась в доверии к видениям? Немного постояв на месте, меня пробрало раздражением на весь белый свет. От глубокого расстройства я буквально сорвала с себя шапку, швырнула её в стену и растрепала волосы.       — Так вот почему он приходил! Ну коне-е-ечно! — горько протянула я и привалилась к стене.       — Кто «он»?       — Король-Пророк, — я прикрыла лицо рукой и стала медленно съезжать вниз. — Чиби же наверняка по молодости совершает те же ошибки с видениями, что и я, только видит он гораздо больше, поэтому последствия сильно отличаются… Среди всех первородных его перерождения чуть ли не самые опасные. Его правильное воспитание та ещё задачка на внимательность… — я замолчала, вспомнив ощущения от безднова «дара».       Вся рациональность отключилась, на первый план вышли миражи. Сомнений в истинности не было вообще, оттого решение было принято почти без обдумывания, ведь казалось очевидным: если из трех вариантов два не устраивают, то всяко нужен третий. Опасное состояние, к такому определенно нужна привычка… А ведь из всех обещанных нам будущих пророков я должна быть самой слабой. Представить страшно, какой хаос может произойти… И с чего вообще я увидела аж целых три варианта развития событий, да ещё так ясно? Единственное, что объединяет случаи — кровь, однако, судить пока рано.       — Ты же тоже видела? — продолжила я, уже подуспокоившись.       — Ты о крови этой придурошной и драке с каким-то мужиком? Я только не понимаю с чего ты взяла ту фразу про ученичество.       — Да так… показалось, — я потерла лицо и убрала руку, уставившись на валяющуюся шапку.       — Хорошо же тебе показалось… она действительно пришла по этому поводу.       — В любом случае придется с ней позаниматься, хотя бы ради проверки видения. По поводу её поведения нажалуюсь Фаэрису, — я встала, отряхнулась и мстительно добавила, — и Кэе тоже!

