Encore

       Все по новой.       Иначе жизнь казалась бы слишком хорошей.       Мать уже в который раз вышла замуж. Все бы ничего, но ей захотелось в этот раз вспомнить про сына. Они давно не связаны и не имеют никаких общих дел. Не к чему цепляться. Не к чему его привязывать. Четыре года ее не слышал, не видел и столько же не вспоминал бы.       Жил сам, поступил в университет, причем на бюджет, ничего не просил, никого не трогал. О каких либо требованиях и речи быть не могло. Там элементарной помощи ждать не от кого, не то что идти в наступление и нагло требовать. В социальном и правовом аспектах тоже не имеется ничего общего, вовремя об этом позаботился. Не осталось ни одного дела, которое могло бы связать их.       Зачем оно ему? Зачем снова дергать его и тащить за собой?       Чонгук ещё давно понял, что нужно валить. Все только к этому и шло. Один инцидент только подтвердил все опасения и стал катализатором. Доказал, что они никогда не смогут понять друг друга и ужиться на одной площади. Показал, что от семьи там одно название.       Но какой ценой? Чего стоил ему этот побег? Это все открытые вопросы, ответы на которые он не в силах найти даже для самого себя.       Не простил и вряд ли сможет.        Жил четыре года. И вот. Привет, мой свет. Оттуда, откуда не ждали еще ближайшие лет сто.        Мотивация решения матери ему была непонятна от слова совсем. Он не трогал ее, она не трогала его, всем нормально. Но нет. Для чего-то же Чиа начала этот фарс.        Она нашла его так, будто все это время. Вскрыла дверь при помощи пожарных, под предлогом утечки газа и не отвечающего сына. Расторгла контракт с владелицей квартиры в метушне проверки и начала нести пургу про переезд. Вся из себя жизнерадостная, уверенная.       Как будто между ними никогда не было пропасти, само воплощение идеальной матери. По факту же просто закрыла глаза на все произошедшее, сделала вид, что ничего не случилось, будто он просто так решил в четырнадцать свалить из отчего дома, якобы из тепличных условий, чтобы искать новые методы для выживания самостоятельно.       Это утро Чонгук еще долго не сможет забыть. Утро, когда его жизнь буквально перевернулась с ног на голову. Больше не было мнимой стабильности, не было уверенности в завтрашнем дне. Не осталось ничего, что бы принадлежало только ему одному. И он не утрирует. Не знать, куда тебя потащат, на какой срок и что самое главное, зачем. Незнание мотивов, которые определенно есть, напрягает. Оглядываться назад не имеет смысла, договор расторгнут, за день не сможет найти новое жилье, а отели выжрали бы все накопленные средства.       Есть конечно вариант, но если Чиа все же преследует какие-то цели, он надолго не спасет. Необходимо узнать чего она от него хочет. Не сможет нормально спать, зная, что потребовался аж спустя четыре года. Ну не бывает так. Не могла она просто поменяться. Тут явно что-то не чисто. Во многое хочется верить, многим хочется верить, но не ей.        Дальше все как в тумане, Чон не помнит как собирал немногочисленные пожитки, так же не помнит как его силком запихнули в такси. Пленка закончилась. Слишком погрузился в не самые позитивные мысли, зациклился на принятии, полностью игнорируя внешний мир, чем женщина и воспользовалась.       Смог начать анализировать всю ситуацию только стоя на пороге нового места жительства. А он что? А у него больше нет своего мнимого дома. Возможности попасть обратно уже не будет. Прощай покой. Мысль о том, что придется тут остаться минимум на две недели, пока не найдет новый вариант для аренды, была неприятна. На подобных условиях был уже готов снимать комнату у одинокого пенсионера. Чего греха таить, эта женщина последний человек, с кем он хотел-бы проживать на одной площади.       Ни в коем случае нельзя терять бдительность, запрещено доверять. Не позволит себе больше наступить на те же грабли и повторять ошибку. Возможно Чиа изменилась, все может быть, но вериться с трудом. Не то чтобы Чонгук собирается в это вникать, никак нет. В его голове она продолжает быть легкомысленной женщиной, любящей алкоголь, мужчин и сомнительные приключения. И он очень сомневается, что изменит свое мнение. Новый брак уже как начало канона.       