Encore

      — Не смотрите на меня так, все нормально, — первые слова разрушающие почти десятиминутную, затянувшуюся тишину, вырывают старших обратно в земную реальность. Он умеет терпеть, но сейчас он просто не хочет. Устал сглаживать все острые углы.       Чонгук не хочет внимания в подобном ключе. Не хочет быть жертвой. Не хочет выглядеть или быть хоть на каплю похожим на жертву. Это не его роль и он никогда не будет ее играть.       Отдает себе отчет, что стоять так долго перед домом странно, но все равно не решается перейти границу ворот. Знает же, какая ересь его ожидает. Да и домом он это место называть не в силах, максимум временное пристанище. Всего лишь стены и крыша.       Похуй. На похуй всегда проще. У некоторых даже девиз по жизни. Неплохой такой. Стоит присмотреться, может подружаться.       Сокджин с Намджуном переглянулись, мысленно перекинулись парой фраз и синхронно кивнув, перевели взгляды на младшего, явно что-то замышляя или уже решая за него. Или по мнению самого Чона, лишний раз похвастались и продемонстрировали волшебную силу истинности. Сейчас точно что-то будет.       Не обязательно в рамках общепринятых норм.       Ныне это бесит не так сильно, как год или даже три назад. Долго и нудно принимал эту сторону старших, но вовремя понял, что так живется намного проще. Проще прислушаться к более опытному, чем терзаться в сомнениях и бояться совершить ошибку.       — Давно пора разобраться с твоей мамой, бесит она меня, — в открытую заявил Джин. Спокойный тон и легкая улыбка Джуна ничего не меняет, столкновение двух титанов неизбежно. Как обычно, все было решено без мнения и осведомления младшего, но в этот раз он им благодарен за ненадобность пользоваться собственным мозгом. Сейчас он точно не решил бы ничего путного.       Это будет великий поединок двух мамаш и победа явно больше улыбается Киму. Ведь именно он знает Чонгука как облупленного. Именно Сокджин пережил вместе с ним самый сложный период. В то же самое время его биологическая мать продолжала плодиться и менять фамилии, не обращая никакого внимания на отягощающие факторы. Пусть и звучит довольно грубо, Чонгук не хочет менять формулировку.       Чувствуете разницу? Да? Он тоже чувствует.       Сокджин определенно не сможет нормально поговорит с этой чудной женщиной, попутно не напхав ей хуев. Стыд и позор ему. Хотя, Чонгук покраснеет быстрее, чем он вспомнит о существовании такой бесполезной штучки, под названием совесть. Таким как Джин, совесть не нужна, это совести нужен Джин.       — Просто доверься мне, — Чон смотрит на Юнги, Юнги смотрит на Чона и оба понимаю, что Мин должен ему уже минимум два заезда. Если Ким говорит «доверься мне», нужно отойти на несколько метров, закрыть глаза с ушами и представить, что все так и должно быть. Забавное преувеличение с толикой истины, Чонгук бы посмеялся, но увы, сейчас это будет неуместно.       С выражением абсолютного мученика, лениво поворачивается на сто восемьдесят градусов и неспеша плетется за, на удивление энергичным, Сокджином.       Хотелось просто отключить мозг, но одни и те же мысли с бесконечными вопросами продолжали ковырять его изнутри.       Почему он не может перестать думать? Почему не может отпустить и оставить в прошлом? Почему не может простить?        А должен ли он прощать?       В прощении скорее нуждается он сам, никак не Чиа.       Самым оптимальным решением будет дальше притворятся самым нормальным человеком на планете. Он справится. По другому и быть не может.       Пора выплыть обратно в реальность и наконец открыть эту чертову дверь.       — Гу, почему не предупредил, что будешь не один? — Начала самым невозмутимым тоном, широкая улыбка женщины, именуемой себя матерью, натянута как струна, что вполне передает ее настрой. Сложив дважды два не сложно понять то, что она ожидала увидеть совершенно другую картину. — У нас гости, — все же повысив голос, сообщила новость Чиа спускающемуся по лестнице Юджину.       