Encore

      Сказать, что Чонгук в шоке — ничего не сказать. Нужно будет потом обязательно расспросить Сокджина, откуда такие познания в нанесении вреда человеку, ведь в голове не укладывается, как, врач до мозга костей, чья задача лечить, никак не калечить, смог зарядить с ноги Богому прямо в челюсть не промахнувшись. Кажется, без вмешательства Намджуна не обошлось.       Сидя в машине Джуна, Чон показательно отвернулся к окну, ясно давая понять, что пока не настроен на обсуждение своего состояния. Атмосфера в автомобиле удушающая, все молчат, даже привычная музыка не играет. Сам отказался от собственного транспорта, за руль в небольшом отходняке не тянуло, завтра как-то заберет со стоянки. Каждый погружен в себя. Он старательно пытается об этом не думать.       Совсем нюни распустил, нужно срочно собраться, ибо нефиг делать трагедию на ровном месте.       Получалось откровенно плохо. Крутилось неисчислимое множество мыслей о том, что будет потом. Работа как работа, всегда можно найти новую, но вот вопрос с жильем встал ребром. Стеснять хёнов не хотелось.       Комплекс «я сам», куда же без него. Пытался решить все сам, отсюда быстрый съезд от Сокджина, пропажа с радаров на несколько недель. Хотел как лучше, а получилось как обычно. Облажался по всем фронтам и так сказать возвращается в отчий дом.       Прислоняя голову к дребезжащему окну от неровной грунтовой дороги, Чонгук не глядя опускает ноги на пол, нащупывая ступнями в коротких полосатых носках обувь и неряшливо пытается их туда запихнуть. Осталось немного. Совсем немного до вкусного ужина от Сокджина, немного до допроса от Юнги, возможно еще от небольшого спора с Чимином за место в самом удобном кресле в гостиной. Еще немного и у него не останется времени на пожирающие мысли и мозг, не способный не думать. В таком случае он будет несказанно рад.       Долгожданная остановка означает конец визита к голове. Позади ровно паркуется машина Тэхёна, которую он до этого не замечал. Видимо остальные решили окончательно с ним сдружиться, полтора общих знакомых уже есть. Возможно он зря придает ситуации с Кимом такого внимания.       — Беги вперед, — ключи от небольшого, но уютного дома кидают в руки. Сам Намджун задерживается около автомобиля, открыв багажник и наверняка размышляя, как бы спихнуть ношу на кого-то, кто не он. Стандартная практика, ведь тренера не играют.       Радуясь, что его лишили права участия, младший никого не стесняясь буквально бежит, как было сказано ранее, к двери, давно знакомым жестом открывает заедающий замок, оставляет проход свободным для других и дальше не торопится. Вновь скидывает с ног не зашнурованные кроссовки и достает из скрытой ниши свои тапочки с Куроми. Подарок Намджуна при первом въезде в их дом, мило, на самом деле ему такое нравится, но сам бы не решился приобрести.       Заходя на кухню, первым делом открывается холодильник, хотелось выпить чего-то холодного, остудится, надолго без компании его не оставляют. Чимин, наверняка думает, что остался незамеченным, наблюдает за ним оперевшись на ближайший косяк. Чонгук спиной чувствует, как чужой лоб собирается в складки нахмурившись. Его видом недовольны, это тихое недовольство, не то, которым принято делится вслух. Сомнительно, но окей, его право. Чон думает, что сегодня они отойдут от обычной программы и Пак тоже присоединится к «воспитательной» беседе.       Картину застает Джин, но умело делает вид, будто все так и должно быть, однако торопливость его выдает с потрохами, без слов проскальзывает мимо, кладя сумку на стол. Тишина со всех сторон настораживает, но кажется ненадолго. Старший, так же не промолвив ни одного слова лезет в самый верхний кухонный шкаф, куда мало кто заглядывает, достает небольшой ключ, улыбается сам себе глядя на него, но быстро стирает улыбку разворачиваясь обратно к ним. Пак уже не корчит из себя шпиона, с интересом к предмету подходит ближе.       — От твоей комнаты, мы ничего там не трогали, надеялись что ты вернёшься, — по мере движения предложения, чужие уголки губ обратно приподнимались, возвращаясь на свое законное место, а голос становился громче. — Добро пожаловать домой.       Контрольный выстрел в сердце.       Ему рады. Чонгук конечно знал, что ему рады, но услышав, ощутил новый прилив эмоций и так бьющих через край. Его ждали. У него есть дом. Его комнату не трогали, о несчётном кактусе запертом без полива хочется сейчас не думать. Приятно. До мурашек приятно знать, что тебе всегда есть куда и к кому прийти. Одно дело думать и совершенно другое слышать подтверждение вслух. Не пустые слова, а действия.       