Странным было осознавать отсутствие своей реакции на все. Мог взбрыкнуться, вызвать к верху полицию, все отрицать. Да хоть что-нибудь. Но нет. Встал и практически ей повиновался, что ему не свойственно. Сначала бы с собой разобраться, а не таскаться с ней.       Позволив себе вырваться из навязчивых мыслей и наконец оглядеться, замечает, как его пытаются затянуть внутрь под различными предлогами. Настроение ни к черту, хоть бери и на гильотину веди, сопротивляться себе дороже. И не планирует, нужно оценить обстановку и понять к чему весь этот фарс. Лучше сейчас, чем потом, когда время будет еще хуже.       Вот вам разнообразие будней, как заказывали. Ему же так скучно было.       Вдох-выдох, он войдет в этот цирк, узнает, что от него хотели и все, до свидания. Сон сам себя не досмотрит, запеканка сама в духовку не залезет. Стоит правильно расставлять приоритеты.        Рассматривать интерьер желания не было, поэтому он молча позволил себя утащить в столовую, где был накрыт стол на четверых. Как учтиво. Паника и страх уступили место напускному спокойствию, выбора то нет, лучше показаться адекватным, чем истеричкой. Оставит некоторые карты на потом. Выкрутится, и не в такое вляпывался.        Заметив их приближение, мужчина, что был старше того, что остался сидеть, встал и сделал несколько небольших встречных шагов.       — Ким Юджин, приятно наконец увидеть тебя, — допустим это его новый отчим, которого Чонгук, конечно же, не станет так называть. Выглядит достаточно молодым и приятным, морщины не сильно затронули этого человека, как и возрастные изменения в целом.       — Чон Чонгук, — говорить больше ничего не нужно, всем и так понятно кто он, что он, как он. Неплохо мама тут устроилась.       — А это Тэхён, мой сын, — Юджин берет и эту часть на себя, ненадолго отворачивается и оценивающим взглядом проходится по вышеупомянутому. — Очень надеюсь что вы подружитесь, — повторив недавнее действие он продолжил, — пожалуйста, не обижайся на его характер, так, на будущее, — и улыбается так, будто уже готов за него извиняться. Тот самый Тэхён сейчас дыру в нем просверлит своими зенками, было бы страшно, если бы не похер. Чон не собирается надолго оставаться. Сегодня он есть, через неделю-вторую уже нет.       — Вы знакомьтесь, я пока переоденусь, — натянуто улыбалась Чиа, смотря точно на сына, взглядом а-ля «скажешь про меня что-то плохое и я обязательно припомню тебе это в будущем». — Не стесняйся, сейчас ты с семьёй, дома.        Показалось, что уходом она скидывает с себя ответственность за их знакомство. Дальнейшие вопросы стоило ожидать, не стараясь создать хорошее первое впечатление, все казалось простым. Не перед кем красоваться.       — Отвечу коротко. Мне восемнадцать, перехожу на второй курс архитектурного, работаю, в принципе все, — пожалуй самым удивительным в сегодняшнем дне, плавно перетекающего в вечер, была реакция старшего Кима. Наверняка не ожидал, что о его женушке не будет хоть одного упоминания. Может ждал слезную историю разлуки, но увы, он сам дупля не имеет, что Чиа наплела.       — Почему Чиа так долго искала тебя? Я же могу узнать? — Правильные вопросы задаёте дяденька, но истину вам не положено знать. Она тоже молодец, невесть чего наплела и ему теперь нужно как-то выкручиваться.       — Как получилось, так получилось. Четыре года не видел и еще столько бы не вспоминал, — слова даются легко, что не очень-то удивительно, давно принял случившейся и старается жить дальше. Чонгук смотрел прямо в глаза мужчине, считывая реакцию, которая магическим образом должна подсказать, как к нему в дальнейшем относиться.       Удивление и странная жалость. Ненавидит жалость всей душой. Она липкая и слишком вязкая, для того чтобы отмыться с первого раза.       — Не нужно так о Чиа, все что было в прошлом, останется там же. Она твоя мама в конце-то концов, и хочет только лучшего для тебя. В любом случае сейчас ты полноправный член нашей семьи, если что-то будет нужно — обращайся, все решим.       Отчего-то думалось, что Ким совсем скоро пожалеет о своих словах.       — Ни на что не претендую, — отпускает это предложение чисто для справки. Помощи просить не собирается, в поддержке не нуждается.        