Яблочный пирог для Красной Шапочки

То и дело ударяясь о какие-то углы и закоулки своей квартиры, Лёва второй час ползал по полу с фотоаппаратом за Бутчем. Черный малыш Бутч вилял хвостом и был абсолютно счастлив. Он считал, что это такая новая интересная игра, смешно припадал на передние лапы, скулил, тявкал, ускользал от Лёвы и ни секунды не хотел посидеть спокойно. Раскрытый ноутбук на столе громко бубнил голосом Аси: - Ой, Лёва! А сними его, пожалуйста, еще вот так! И так! Лёва! Да, и со спины сфотографируй, дорогой! Лёвочка, милый, как думаешь, может нам для нашего мальчика завести отдельный инстаграм? Фолловеры будут просто в восторге. Да, Бутчик? Ты же хочешь быть звездой, мой шладкий? Какая ты у нас холёсая пусенька, как растешь быстро! Приеду – зацелую эту шладкую шабаку, защекочу всю, съем ее… Лёва, ну давай! Снимешь его еще? - Сниму, - кивнул покорно Лёва. От ползанья на коленях у него давно онемели ноги, а от бесконечного щебета Аси раскалывалась голова. И настроения с утра не было никакого. Ну еще бы – открыть под кофе социальные сети и наткнуться первым же делом на счастливую фотку воссоединившегося семейства. И ведь Шурик – весь день с ним и всю ночь провели накануне до этого – даже ни словом не обмолвился, редиска, что Лизка его полетит за детьми. И, как коротко объяснил после в привате: до последнего боялся сглазить, что все получится. Да и летала Лизка не до Сан-Диего, а всего лишь до Нью-Йорка, куда детей внутренним рейсом привезла ее мама. Но все равно. Лёва внутри чувствовал какую-то смутную досаду. Во-первых, Шурику до этого в голову не приходило от него что-то скрывать. Во-вторых, что времени теперь на него у Шуры явно будет совсем мало, добилась все же Лизка своего. А в-третьих, что Ася, узнав о приезде Оливера и Евы, тоже воодушевилась и заговорила с Лёвой о их переезде с сыновьями в Москву, к Лёве. Что пока в мире передышка, курортный сезон, на ограничения смотрят сквозь пальцы, можно прилететь через ту же Турцию, например. Пожить в Москве до зимы, а там видно будет. Ну сколько ей можно жить с картонным Лёвой-то? Еще полгода? Да над ней уже не только сыновья, над ней половина инстаграма смеется. А вторая половина – жалеет. И не только инстаграма, кстати. И желает скорейшего воссоединения семьи. А что может быть хуже жалости твоих же фолловеров? Ничего. Так что… И вот тут Лёва всерьез напрягся. Нет-нет, мальчиков он очень любил, и Асю любил и ценил невероятно и был искренне ей благодарен за все лучшие годы, проведенные когда-то вместе. Но одно дело любить свою семью на расстоянии и скучать по ней, довольствуясь звонками и скайпом и совсем другое - жить всем вместе в одной квартире и терпеть эти бесконечные подростковые закидоны и женские капризы. А за прошедшие годы Лёва давно привык быть сам себе хозяином и боссом. Привык делать то, что считал нужным, не перед кем не отчитываться, не оправдываться и быть почти холостяком. Кроме того – это было так удобно, пусть и выходило редко – затаскивать к себе на вечерние посиделки с кофе и сигаретой Шурика, что-то обсуждать с ним, смеяться, придумывать, смотреть какой-нибудь новый фильм, заваливаясь вдвоем на один диван. И потом уговаривать Шуру остаться на ночь, потому что уже слишком поздно и даже стелить ему на этом диване и обещать утром собственноручно приготовить Шурику завтрак… Конечно, чаще всего белье на диване так и оставалось не тронутым, а белье с Лёвиной кровати утром перекочевывало в стиральную машинку, а привыкший спать дома почти до полудня Шурик, одетый в какую-нибудь из Лёвкиных футболок, жарил на завтрак Лёвчику королевские оладушки или омлет, который тот воровал у него чуть ли не со сковородки и, обжигаясь и дуя на пальцы, чмокал и утробно заглатывал. И это были самые лучшие мгновения в его жизни. Пусть и редкие. Из-за Лизки. Но от этого еще больше драгоценные. И теперь еще и Ася хочет приехать и все это окончательно испортить? - Даа… Еще со спинки его сними. И вот так тоже. И еще так… «Это бесчеловечно, - думал Лёва, снова щелкая щенка, - могла бы и там остаться, как раньше делала. Зачем она детей сюда приволокла? Мало того, что за эти полгода надоела хуже горькой редьки, Шурика пасет, лезет везде, вмешивается во все, на всех репетициях присутствует, что лишний раз к Шурику не подойдешь, не прикоснешься, так теперь еще и это… Теперь и моя сюда притащиться хочет. Тогда все окончательно по пизде пойдет. Нет-нет, ни за что. Не хочу!» - Ась, давай еще немного подождем, а? - предложил Лёва, окончательно выныривая из-под стола. Он устал охотиться за Бутчем. А Бутч устал от того, что хозяин то и дело тыкает в него этой круглой черной