Encore

      — Вау. Это просто вау. Он как новый, — Чонгук разве что не пищит, смотря на свой байк после ремонта. Хотя, ремонт слишком грубо сказано. Обычная затирка царапин и замена тормозов. Но блять, они не виделись месяц, он готов целовать фиолетовое покрытие.       Как бы не хотелось усесться на любимую Ямаху и выжать городской максимум прямо сейчас, он не мог. Это было бы как минимум неуважительно по отношению к старшим, даже не вникая в возраст, друзьям. Ещё успеет. Откинув лишние мысли и желания, Чон решает поддаться моменту. В последнее время редко получалось всех собрать в одном месте. Взрослые дела мешают, да и сам Гук с нетерпением ждёт возможности ухватить лишнюю подработку. Хотя в его ситуации подработки не бывают лишними.       Пока есть работа нужно за нее браться. С началом учебы будет намного сложнее, неватка времени будет ощущаться остро, а так у него уже будут отложенные деньги на непредвиденные случаи. Спокойнее спать, зная, что в случае чего он не будеть бегать с горящей пятой точкой в поисках решения того, что можно закрыть с помощью денег.       Гараж Намджуна был хорошо знаком, тут был проведен не один праздник и выходной за последних года так три. Их личный небольшой штаб со всем необходимым. На удивление удобный, пусть и старый, диван, переживший не одну попойку, кресла с пятнами от сока, которые невозможно отстирать, стол, об который по пьяни тушили окурки, за которым Чон впервые попробовал алкоголь. Холодильник, содержащий в основном пиво, как полные бутылки, так и пустые. Большего им и не нужно. Мгновенно накатывают воспоминания, греющие душу.       — Спасибо вам, — знает, что друзья в итоге начнут фыркать и говорить что не за что, ведь это именно Намджун довел байк до состояния, требующего ремонта.       — Мы бы хотели услышать подробности от тебя, — было вполне ожидаемо.       Младший устал каждому по отдельности объяснять, отвлекаясь на звонки посреди смены, что было, что будет дальше и что есть сейчас, но как говорил Джун, Сокджин не простит ему новых седых волос.       — А какие подробности? Меня просто забрали домой. По другому я это назвать не могу, — он сам ничего не знает, что сказать то. Не шибко доволен положением дел и тут еще нужно этих наседок вразумить, донести до них то, что его не поитили в плен инопланетяне, что он сможет выбраться.       — Не выпускай колючки, у тебя как минимум есть мы, — Юнги быстро просекает нежелание поднимать данную тему и пытаеться хоть как-то реабилитироваться.       Понимает и помнит, что им хочеться знать все и не допускать новых провалов, вот только напрягать своими проблемами не планирует и не хочет. Сам разберётся, давно пора учиться жить без чьей-либо помощи. Не может же вечно надеяться только на них.       — Расскажи хоть что-то. Что думаешь о новом отчиме? — Настроение с каждым вопросом падало, желание вспоминать короткое знакомство отпало. Он не может говорить о новом отчиме, не вспоминая прошлых.       — Вроде приличный, только вот меня напрягает его сын, — выдает, не успев до конца додумать кому отвечает. Тэхён излишне серьезный, а комментарии его отца настораживал. Если есть слова, значит есть и основания.        Чонгук смотрел на компанию перед собой безжизненными глазами, молча умоляя прекратить расспросы, которые всегда ненавидел и на это были свои причины. Все о них знают, однако это не мешаем им продолжить.       — Чего вы на него сразу налетели? Не мучайте мне ребенка и продолжайте свое привычное дело, — благослови господь Сокджина. Единственного, по-настоящему понимающего человека. Он тот самый человек, который всегда поймет, поможет и поделится личным опытом.        Альфы никогда не поймут этого, у них все по другому, сели, выпили, разошлись. Все просто. Им не понять природной близости омег, степень обнажения душ, в казалось бы обычной беседе. Чонгук чувствует, что может доверять, старший ощущает то же самое. Идиллия.        Отведя младшего чуть в сторону, Джин все же задаёт волнующий вопрос. В стороне слышно шутливое обвинение о том, что Гук вновь крадет его, без пяти минут, мужа.       — Что с его сыном не так? Он лез к тебе? — Взволновано напирает Ким. А причины волноваться имеются, бывали подобные случаи, не один и даже не два. Жопа Чонгука магнитом притягивает к себе мутных типов.       — Нет, пока что нет. Забудь, все будет нормально, — все правильно, он уже нет тот мальчик.       — Я конечно могу понять твое рвение решать все самому, но не могу не волноваться, зная, что он немного ненормальный, — вот и вся правда о Киме, он постоянно волнуется, а если нет, ищет повод для волнения. Так получается, что Чонгук чаще всего фигурирует в этом деле.        Выжав из себя улыбку, намекает на то, что у него все под контролем и решает ретироваться к кучке, уже распивающих живительное, друзей.       — Ты за рулём — понял, сегодня ему не светить выпить со всеми.        В руки приземлилась знакомая коробочка с банановым молоком, Чонгук не возражал. Предложи ему целый ящик с любимым напитком, он бы согласился отдать почку. Далее он влился в беседу о работе, забавных инцидентах. Не обошлось без группового соглашения и признания начальников младшего полными мудаками, что на первой работе, что на второй. В разгар заливистого смеха, в кармане завибрировал телефон, пугая владельца резкими звуками.       — Помяни черта, — на часах девять вечера, рабочее время закончено, Чон успел подумать, что это известие о увольнении или сокращении рабочего времени.       Он быстро себя настраивал на подобный лад, готовился к худшему, понижая ожидания, чтобы потом легче воспринять новость. Он студент. Студенты неудобные работники, требующие гибкого графика, но в то же время стабильности, их сложно принять и легко уволить. Знаем, плавали.       — Я отойду, — кивки были уже обращены, быстро удаляющемуся затылку.