Ужин протекал довольно сносно. Еда вкусная, хоть это порадовало. Редко радовал себя подобными изысканными блюдами, но не видел в этом проблемы. Мама почти не обращала на него внимания, от неё не было ни одного вопроса, однако периодически сверкала неоднозначными взглядами, её поведение немного напрягало. Часом позже, она все-таки позвала его уединиться на кухню. Тема была ясна, но от этого, отнюдь, не легче.        Женщина была спокойна, предложила кофе, присесть и после отказа сразу перешла к сути, не утяжеляя диалог вопросами о причинах, личной жизни, в общем всем, что происходило за эти года. Ей, возможно, до сих пор все равно.       Зато у Чонгука была уйма вопросов. Почему она решила втянуть блудного сына в новую семью? Зачем?       — Гуки, я не стану сейчас оправдывать свои поступки из прошлого, я понимаю где и сколько лажала, я не прошу у тебя прощения, сама себя не могу простить, — Чон младший видел с каким трудом давались эти слова матери. Появилась надежда, но непонятно на что. Надежда на счастливый финал? Вряд-ли. — Юджин не такой мужчина, какие у меня были в прошлом, он хороший, надёжный, у нас все серьезно и я не собираюсь его бросать. Я, как и любая другая мама, хочу для тебя всего самого лучшего, хочу видеть счастье в твоих глазах. Мне очень жаль за то, что я ставила свои желания выше твоих потребностей.       — Со всем этим ты опоздала минимум на пару лет. Я, как и прежде, не понимаю, почему должен находится здесь, — если она поняла свои ошибки, могла бы написать сообщение, номер телефона Чонгук не менял. От обстоятельств суть не меняется.       — Я делаю это для тебя, пойми пожалуйста. Здесь тебе будет лучше, я хочу, чтобы ты узнал, что такое нормальная семья. Лучше поздно, чем никогда, — женщина, вы перегибаете, так и хочется ответить, но вовремя себя одергивает.       Заметно, что она изменилась, повзрослела, взялась за голову и начала думать о будущем. Однако это не повод красть сына и лишать вещей, которых он достаточно долго добивался.       — Ты буквально украла меня, лишила жилья и запихнула сюда. Мне от этих людей ничего не нужно. Надолго не задержусь, найду новую квартиру и сразу съеду, — будь Чонгук помладше, точно бы поверил в красивые слова, все простил и жил дальше. Сейчас за него говорит взрослый студент, не привыкший опираться на кого-то.       Как бы не хотелось поддаться и зажить по-новому, он попросту запрещает себе верить во что либо. Доверия к этим людям нет. Кто знает, они действительно такие доброжелательные или сговорились между собой.       — По другому ты бы не согласился, — грустно улыбнулась женщина, вспоминая моменты из его детства. Её Гуки всегда был таким, стоял на своем, добивался целей не смотря ни на что, не делал того, чего не хотел. — Чонгук, у меня вообще нет шансов? — Мольба во взгляде убивала, вынуждала остатки совести ожить.       — Мой ответ ты слышала.       Ставит точку в нелепом диалоге. Обида и злость слишком крепки для уступков. Устал давать людям вторые шансы, дабы вновь в них разочароваться.

***

      Утро наступает слишком быстро. Времени на обдумывание вчерашних событий не хватает, как и на полноценный сон. Нужно вставать и собираться на работу, все-таки солнышко проснулось, новый день на дворе. Как бы не хотелось пропустить один денёк, попросту не может. Только во время летних каникул появляется возможность взять дополнительные смены и понемногу откладывать на разные нужды.       Кровать в выделенной специально для него комнате была большой, мягкой и удобной, но все равно не улучшила трёхчасовой сон. Комната в целом была большой, оснащённой всем необходимым для длительного проживания. Дубовый шкаф, что идеально вписался в интерьер, такой же дубовый стол с множеством полочек, аккуратная люстра в виде лозы и в комплект к ней, бра с обоих сторон кровати. Главным удобством стал отдельный санузел, его Чонгук полюбил сразу, меньше причин выходить, меньше риска столкнутся с кем-то в коридоре.       На часах пять утра вместо привычных семи, более ранний подъем обусловлен тем, что дом находиться в каких-то ебенях, ехать дольше. Первый минус. До места работы добираться час, если учитывать утренние пробки, два. Зато его очень обрадовал друг своим согласием довезти. Не без претензий конечно, их не избежать.       