Бедолага так заторопился, что чуть не пропахал носом оставшийся пролет. Чонгуку на секунду стало интересно к чему такая спешка.       — Господи, ребенок, ты в порядке? — Ким немного отпихнул локтем жену, не уделив ей и секунды своего внимания, и понесся именно к нему, к Чонгуку, что не могло не обидеть Чиа. Впав в культурный шок, он приоткрыл рот как рыбка, такого от Юджина он точно не ожидал. Никто не ожидал увидеть неподдельное волнение и страх.       — Конечно нет, какой глупый вопрос, прости. Покажи где болит, сейчас обработаем, — еще раз окинув пасынка долгим, знающим, отцовским взглядом, мужчина нахмурился и выдал окончательный вердикт. — Лучше в больницу и прямо сейчас, — все замерли и, кажется, даже перестали дышать. Спиной чувствует как настрой Сокджина сдулся. Мнение об этом человеке было изменено с первого предложения.       — Ничего особо серьезного, переломов нет, но завтра все равно сделаем рентген, а ссадины и синяки должны пройти в течении месяца, — заметив непонимание главы семейства решил добавить, — Ким Сокджин. — Имя некоторое время было на слуху, поэтому не сложно было понять, что он из себя представляет.       — Хватит. Со мной все в порядке, — драма вокруг начинает раздражать. Хотелось по-человечески лечь пластом и отоспаться. В идеале исчезнуть денька так на два.       Джин собирался возразить, но был нагло перебит женщиной. Злой, обиженной женщиной.       — Он в полном порядке. Лучше постарайтесь объяснить, зачем пришли в мой дом, еще и такой оравой, — ощутив на себе взгляд мужа и его усилившийся феромон, Чиа улыбнулась, она на своей территории, именно у нее власть над ситуацией. Чонгук принадлежит только ей. Вот только она никак не могла подумать, что этот самый муж может быть чем-то не согласен с ней.       — Пришли помочь Гуку собрать вещи, — легко сказал Намджун тоном, не терпящим возражений и одним уверенным движением вышел вперед, заслоняя спиной возмущенного Сокджина. Его раздражение никак не посодействует разрешению ситуации. Кто же знал, что это раздражение только поверхностный показатель.       После комментария этой чудной женщины о полном порядке ее сына, хотелось подойти вплотную и ткнуть пальцем в каждый налившийся синяк, каждую царапину на многострадальном теле. Хотелось накричать и вспомнить ей все, предъявить наконец обоснованные претензии, открыть глаза. Джину самому хотелось плакать от осознания всего совершенного сегодня. От всего совершенного в прошлом и вновь произошедшему. Его разрывало на части от понимания пережитой боли. Его разрывает от нынешнего вида Чонгука. Такого спокойного, смиренного, принявшего все как должное и само собой разумеющееся.       Джин продолжил бы и дальше плакать, но сейчас нужно действовать, выяснить отношения с Чиа раз и навсегда. Он больше не ребенок, нуждающийся во внимании и любви матери. Он взрослый, самостоятельный человек, способный жить отдельно и принимать решения здраво. Отдельная личность, не нуждающаяся ни в чьем разрешении и одобрении. Всем давно стоило понять и принять это.       Да, они могу быть рядом, помогать со всем, однако стоит признать, Чон вырос. Ему хочеться больше свободы, а не опеки со всех сторон. Есть вещи, которые может решить только он сам, есть дела, где их мнения могут сильно разниться. И это все нормально. Хёны всегда будут на подхвате, однако не могут делать за него. Еще остались дела, требующие их вмешательства, но они не вечны.       — Ему не нужно собирать вещи, — как можно тверже и увереннее выдавила из себя женщина, оглядываясь на мужа. В ее глазах по прежнему ни капли волнения за сына, только холодная уверенность.       — Нужно, Чонгук переезжает, — тут уже сам Чон прихренел. В каком это смысле переезжает? Куда? Они с Сокджином не так договаривались. Они никак не договаривались.       Он может понять импульсивность, телефонный монолог подорвал всех, казалось даже Тэхёна зацепило. Щелчок и желания иметь какое-либо дело с женщиной пропало. Она достаточно проявила свою двуличность, терпеть таких не может, одна головная боль и эмоциональные качели.       В какой-то степени он рад. Рад тому, что не пришлось говорить это самому.       — Чонгук не хочет переезжать, он сам мне об этом говорил, — умеет же эта женщина все перекручивать в свою пользу.       Поняв, что в этом начинающемся споре бесполезен, он плавно достал из кармана широких спортивок помятую пачку сигарет с зажигалкой внутри, но не успел развернутся обратно к двери. Был нагло перехвачен отвлекшимся Джином.       — Ты бросаешь, — прозвучало слишком серьёзно даже для Кима. С усталым вздохом младший взглядом проследил за путем пачки в карман старшего. Промолчав, не желая основывать новый спор, прижался к прохладной стене, прикрывая глаза от облегчения. Недолго оно длилось, отбитая лопатка напомнила о себе.       Тэхён не без интереса смотрит на происходящее, хочет знать чем закончится. Интересно узнать скрытые отношения мачехи с сыном. Женщина, лично ему, никогда не казалась идеальной, какой себя выдает. Только рад будет, если его оставят в покое и не заставят дальше мирится с присутствием кого-то постороннего в их доме.       — Хочет и будет, — вновь подключаеться Намджун, давая Джину немного времени перевести дух и обнять скривившегося Гука.       — Ты последний человек, которого я буду слушать. Я, как мать, имею полное право распоряжаться сыном, — слишком много я. Не стоит распалять Джина и Намджуна, особенно Намджуна. Он только внешне воплощение спокойствия и благоразумия, внутри быстро закипает, иногда вспыхивая в не самый подходящий момент.       — Государство думает об обратном, — вырвалось тихо у Чонгука. Недостаточно тихо, чтобы быть не услышанным. Все взгляды вновь направлены на него. Бесит.       — А ты не хочешь сначала спросить, чего хочет сам Чонгук? Тебя он никогда особо не волновал, а сейчас резко понадобился. Вспомнила, что мать спустя столько лет. Смотреть тошно. — Гук с Юнги одновременно вздохнули. Представление официально начато. Сокджин молчать не будет и это уже поняли все присутствующие. Семейство Ким разом впало в ступор, Чиа уже не кажется идеальной, Юджину стоит задуматься.       — Кто вы вообще такие, чтобы тыкать и так разговаривать со мной, — с каждым словом громкость повышалась, пока что не доходя до крика. Ей правда не стоило так говорить. Не она одна умеет повышать его и менять тональностьдо противного писка.       — Поручители. Именно ты сейчас никто для Чонгука. Забыла суды, стопки повесток? Сука даже не соизволила явиться. Итог один. Ты ему не мать и никаких прав на него не имеешь, — с долей иронии продолжил Джин, тянуть нет смысла, он хочет как можно быстрее отвязать лишний груз, проблем и так хватает, нервы-то не бесконечные. План простой: вывести на эмоции и заткнуть. Юджина все же немного жалко, не с той женщиной связался.       — Да ты хоть знаешь как я страдала без сына? Понимаешь как мне было тяжело? Конечно нет, таким как вы неизвестны настоящие проблемы, — тон с агрессивного плавно перешел на страдальческий, иногда прерываясь на всхлипы с хрипениями. Перешли на жалость, замечательно, все плохие, одна я хорошая. — Какие к черту поручители, — надорвано уточняет, зацепившись за незнакомое слово.       Такой тон в сторону Кима был, отнюдь, не лучшим решением в ее жизни, он никогда не прогнётся под чужую актерскую игру. Его искренне забавляют частые взгляды женщины на мужа. Ищет защиты.       