***

      Я с крайне задумчивым видом смотрела в зеркало, потирая пальцами еле-заметные синяки под глазами. Внезапно вспомнилось, что мы, вообще-то, к празднику готовимся, а я такими темпами буду вынуждена появиться на нём в вуали.       — Что, скучно тебе? — ехидно раздалось прямо над ухом.       — Ага, аж зеваю, — я отложила зеркало и оглянулась на визитера. — И чем я обязана твоему визиту?       — Да так, случайно застал твоё выступление на стене, подумал, что другие ещё как-то не готовы к подобному, — ядовито-дружески поддел меня Арджи. — Решил зайти с отчетом сам.       — Какой молодец! — по-настоящему умилилась я. Действительно, зачем идти в больницу, если можно довериться мнению доверенного лица. — Раз уж ты здесь, то у вас всё хорошо.       Почти не глядя, я выудила список дел, где с остервенением стала зачеркивать пункт о медицине, едва не порвав лист.       — Надо же, ты даже не спрашиваешь, а утверждаешь, — дракон окинул меня взглядом. — Видимо, читать бумажки тоже не будешь.       — Я верю в ваши с Луи способности. Не зря же вас выбрали представителями.       — Самое неожиданное и противоречивое продвижение в иерархии что у меня было, — внезапно скривился Арджи, будто съел кислукт. — Какой глава бегает по поручениям? Мы с Луи что, подмастерья?       Ситуация действительно сложилась несколько комичная: Фаэрис настоял на выделении отлучающимся куда-либо лекарям охраны, которую сейчас выделить нет возможности. Наши врачеватели же загорелись идеей пристать к местным энирипсам, потому что влияние наших лекарственных трав на жителей мира двенадцати не изучено, а больнице нужно будет работать. Вот и получилось, что благодаря нетипичному для лекарей решению изучать воинское дело мои друзья не нуждаются в дополнительной охране и могут с меньшими препятствиями куда-то надолго отлучаться. Поэтому, несмотря на ничем не выделяющиеся среди остальных навыки исцеления, их продвинули вверх по карьерной лестнице медицины… за воинские умения. Ну не смешно ли?       — Думай об этом как об уникальном опыте, — я уперлась локтем в стол и подперла ладонью голову. У меня подобных похождений уже было достаточно, не как у Юго, конечно, но есть о чем вспомнить. Если честно, лучше вот так шататься по миру, чем пытаться объять необъятное… с радостью бы поменялась местами с Арджи и сходила в какую-то там деревеньку. Тем более, загадок там не ожидается — в отличие от тех мест, где была я.       — Нет, лучше ещё раз пройдусь по корпусу — послушаю как старшие товарищи, что раньше называли мои изыскания чушью, зовут меня «главой», — Арджи расплылся в злорадной улыбке, самой широкой из его арсенала на моей памяти.       — А ещё вспомни о лабораториях, которые вам с Луи отошли.       Дракон фыркнул:       — Пустых и необорудованных? Сейчас у нас в приоритете другое, поэтому лучше займусь делом.       — Ага… — с сожалением откликнулась я. Всего за пару минут разговора я немного забыла о собственной нагрузке и теперь мысль о том, чтобы снова зарыться в бумаги казалась невыносимой.       — Что «ага»? — ворчливо отозвался лекарь. — Тебе работа сегодня больше не светит.       — Почему? — немного растерялась я.       — Потому что в город прибыли первые путешественники и до вечера все будут сосредоточены на этом, — немного самодовольно проинформировал меня дракон.       Я в задумчивости прикусила губу. Большая часть оставшейся работы главным образом зависела от действий остальных, поэтому я действительно могла больше ничего сегодня не делать.       — Тогда самое время заняться собой, — я поднесла к глазам кончики волос, которые начинали сечься.       — Уж будь добра, — Арджи закатил глаза.       Я пожала плечами и посмотрела на лекаря:       — Раз уж ты здесь, поможешь со стрижкой? И маслами? И-       — Какая же ты всё-таки избалованная госпожа, — прервал моё перечисление дракон, начав рыться в своей сумке, — Луи так и думал, что ты где-то потеряла все свои средства. Зачем только брала с собой семена из Эмруба?       — Коне-е-ечно, мы же всё время сидели на одном месте и со-о-овсе-ем не путешествовали, чтобы я постоянно брала с собой все флаконы, — саркастично ответила я, а потом перешла на нормальный тон. — Кстати, как там Луи?       — Он же травник, а тут такой простор для исследований и сжатые сроки, — Арджи отвлекся чтобы повертеть лапой в воздухе, выражая своё мнение по этому поводу, — так что я мотаюсь по деревням, пока мой братец сходит с ума вместе с другими травниками. Таблицу какую-то составляют. О! — дракон наконец нашел то, что искал, и с победным видом извлек из сумки коробочку, а затем всучил её мне. — Держи, тут стандартный набор, пусть и меньшего объёма.       — Спасибо. Так ты подстрижёшь меня?       — Да давай уже, мне ещё к Кэе твоей надо, — Арджи потер затылок и зачем-то огляделся. — На неё успокоительные действуют ещё хуже, чем на тебя, поэтому специально для неё варим кое-что. Ай, давай сам всё сделаю, так будет быстрее! — неожиданно разволновался лекарь, хотя я уже заканчивала: сняла шапку и начала расчесываться.       — Ты какой-то нервный. Всё в порядке? — спокойно спросила я, усаживаясь ровно и отдавая гребень.       — Просто понял почему ты носилась по Эмрубу, — буркнул он. Как только взял в руки волосы, его движения стали размеренными и плавными. — Дел много, всё нужно успеть, а подчиненных — пнуть, не забыв про тренировки.       — Ты впервые занимаешься подобным, поэтому и волнуешься.       — Я и подумать не мог, что за действиями более старших нужно следить! Почему они не могут без меня решить какое отделение под что будет отведено? Мы с Луи же уже составляли предварительные планы, ещё когда не были главами, что им ещё непонятно? Так кичились своим опытом, а в итоге везде советуются, — выдал целую тираду Арджи. — Как мы вообще до этого работали?       Я решила промолчать о всем известной вещи, что всем заведовал Новый Совет. Чаще всего за медицинским центром следил Веит. Забавно, что в противовес негодованию руки дракона действовали почти медитативно.       — Одним надо одно, другим — другое, третьим — третье, — пробубнил он. — Споры из-за теплиц и вечные ворчания по поводу оборудования, оставшегося в Эмрубе, — Арджи встряхнул общую массу волос, ещё пару раз провел гребнем и отложил его в сторону. — Хочешь фокус? — вдруг сменил тему лекарь и собрал все пряди в одну руку.       А потом запахло паленым.       — … — я как-то потеряла дар речи от такого поворота.       — … Ну да, ножниц ты ему не давала, — глубокомысленно изрекла Тондра.       — Зато я их приготовила… вот они, прямо под рукой, — обсуждаемый инструмент оказался прямо рядом с гребнем.       — Вот что значит — опыт! — гордо заявил Арджи, закончив дышать пламенем. — Сестру также стриг: она за каждый миллиметр волос тряслась, а огнём сечение только так убирается, — дракон взял гребешок и тщательно прочесал концы, избавляя их от… пепла. — Готово.       Я с легким волнением потрогала волосы и поняла, что длина если и изменилась, то настолько незначительно, что можно сказать, что не изменилась вообще. Концы волос так вообще стали выглядеть как во время жизни в Эмрубе, где я нормально за собой ухаживала.       — Не хочешь открыть парикмахерскую? — восхищенно-шокировано спросила я.       — Настолько впечатляюще? — самодовольно надулся Арджи.       — Я бы сказала: незабываемо, — подтвердила я, рассматривая каждый волосок по отдельности.       — Ладно, это, конечно, приятно, но мне пора идти, — лекарь поправил сумку и направился к выходу. — До встречи.       Я запоздало глянула на захлопнувшуюся дверь. Такое умение пропадает. Попросить научить, что ли?

***

      Наличие сторонних наблюдателей оказало противоречивый эффект на дальнейшую подготовку. Украшающие стали невнимательными из-за проснувшегося любопытства — и только вчера целых пятеро сверзились со своих лестниц! Однако, некоторые приезжие выразили желание помочь, что только укрепило дух праздника, начавший витать в воздухе. Кто-то захотел торговать на фестивале и теперь наседает на Альберта, хотя мэр — Рагнар. Ещё несколько оказались разговорчивыми, чем отвлекают работающих. Бесцельно гуляющие зеваки оказались самыми безобидными гостями. Конечно, нанятая из суфокийцев стража выглядит достаточно суровой, чтобы пресекать беспредел одним своим видом.       В целом, мы начали отлаживать функционирование города, действуя как единый организм. Кстати, именно это и смущало «болтунов» несмотря на объяснения. Ну не могут они понять, что сейчас у каждого есть своя роль, которую он должен исполнять весь день напролет. У нас нет ничего кроме нас самих и мастерства, поэтому до личного свободного времени нужно ещё дожить.       Наш случайно собравшийся комитет по вопросам экономики подсчитывает первую прибыль от работы таверн и пары магазинов. Руэль сказал, что у нас тут открылась «золотая жила», поэтому он планирует подзадержаться. Если Альберт больше разбирается в управлении и налаживании контактов, то самый старший из братства Тофу имеет чутье на бизнес-идеи и выгоду. Великая Мать, если он поможет нам разобраться с экономикой и после фестиваля, то можно отдать энутрофу хоть всё заработанное! Мы с Адамаем уже обожглись на обсуждении этой темы…