Несмотря на раннее время, бодро встаёт и сразу тянется во все стороны, разминая затёкшие мышцы. Первая мысль — курить, ему срочно нужно выйти покурить. Что ж, это желание можно легко удовлетворить, поэтому он тянется к небрежно брошенным джинсам и достает почти полную пачку, быстро пихает в карман домашних шорт и как можно тише крадётся к выходу, лишнее внимание не приветствуется.       Двор встречает приятной прохладой, свежим ветром ещё не повидавших лета дней, тишиной. В вечном ворохе занятых будней, Чонгук успел забыть как звучит тишина, он никогда её так не ценил, как в редкие свободные часы. Подкуривая сигарету, он садится на подвесную деревянную качель, начиная медленно раскачиваться, отталкиваясь от земли. В руках неуютно крутится телефон, со вчерашнего дня разрывающийся от сообщений. Надо бы разобраться с парочкой паникеров.       Отвечать ложью не хочется, это тот самый контингент друзей, которым можно доверить правду и её сохранность. Заметив активность в сети, Намджун сразу звонит, не теряя ни секунды. Вполне в его стиле.       — Пропал на сутки не предупредив, потом звонишь в час ночи и просишь забрать тебя утром из жопы мира, вот скажи, о чем мне думать? О чем? Я волновался, Джин тоже весь извёлся, а он между прочим в сосудисто-сердечной группе риска.       Знает ведь, куда давить, для пущей реакции.       Чон за годы дружбы успел услышать не менее сотни поучительных лекций, в придачу привыкнуть к их регулярности. Не вслушиваясь в голос из телефона, он сосредотачивается на тлеющей сигарете. Глубоко затягивается, сразу после выпуская густой клуб дыма, первая затяжка после долгого перерыва всегда ощущается особенно остро, как глоток воздуха после двухминутного погружения в воду, оставляя за собой сотни мурашек по всему телу.       — Успокойся, все нормально, я живой, все конечности на месте. Объясню потом.       — О да, Чонгук, тебе придётся все объяснить, подробно. Я через десять минут буду выезжать, у тебя есть час на сборы.       Пиздец? Пиздец. Намджун не мог преувеличивать. Учитывая его безумную любовь к скорости и подпитку волнением, через сорок минут можно будет наблюдать вестника смерти без косы. Совершая последнюю тягу, Чон выкидывает окурок в урну, подмечая, что разместить её рядом с качелей было верным решением. Поднимаясь с насиженного места, смиряется со своей участью и выдвигается обратно в дом.       Кухня награждает манящим запахом кофе и угрюмым Тэхёном. Тот кивнул в знак приветствия и Чонгук ответил тем же. На столешнице находится все составляющие для приготовления живительного напитка, который явно оставил Ким. Никто не умрет, если и он ими воспользуется.       В свою комнату он заходит уже с большой чашкой, наполненной до краев парящим напитком. Оставшееся время проводит в одиночестве, приводит себя в божеский вид, попутно размышляя над словами, которые через пятнадцать минут начнут литься из него потоком оправданий. Могло быть хуже, не цыгане же украли, а родная мать. Собрав все необходимое для возвращения в цивилизацию, он садится на край заправленной постели в позе лотоса, разрешая себе ненадолго расслабится. Главное себя в кровати не забыть.       Когда Гук выходит из дома, кухня пуста, зато из прихожей слышен шорох, хлопок входной двери, далее четкая, грубая ругань. Времени стоять, как и слушать не было, поэтому он повторяет пример, судя по голосу, Тэхёна, покидая дом. И был прав. Он стоял возле качели, пытаясь поджечь кончик сигареты, но пока безрезультатно. Молча ступая ближе, младший подходит ближе, сначала сам закуривает, потом передает зажигалку недородственнику.       — Я смотрю, ты не особо стараешься прятаться, — возвращая предмет владельцу, наконец затягиваясь, произносит Ким. Видно, что вынужденная компания не особо по душе, но уже поздно бежать.       — Не вижу в этом смысла, — от кого скрывать? Кому надо давно знают.       — Далеко намылился? — Он насмехается или показалось? Говорит как, будто ебёт, где и когда будет Чонгук.       — Далеко, — хитро улыбается, все ему скажи, ага, бежит и спотыкается. Как же хорошо, что Намджун приехал именно в этот момент, неосознанно спасая неизвестно от чего.       Только завидев знакомую машину, сразу же понесся к ней, наблюдая уже открытую переднюю пассажирскую дверь. Даже так встречают. Вопреки спешке не смог сдержаться и показал язык. Не убудется.       