Тот самый муж сейчас находится, мягко говоря, в шоке. Какие суды, какие права, Юджин может только догадываться, но опыт показывает, что додумывать не лучший вариант. Не нравится набирающий обороты скандал, но так же понимает то, что он должен был произойти. Очевидно, что претензии имеют основания и вес времени подкреплённый обидой.       Перед ним группка незнакомых людей, бессовестно наезжающих на любимую жену, по хорошему, ему, как альфе стоило их прогнать, избавится от причины дискомфорта, однако мозг не позволяет так поступить. Не тот возраст для слепого следования инстинктам. Друзья Чонгука показали себя с лучших сторон, защищая близкого, чем заслужили уважение. Они определенно знают что делают и ради кого. Пока Ким предпочитает оставаться в стороне, слушать и делать выводы для себя. Чиа юлит, не подтверждая заявления незнакомцев, но и не опровергая. Роль жертвы удобна, однако на ней далеко не уедешь.       С появлением сына женщина стала нервной и дерганной, легче заводилась, перемена поведения не осталась без внимания. Настало время узнать причину.       — Ты? Страдала? Не смеши меня. Страдал тут только Чонгук, причем по твоей вине. Только по твоей. Поверь, я знаю больше чем достаточно, — пока рука истинного поглаживает плечо, Сокджин уверен в верности сказанного, точно долетевшего в цель и задевшего собеседника. Оба заведены, готовы обороняться и наступать.       По мере развития спора он все больше налегает на стену, желая слиться с ней. Неприятно вспоминать похороненный период жизни, неприятно вновь пропускать через себя.       — Юнги, помоги собрать вещи, — после пронзительного взгляда на Гука, выносит вердикт Намджун.       Мин не дурак и прекрасно понимает, что младшего стоит увести, не позволить вновь вспомнить прошлое. Было бы неплохо прихватить еще одну пару подслушивающих ушей, подмечает для себя и торопится воспользоваться возможностью сбежать из эпицентра.       — Извините за вторжение, — обращается к хозяину дома и шустро проходит мимо, не забыв прихватить с собой Чона, — ты тоже идешь с нами, — летит в сторону Тэхёна, прежде чем так же хватить за локоть. Тот, к слову, никак не сопротивляется.       Только зайдя в комнату Чонгук очнулся, голос внутри диктовал не самые удачные исходы, одновременно с этим продумывая дюжину путей отступления. Желание бежать от проблем, от страхов, вполне нормально, вот только в этот раз бежать не хочется. В этот раз он позволит старшим все решить, доверит себя.       Но стоит признать, побыть немного истеричкой тоже хочется.       — Куда я блять должен переехать? К чему все эти распинания Джина? Объясни хоть ты мне, — падая на заправленную кровать взрывается, не обращая внимание на присутствие Кима. Он видел и слышал достаточно, стеснения ни к чему.       — Когда ты уже вдолбишь в свою маленькую головушку, что тебе всегда есть куда пойти, — младший со своего места недовольно зыркнул, но промолчал, ожидая продолжения. — К Джуну, к Хосоку, к Вонхо, ко мне в конце концов.       Мин тем временем осторожно присел на край постели протягивая руку к той самой головушке и начинает нежно перебирать пряди волос. Гук блаженно прикрыл глаза сползая чуть ниже, в ответ тянется к широкой, жилистой ладони с чуть шершавой кожей. Грех отказываться от такого удовольствия.       — У Джуна Джин, у тебя Чимин, про Вонхо молчу, сам знаешь. А с Хосоком у нас парный алкоголизм, — на последнем они одновременно прыскают смехом, чего стоят только последние посиделки полным составом.       — Одни отговорки. Кстати, Чимин скоро подъедет, — Чонгуку радоваться или плакать? Прибудет ещё один ураганчик с кучей вопросов и чемоданом жалости. — Не грузись, хёны обо всем позаботятся, ещё успеешь побыть взрослым. Когда-нибудь, может поймёшь как снимать показания счётчиков и правильно считать коммуналку. — Тэхён еле сдержал смех, узнавать новые стороны мелкого очень увлекательно, хорошо отвлекает от пиздеца происходящего внизу.       — Когда-нибудь точно, — старшие давно просекли нелюбовь Чона к этому аспекту и сами в нужных числах приходили помочь, — или нет.       — Или найдешь хорошего альфу, который сам все умеет, например, — перебил его пинок в ребра.       — Не начинай. Не вижу смысла говорить о том, кого не будет, — Чон, хотел продолжить распинаться, но из-за грохота с первого этажа, слова потеряли свою важность. — Блять.       Не проходит и двух минут, как в комнату влетает Сокджин с тенью улыбки. Видимо Намджун решил закончить сам и лучше не думать, что там сейчас происходит. Джин, осмотрев валяющуюся парочку, сам принимается за обыск шкафа совершенно не удивляясь не разобранному рюкзаку. В стиле Чонгука оставлять все как есть, пока оно не начнет мешать.       — В планах заезд, но только с Вонхо, — важное уточнение. — И опустошение нашего холодильника после. Соберутся все, Хоби еще позовет друга. — Оценив взглядом скривленное лицо мелкого, решил добавит, — Нормального, он ручается. Ждем Джуни и выдвигаемся.       Значит, можно выдохнуть или еще рано? Сейчас действительно хочется отключить мозг со всеми прилегающими к нему завитками и наконец отдать свое ближайшее будущее в руки хёнов. Так и будет, он позволит себе ненадолго расслабится.       — Что такого она такого сделала? Это как-то связано с потерей запаха? — Тэхён не смог пересилить свое любопытство, в комнате не было и намека на чужой феромон. Казалось ситуацию замяли, лавочку прикрыли, стоило забыть и жить дальше, но слишком интересно.       Для Кима мама всегда была и будет чуть ли не святым человеком. У него в голове не укладывается, как так можно относится к матери, однако услышав их телефонный разговор в маке, начал переосмысливать. Мама далеко не всегда самый близкий человек и может заслуживать плохого отношения к себе. Живой пример лежит перед ним. Какую бы он не испытывал неприязнь к Чонгуку, тот не похож на человека, обижающегося на каждую мелочь.       Сокджин потом обязательно снова упрекнет Чона в употреблении нейтрализаторов запаха, в ворохе дел поважнее никто не заметил. Сколько говорили, сколько он обещал, но все равно взялся за старое.       Старшие насторожено переглянулись, они знают, что эту информацию было позволено знать немногим, только проверенным временем, близким людям. Знают как неприятно вспоминать, не то что делится с каждым встречным.       — Чонгук, — начали, не зная что говорить. Ответом послужил тяжелый, шумный выдох. После всех событий было все равно. Пусть говорят, скорее всего с Кимом они никогда больше не пересекутся.       — Притворитесь, что меня нет, — развязал руки. С ночи достаточно навспоминался, от еще одного упоминания не умрет. От такой аккуратности говно малиной никак не станет.       Спокойствие Чона настораживало. Пусть много говорит, ругается, кричит, истерит, но не молчит, не уходит в себя. Никому не хотелось видеть старого Гука с кучей загонов, комплексов и проблем, которыми тот на отрез отказывался делиться. Если все старания пойдут коту под хвост, они вернутся к самому началу. Придется заново учить доверять, заново вдалбливать, что тот не один и можно, даже нужно, обращаться к ним за помощью в любом вопросе.       — Что тут рассказывать? Четыре года назад у Чиа был другой любовник, так получилось, что у Гуки началась первая течка и ее не было дома, зато был этот обмудень, — избегает более конкретных слов, но дает понять, что на самом деле случилось. Сокджина злость берет вспоминая, бедный его ребенок.       — Он сделал то, о чем я подумал? — Предположение Тэхёну не нравилось. Он взрослый человек с головой на плечах и прекрасно понимает, что течка очень уязвимый период, а если это случилось в самую первую, пиздец. Додумывать предложение не было никакого желания. Все равно остается вопрос, в чем виновата сама Чиа.       — Да, — закрыв глаза вставил слово Чон. Из чужих уст история звучит и ощущается по другому, раньше только он имел право говорить, — Продолжай.       На удивление сказ не вызвал в нем никаких эмоций, нет той злости, отвращения, только пустота. В голове абсолютно пусто. Он не думает о прошлом, нынешнем, будущем. Есть тело и удобная кровать.       — То есть, это не конец? — Удивлению нет предела, все и так плохо, куда дальше то.       — Были последствия, серьезные последствия, — Джин переводит взгляд на спокойно лежащего Чонгука с закрытыми глазами и неожиданно для всех порывается к нему, обнимая всеми конечностями. Это нужно им обоим, хотя Чон никогда сам не признается.       — Гук все рассказал Чиа, но той было откровенно похуй. Она продолжила жить с Чонвоном, быстро забыла о случившимся, — Джину не хватало духу продолжить, не мог говорить о таком, ему самому до безумия неприятно, — Юнги. — Попытался передать ответственность за концовку.       Чонгук с трудом развернулся в цепкой хватке, нужно было срочно отвернутся от прожигающего взгляда, удерживать его было выше имеющихся сил. Ким только крепче прижал к себе уставшее тело, понимая все без слов.       — Все мы знаем, что у незащищенного секса в течку есть последствия. Гук однозначно не был готов к детям, зато готов был делать аборт, но та припизднутая решила, что надо рожать и отказала.       До Кима окончательно дошло. Чиа не хотела прекращать сожительство с тем мужчиной, ей было наплевать на сына. А тому было противно находится на одной площади с подобным человеком. Было противно от одного упоминания, это след на всю жизнь. Равнодушие родной матери могло поставить крест на всем, как будто надругательства над телом было мало, решила уничтожить и душу. Растоптать мнимое доверие и разрушить и так хрупкую семью.       Тэхён еще больше вытаращился на сжавшееся тело, почти успел представить, как где-то бегает маленькая копия Чонгука, но Мин продолжил.       — Он был ребенком умным, понимал, что аборт его единственный выход и раз не получилось сделать с согласия матери, то сделает без согласия. Начал подрабатывать, копить. — На этом моменте Сокджин уткнул младше себе в шею и шепотом повторил не менее десятка раз, что все будет хорошо. — Какой врач при здравом уме согласится проводить такую процедуру без согласия родителей? Правильно, никакой. Пришлось обратится к не совсем легальной клинике, которую, к счастью, закрыли. Процедура прошла неудачно. Закончилось все потерей сознания от кровотечения по пути домой. Скорая, три месяца стационара. Дальше еще полтора года работы с психиатром, год антидепрессантов и вот мы все здесь. Он только спустя полгода после знакомства подпустил нас к себе, Джин не в счет, у них сразу блютуз сработал, хрен теперь отлепишь, — с легкой улыбкой вспоминает Юнги. Отношения этих двоих не понять никому.       — Ну не мог я оставить его, ты только посмотри на эту бусинку, — расплывается в умилении Ким, попутно чмокая младшего пару раз в нос. Чонгук очень тискательный. Мин тоже не отказывает себе в удовольствии погладить его по спине и поправить волосы, лезшие в глаза.       Тэхён не знает что сказать, у него сейчас мозг сплющится от количества информации. Ребенок, но уже столько пережил. Жалко его. В момент становится по настоящему стыдно за свой тычок про байк. Агрессивный ответ оправдан, как и скептическое отношение к семье Ким. По-хорошему Чонгука хочется пожалеть, пообещать, что все обязательно будет хорошо, посодействовать приближению этого «хорошо». Хочется, но не можется. Он не в том положении. Внезапные желания немного напрягают. Они никто друг другу.       — А с судами что? — Никак не мог уняться, слишком заинтересовало данное дело и тему как раз немного развернет.       — Долго скрываться мы не могли, вариант вернутся к Чиа даже не рассматривался. Если при переходе в старшую школу еще можно как-то договориться с директором, то с поступлением в университет было сложнее, мы это изначально понимали и начали готовится заранее. Был суд о лишении родительских прав, мы его выиграли благодаря неявке Чиа и Намджун с Сокджином должны были взять опекунство как состоявшаяся пара, но благо суд предложил вариант намного лучше, эмансипацию. Было только два условия для принятия решения, закончить школу экстерном и найти более-менее стабильную работу или подработку, дабы доказать насколько он готов. — Они до сих пор не верят в то, что им пошли навстречу и сами предложили альтернативу. — Нюансы все равно присутствуют и один из них это необходимость выбора поручителя, на случай чего-то непредвиденного. — Юнги был рад наличию такого нюанса, отпускать младшего без подстраховки никто не хотел. Да и все это решение полностью под ответственность Мина.       За монологом Юнги никто не заметил как появился Намджун, он не подавал никаких признаком жизни, молча стоял и слушал, оперевшись о дверной косяк. Его появление могло только радовать, оно означало, что с бывшей Чон покончено.       — Кстати о судах, стоит поторопится составить апелляцию, она подала на восстановление. — Джун сама серьезность, что бывает крайне редко. Криков ожидаемо слышно не было, все решилось благодаря холодной решимости, умению доказывать и опускать на землю. — Юджин предложил свою помощь в суде и остаться здесь или помочь с арендой квартиры, хотя в этом нет необходимости. — В голосе можно было отследить смешок, он рад желаниям чужого человека помочь. Если бы тот захотел поддержать жену, было бы намного сложнее. Статус с деньгами решили бы все. — И, добро пожаловать обратно домой. — На последней фразе Ким отталкивается от косяка и прыгает на кровать, аккуратно накрывает Джина с Чонгуком сверху, спешит обнять свой смысл жизни.       — Сдрысни. — Грубо отталкивает Сокджин. Джун же предпринимает вторую попытку приблизится и натыкается на тот же острый локоть. — От тебя прет злостью, не пугай ребенка еще больше. — Он прав, сейчас чувствительность к феромонам возросла в разы.       — Понял. Вещи где? Я же просил все собрать. Айщ, даже это сделать не можете, — по доброму возмущается.       Джину немного не по душе такое обращение, поэтому оставив миссию затискать Чонгука Юнги, резко встает, забавно покачнувшись на мягком матрасе и хватает затылок истинного, поворачивая голову в сторону одиноко лежащего рюкзака.       — Это все? — Шокировано спрашивает, ожидая увидеть еще хотя-бы чемодан. Казалось все в комнате одновременно переместили свое внимание к младшему. Неприятно.       — Остальное осталось в прошлой квартире, сейчас наверняка уже лежит где-то на помойке, — с некой грустью звучит из-под плеча Мина. Необходимость в касаниях удивляла его самого. — Ничего, лишний повод обновить гардероб. — Новые вещи всегда приносили хорошее настроение, но понимание, что у него сейчас нет ни жилья, ни работы и былой стабильности держит на грани отчаяния. Он не может вечно сидеть на шее хёнов.       — Все, хватит грустить, поднимайте жопки и выходите, Чимин уже наверняка заждался, — легко хватает рюкзак и уходит первым, принимает замечание и спешит выветрить злую отдушку.       При у поминании Пака оживились двое, Юнги по понятной всем причине и Чонгук из-за резких движений тела рядом. Про Тэхёна вспоминают только тогда, когда тому приходит сообщение, в тишине этот звук показался всем слишком громким.       — Хочу разочаровать, похоже тот самый друг я.