***

       Внеплановая ночная смена. Через два часа. Радовала лишь двойная ставка, после информации о которой, мозг помахал белым флажком. Еще одна ночь без сна, но ничего, он переживет.        Всю, достаточно быструю поездку домой на собственном транспорте, Чонгук искал причину столь скорого вызова и корил себя за отсутствие возможности выспаться, буквально считая часы.       Для него это важно, после двух обмороков прямо на работе и консультации врача, выписавшего ему странную бумажку с единственной, не до конца понятной, фразой о чем-то хроническом. Сам загнал себя, не может сказать, что прям жалеет, ведь тогда тупо не было выбора, но все же сейчас стараеться не доводить до крайностей.       Вспоминая не самые приятные случаи, Чон не заметил как на трассе он начал выжимать больше, пока не посмотрел на четкие двести десять километров в час на спидометре. Обочина по бокам плывет и сливается, нельзя смотреть по сторонам. Только не сейчас. На несколько секунд паника охватила уставшее тело, контроль над управлением, на те же секунды был утерян. Эти секунды могли стоить жизни. Его собственной жизни.       Он не вывозит.        Сзади призывно сигналил Юнги, шустро подмечая ошибку. Через долгие три минуты они вынужденно остановились у обочины.       — Порядок? — любит Мина за отсутствие лишних вопросов, коротко и в реальном времени.        Ненавидит обмороки, особенно состояние после. Этот отходняк, ощущается как суточное лежание в деревянном, твердом гробу. Пусть их было и не много, но опыт со времён старшей школы, когда приходилось совмещать непосредственно учебу и какие-то подработки, чтобы относительно держаться на плаву, присутствовал.        Глупая голова, дурные мысли. Прочь. Выключите ему глаза и уши.       — Норма, дай мне две минуты, — зажимая между в меру пухлых губ ментоловую сигарету, Чон отпускает с дымом сегодняшний день. Всего вокруг много. Слишком много. Звуки, непонятные голоса, звучащие отовсюду.        За первой сигаретой идёт вторая, третью нагло забирают из рук. Пальцы мелко дрожат, Чонгук не понимает что происходит. Открещиваеться от этих ощущений, загоняя те куда подальше.        На самом деле прекрасно понимает.        Это не должно произойти сейчас. Терпи. Терпи до дома. Не показывай. Не позволяй увидеть. Жди. Просто жди, со временем пройдет. Вдох и выдох. Все нормально. Все определенно нормально. Дыши.       — Чон, мать твою, Чонгук. Мы вернёмся к этому. Обязательно, но не сейчас, — Юнги грубо встряхивает его на месте, твердым голосом возвращая поближе к реальности. Ему знакомо это состояние. Имел честь не раз лицезреть его собсвеннымт глазами и каждый из них оставил в его памяти глубокие вмятины. Это не то, что он хотел бы переносить на мелкого.       Блять. Никто не должен был подозревать, что с ним творится последние полтора года, только не о конце ремиссии, а тут на, смотри, любуйся. Он влип. Чертовски сильно и глубоко влип. Так просто они эту тему не оставят, как и самого Чонгука, в покое.       Покой. Какое дивное слово, значение которого он давно потерял.        Волшебный туман не позволил запомнить оставшийся кусок дороги, как и мысли, увертливо крутящиеся на подкорке мозга. Казалось, смог нормально воспринять шокирующую новость о скором переезде, о новой семье, но нет. Запоздало, но пришло осознание, не то, поверхностное, что было раньше, а глубокое, загоняющее в угол. Бьющее набатом в висках, сбивающее сердцебиение. Оставляющее после себя писк в ушах и желание спрятаться под одеялом, где всегда тепло, пахнет самим же Чонгуком. Уютно и безопасно.