Длительность дороги позволяла расслабиться, спокойно вывалить все подробности произошедшего. Начиная с самого утра и заканчивая их с Чиа не совсем откровенным разговором наедине. Не видит смысла утаивать детали, ему же самому проще один раз вывалить, чем потом постоянно дополнять. Намджун в основном молчал и внимательно слушал, оставляя комментарии при себе до конца рассказа. Это не особо-то и удивительно, он всегда предпочитал оставаться нейтральным до тех пор, пока не узнает все досконально, со всех возможных сторон и с каждым мимолетным мнением.       — Ты уверен что хочешь именно этого? Куда делся мой Чонгук, которому на принятия любых решений, с минимальными последствиями, требуются сутки? — И он прав, чертовски прав. У него всегда был пунктик.       — Не просто так она нашла меня, уверен. Так хоть узнаю к чему готовится, — делится подозрениями, которые, без сомнений, имеют право на жизнь.       — Тогда это имеет смысл, но я тебя прошу, не переусердствуй. Звони в любое время, если нужно приезжай к нам. Знаешь же, тебе рады всегда, — доверяет действиям младшего и дает возможность самому решить семейную дилемму.       Никогда не посмеет отказать ему в помощи, но коль тот решил сепарироваться, то нужно поддержать. Им всем стоит привыкать к тому, что Чон уже не тот маленький, зашуганный мальчик, боящийся лишнего слова сказать или скривить хоть на шаг. Это стоит просто принять и помочь где требуется. Чонгук не может оставаться маленьким вечно, естественно, что ему хочется больше свободы и самостоятельности.       Тишина заполнила салон автомобиля, обоих это более чем устраивало. Слов не требовалось, достаточно лишь одного короткого, благодарного взгляда. Так прошел весь остаток дороги, преимущественно в молчании и недолгих наставлениях старшего по поводу работы или «сто советов от Ким Намджуна, как не умереть к концу дня и не сорвать спину». Вместо прощания предупреждение о том, что его встретит Юнги и они вместе поедут забрать кое-что очень ценное для младшего.       Лучше бы вообще не ложился, чем проспал несчастных три часа, добив себя излишней сонливостью. Чонгуку работа не позволяет зевать, как и многое другое. Он обязан приветливо улыбаться каждому клиенту, выглядеть подобающе, следить за речью и конечно же собой, ведь иногда так хочется хорошенько врезать приставучему альфе. Работа официанта непростая, хоть раньше и казалась проще, чем есть на деле. Поначалу было сложно переломать себя, стать гибким для начальства и коллектива, но со временем пришел опыт. С опытом пришло смирение, такую работу страшно потерять, сейчас любую работу страшно терять.       В целом, смена была спокойной, если закрыть глаза на настойчиво пристающего напарника. Он привык, молчит и даже не пытается придать улыбке искренности. Последние полчаса разделяли со свободой и сигаретой с ментоловой кнопкой. Ещё два с половиной часа разделяют с любимой горизонтальной поверхностью. Не важно где, кровать всегда будет оставаться кроватью. Не стоит порочить святое. Вот, Чон уже видит через стеклянные, прозрачные двери, байк Юнги и его самого. Спасение. При старших Богом ни за что не притронется к нему. Да чтоб у него руки с языком отсохли. Может конечно постоять за себя, но не тогда, когда чужой феромон давит со всех сторон, не давая здраво думать. Выживает на тактике избегания. Терпит, пока терпится.       Не боится того, что не справиться. А того, что переборщит и невинное расставление всех точек их контакта перейдет к походу в гости к травматологу.       — Он? — Глазастый какой, увидел как он быстро выскочил.       — Успокойся, — понимает, что давно обещал разобраться, однако и в планах не было лезть на рожон. Лишние доносы ему не нужны. — Джун рассказал?       — Да, все в курсе масштаба. Поехали, — Мин передает шлем младшему и движением руки указывает приземлить свою пятую точку, чтобы наконец покинуть это место.       Стандарт программа. Меньше слов, меньше дела. Максимальный коэффициент полезного действия. Если Намджун взял на себя роль энциклопедии по решению проблем, то Юнги скорее изобретатель новых путей. Никогда не брезговал отходить от прямой дороги, срезая как только возможно, и учил его тому же. Если работает, то не трогай, зачем лишний раз напрягаться. Синдром отличника оставили Киму.