штукой, которая слепит глаза, и забился под диван. Он хотел гулять. Тем более на улице была уже который день ну просто великолепная погода. - Подождем – это пока не будем сыночке акк заводить? – уточнила, улыбаясь во все тридцать два, с экрана Ася и сверкая новым нарядным платьем. Для каждого видеозвонка Лёве она тщательно одевалась и красилась, словно на первое свидание, Лёва знал это, но ему было все равно. Не на Асю все равно, а на всю эту кокетливую возню. В конце концов, когда ты десять лет подряд женат на одной и той же женщине, ей пора бы понять, что ты ее ценишь не только за ее красоту и внешность. - Нет, пока это приезжать не надо. Ну, сама понимаешь, мало ли что… Тем более с детьми. Не стоит так рисковать. - Лёв, ты просто не представляешь, как я по тебе соскучилась, дорогой. И наши мальчики тоже… - Я представляю, - Лёва мягко усмехнулся и закурил, пуская дым к потолку. Ася всегда была против курения дома, несмотря на то, что тоже курила. Меньше чем он, конечно, но все равно. И максимум, что ему позволяла в московской квартире – это открытое окно на кухне. – Я тоже по вам очень соскучился, солнышко. И по тебе, и по мальчикам. – Последнее его общение с сыновьями как-то незаметно стало перерастать в эти неизменные: «Привет, как дела?» - «Пап, у меня все хорошо. Учусь нормально. Буду в олимпиаде участвовать. Слушай, тут у Дика (Рика, Айвона, Гарри) новый айфон (скутер, иксбокс, квадрик). Я тоже такой хочу. Дашь денег?» - «Хорошо, я сброшу маме на карту». Высокие товарно-денежные отношения, твою мать. И здесь все также будет, ничего не изменится же. Лёва вздохнул. – Мальчикам в Испании будет лучше. Просто еще надо немного подождать. Да? - Лёв… - В Москве всё второй волной пугают и новыми ограничениями. Поверь, это очень трудно: сидеть все время в четырех стенах… - А как же тогда ты? - А что я? - Одичал там совсем без меня… - Ась… - Стал, как леший, одинокий, дикий, беспризорный… - Ась, ну что ты мелешь? Ну какой я леший? Всё я призорный. И не дикий я. Я вообще-то дома живу. И очень хорошо живу, между прочим. То есть, без вас плохо, конечно, но все равно. Я как-то привык уже. - Привык уже один, бедненький мой, несчастненький… Лёв, - Ася всхлипнула, - домовенок мой. Ты не представляешь, как мне тебя жалко, милый. Лёв, может, ты тогда как-то попробуешь приехать к нам? Ну если Лиза как-то смогла, значит, можно попробовать? Все равно до нового года концертов не будет, ты мне сам говорил… Лёва отрицательно замотал головой. - Да ты что? Ась… Во-первых, вдруг меня обратно не впустят, у меня паспорта российского нет. А во-вторых, с корпоративов хоть какие-то, но деньги капают. На что я в Испании семью кормить буду? Кому я там нужен? - Нам нужен, - Ася снова всхлипнула, - очень сильно нужен! Но про деньги ты прав, конечно… Но ведь Лиза как-то… «Хочешь, я пришлю тебе Лизку? – чуть не вырвалось у Лёвы. – Вместо себя. С детьми вместе. Места хватит. Может, наконец, найдете нормально общий язык и перестанете нам с Шуриком мозг выносить…» - Ася, я не знаю, как Лизе удалось уехать и приехать, - сказал Лёва. Беседа начала его утомлять. Бутч скулил и звал его гулять. Лёва смотрел на Асю в экране и одним глазом поглядывал на лежащий на столе телефон. Шурик еще вчера обещал позвонить и все объяснить, но пока не звонил. Наверное, весь был поглощен семьей и детьми. И ему не до Лёвы. Конечно… - Лёв, ну может, я все-таки приеду? Я и одна могу… Если ты за детей переживаешь. Я ради тебя все границы преодолею. Всех пограничников перегрызу… Лёва закашлялся. И метнул в Асю последний козырь. Все-таки ругаться ему с ней не хотелось. - Ась, нам тут на днях сценарий прислали, - он потряс какими-то листочками перед экраном, - зовут в фильм одном сниматься. В общем, мы еще точно не решили, но, наверное, согласимся. Так что я уеду скорее всего на пару недель. Куда я уеду? Да в Питер. Вернее, под Питер, там съемки проходят. А за Бутчем Катька присмотрит, он же ее крестник. Так что давай пока оставим про переезд. Ну что ты такое говоришь, Ась? Какие другие женщины? Нафига они мне? Никаких женщин там не будет, только я и Шурик, клянусь! Ну, всё! Пока, дорогая! Да, люблю тебя изо всех сил и целую! Лёва захлопнул ноутбук и поглядел на Бутча. Шурик так и не позвонил. И Лёва решил первым не навязываться. Пусть друг дорогой как следует искупаетсяв своем счастье, насладится в полной мере семейной идиллией. А когда нажрется ее по уши и позвонит Лёвчику с просьбой приехать, то Лёвчик его, как в старой доброй сказке: и встретит, и ужином накормит, и в джакузи вымоет и спать положит. Себе под бок. И больше не выпустит… - Ну что? – спросил Лёва у Бутча. – Пойдем гулять?