***

      — Если станет хуже или случится что-то ещё, ты знаешь кому звонить, — вынимая из рюкзака пищевые контейнеры различных размером, попытался бодро и уверенно сказать Юнги, предварительно нацепив улыбку, отточенную годами. Утешающую.       Они прошли вместе намного больше, чем хотелось бы.       — Со мной все будет в порядке, — в который раз повторяет Чон, для старшего, и в какой-то степени для себя. Главное верить. — А что там?       — Папочка Джин позаботился о тебе, моё дело только передать. А, ещё он сказал, что если ты все не съешь и не вернёшь контейнеры целыми, он будет мстить, — торопливо перекладывая пищу в подставленные руки, Мин бережно приобнимает его за плечи. Ничего особенного. Очередной немой акт заботы специально от него.       — Беги в дом, ветер холодный.        Лучше молча последовать совету и не задумываться о мелочах. Так проще. С ними так всегда.        Стоило всего раз обернуться, как оказалось, что все время на подъездной дорожке стоял названный старший брат. В моменте стало интересно, что тот о нем подумал. Кого выдумал. Утром забирает один, ночью провожает другой. Заметил ли он эту разницу?       Ну хватит, пожалуйста. Зачем тебя эта информация, что она даст? Какое подходящее время для лишних заморочек, а как иначе, это же Чон Чонгук, вечно зависящий от мнения окружающих. Он сам себе уже надоел. Как не опуститься на жопу, так начнет все сам для себя усложнять, придумывая лишние проблемы и поводы для волнений. Завидует людям, которые могут просто делать, не задумываясь о всяких деталях.        Дом встретил ярким, режущим, для не привыкших глаз, светом по всему периметру, вспомнилась былая экономия, но сейчас, как он понял, она не к чему. Осталось меньше часа на сборы. А что собирать? Сам он собран и готов ехать хоть сейчас, но он понимал, что сейчас лучше немного отдохнуть, отойти от недавнего происшествия, не довести себя ещё раз. Второй раз уже может так не повезти.       — Чонгук, это ты? — Звонкий голос матери давил на уши. Таким голосом она всегда звала мужчин в свою спальню, от этих воспоминай он никогда не сможет избавиться.        Вместо ответа, он по голосу обнаружил кухню, где восседала вся чета семейства Ким. Чонгук себя рядом с ними не видит, да и не хочет видеть. Лёгким поклоном приветствуя главу, он мимолётно цепляется взглядом за Тэхёна, который каким-то боком уже успел оказаться тут. Расслабленного, а не хмурого и напряжённого, как в предыдущие стычки, встречами это назвать нельзя было.        Переложив контейнеры на стол, скинув портфель на одно плечо, Чон спокойно выдерживает изучающий взгляд матери, принимает не однозначную улыбку и буквально валится на рядом стоящий стул. Предвещая скорый вопрос, выдает ответ раньше, чем чужой рот успевает открыться.       — Друг передал, — теперь ее глаза не столько желают его изучить, сколько высказывают изумление.       — Какой хороший у тебя друг. После ужина у нас семейный просмотр фильма, — как всегда, поставила перед фактом.       — Это уже без меня, — внеплановая ночная смена заимела второй плюс.       — Нет, Гуки, это обязательно, — господи, как его бесит, это ее писклявое «Гуки».       — Я скоро уже уезжаю, — безжизненным голосом ответил, выражая нежелание развивать тему, паралельно печатая в телефоне сообщения в группой чат, о том, что он дома и все нормально.       — Крутой байк, мелкий, — уже похуй, он начинает привыкать к прозвищу. Младший Ким пялился через панорамное окно, на подъездную дорожку, где был припаркован мотоцикл. — Тоже друг дал? — Ой блять, держите его семеро. Открытее намека в эту галузь ему еще не доводилось слышать.       — Он мой, — «родители» с интересом ждали продолжения, ведь знали что Тэхён, грубо преуменьшая, имеет непростой характер.       — И долго же ты соса… Собирал на него? — Настроение хорошенько кому-то въебать резко поднялось, но он, вроде как, человек культурный, умеет говорить через рот.       — Долго. Уж извините, не у всех есть богатый папочка, подтирающий зад на поворотах, — уверенно возвращает шпильку и равнодушно хмыкнув, Чон вновь залип в телефон.       — Чон Чонгук, немедленно извинись, — взревела Чиа, моментально краснея.       — И не подумаю, — медленно поднимаясь с насиженного места, младший продолжал бездушно глядеть прямо в глаза матери, которая немного побледнела от удивления. Внутренняя картина дома уже не кажется безупречной.        Подхватывая рюкзак, Чонгук спокойно, неторопливо бредёт к лестнице, не оборачиваясь на довольного Кима и шокированную мать. Он не жалеет о своих словах. Предупреждение Юджина было полностью оправдано, только вот его давно таким уже не напугать. Проходили.        Подсчитав оставшееся время, принимает решение сходить в душ и переодеться. Новая одежда — новый настрой. После всего остаеться еще десять несчастных минут, за которые он успеет разве что ахуеть, если останеться в доме. В последний раз осматривая комнату перед уходом, он захватывает кожаную куртку и запирает ее на ключ. Универсальный, принесённый при переезде. К большому счастью, подошёл.       Противна сама мысль о том, что в его вещах будут копаться, да и в общем, если в его временную комнату зайдут без его ведома. От лишней осторожности еще никто не умирал.        Проходя мимо многострадальной кухни сложно было не заметить гнетущую тишину, изменилось только положение главы семейства. Теперь он обнимал Чиа, склоняясь к уху, вероятно нашёптывая что-то, но заметив его, они отскочили друг от друга, как от огня. Как будто они тут планироали общего ребенка перед другим, а не миловались.       — Не гуляй допоздна, — женщина не смотрела на него, только продолжала искать поддержки в паре.       — Если бы гулять, буду к полудню, — наблюдать за нерешительностью новоиспечённой Ким было поистине забавно. Юджин тем временем тяжело вздохнул, в последний раз посмотрел на жену и пошел вслед за пасынком, догнал только у того самого байка.       — Чонгук, я могу попросить у тебя прощения за Тэхёна? Мне правда очень стыдно. Пожалуйста не обижайся на него, — правдивость слов совпадала с действительный выражением лица отчима, если ему можно его так называть. Даже немного жаль этого мужчину.       — Это вы меня простите, я не хотел так про вас выражаться.       Хотел. Еще как хотел.       — Хватить выкать и угости старика сигареткой, — походило на начало душевного разговора про тяжёлую судьбу ребенка оставшегося без внимания родительный, компенсированного только материальными благами. Но нет, они просто стояли и молча курили.       Все их семейство вызывало только противоречивые чувства. Одна якобы хочет все изменить, но при других делает вид, будто у них все всегда и было хорошо. Второй слишком искренний, а третий так вообще, ягодка на торте.       Одно знает ясно. Нелься себе позволять расстворяться в новом.

***

       Чонгук говорил что он ненавидит ночные смены и вообще весь торговый бизнес? Так вот, он его пиздец как ненавидит. Мало того, что от кассы не отойти от неожиданного приплыва посетителей, так он ещё и обязан паралельно драить сам магазин. Постоянно напоминал себе о двойной ставке, отчего время тянулось не так медленно, как могло бы. Отпустили раньше и это безусловно плюс.        Валившись с ног, Чон проклинал себя за решение оставить байк на стоянке, а не возле магазинчика. Гулять по темным переулкам, куда не достигает свет ещё горевших фонарей, было неприятно. Он считал, что и так достаточно отпахал на работе и заслужил, пусть и менее безопасную, но короткую дорогу.        Внезапный свет мощного фонарика ослепил, моментально лишая зрения. Резкий удар чем-то тяжёлым по голове, вначале оглушил, после набирая оборотов и забирая с собой остатки сознания, погрузил в сплошную тьму. Чонгук успел понять, что отключился, но было уже слишком поздно.