Теперь он готов признать. Старшие неотъемлемая часть его жизни. Без них Чонгук бы не стал тем, кем является сейчас, возможно не выжил бы вообще. Они помнят его еще неловким ребенком, впервые столкнувшимся с жестокими реалиями. Помнят и до сих пор видят ребенка, от которого он сам открестился еще четыре года назад. Он жил все время в тени «взрослой» версии. А они видели, никогда не переставали видеть. Только это чего стоит.       Многим им обязан. Многое хочется сказать прямо сейчас, однако слов не нашлось и не найдется. Невозможно передать струящиеся чувства, потоком обволакивающие все тело. Невозможно собрать все в одну кучу. Слишком много.       Хватает сил сделать шаг навстречу Джину, с готовностью принимающего в миг обмякшее тело. Повиснув на старшем, Чонгук прячет лицо в сгибе чужой шеи, незаметно втягивая носом приятный аромат успокаивающих феромонов. Грезив о плече, на которое можно положится, он наконец его обрел. Обрел еще давно, но в погоне за собой чуть не потерял. Сокджин его зона абсолютной безопасности. Так было, есть и будет. Как бы не было сложно взрослому Чонгуку признать, часть его всегда нуждалась в опытном человеке, способном помочь. Способным быть настолько близко, что будет не стыдно рассказать о себе прямо. О настоящем себе.       — Чего ты? — Без всяких умыслов интересуется, но не отстраняет от себя, наоборот теснее прижимает. Скучал по этому несносному ребенку, бесконечно создающему хаос вокруг себя.       — Спасибо. Правда, спасибо, за все, — подумав, что Джину может быть неудобно, младший сам спешит подняться с излюбленного местечка. — Что-то я расклеился, — подытоживает, но не успевает ляпнуть дальше. Со спины его обратно прижимает Чимин, до этого тихо стоящий в стороне. Не позволяет сбежать.       — Просто знай, что все будет хорошо. Позволь хёнам быть рядом, — тройные обнимашки так тройные обнимашки. Как в старые добрые.       Прошло не больше двух минут их идиллии, как слышится поскрипывание закрывающейся двери на кухню и тихие голоса негодования. Намджун, их спаситель прикрыл несчастную дверь, оградив их от любопытных взглядов.       — Да подождите вы, — омеги все слышат, но не подают вида, притаившись. Их пространство и уединение уважали. По крайней мере Джун уважал. Повезло же Сокджину, — мы можем зайти?       — Заходите уже, — с перманентной улыбкой в головах отвечает старший из троих. Успеют ещё посплетничать о добрых, и не очень, подвигах альф. Команда сплетников вновь в сборе. Кто не спрятался, они не виноваты.       Спустя несколько мгновений помещение наполняется людьми, ищущими себе места. В сопровождении тихих переговоров на пол, рядом со столом, опускается ящик пива, на сам стол кладут пакет чего-то неизвестного, вероятно закусок, за которые обязательно прилетит от Джина, ведь «дома все есть».       Намджун в ступоре пялиться на Чонгука, а точнее на блеснувший от света предмет в руке.       — Эй, мы же договаривались вместе отдать, так не честно, — бурчит, параллельно демонстрирует всем ямочки на щеках от нежной, нескрываемой улыбки.       — А теперь, молодой человек, мы идём разбирать вещи, — Юнги бесцеремонно разворачивает замершего на месте Чонгука, одной рукой обхватывая за плечи и не отпуская ведет к комнате. Им давно стоило поговорить и Мин не будет Мином, если упустит возможность похитить мелкого при очень удобных обстоятельствах.       По нескромному мнению Юнги, будет лучше выяснить недосказанности по горячим следам. Не может нормально дышать зная, что с их младшим что-то не так.       — Спасите? — Не отмирая нервно сам себе шепчет, представляя уготовленные пытки.       С Юнги не страшно говорить обо всем на свете, но сложно о себе. Сложно не открыться, а внятно рассказать о настоящем положении дел. О грешке, не докладывать старшему о срывах, как они изначально договаривались. Без увиливаний бъяснить, что он на самом деле переживает, в каком кризисе находится. Понимает ведь, что ему только добра желают, искренне хотят помочь, но внутри все равно что-то да начнет протестовать.       Все недавние происшествия послужат как минимум уроком от жизни, в очередной раз показавшей средний палец. Это его опыт и только его. Дойдя до грани, Чон понял где она вообще находится, в глубине себя осознал в какой момент поступил не так и позволил петле событий схлопнутся. Слишком поверил в себя, поторопился.       Далеко не открытие, что все имеет свое начало.       Университет мечты. Первый курс, толпы новых лиц. Осознанные люди, имеющие планы на года вперёд, набивающие себе цену, вечно стремящиеся к лучшему и Чонгук. Чонгук фактически полностью зависящий от друзей, с вагоном проблем и неизмеримым багажом. Плохо сравнивать, каждому свое, но когда попадаешь немного не в свою компанию и находишь так много различий, неосознанно начинаешь задумываться.       «Что я делаю со своей жизнью?»       Тогда казалось, что все в его возрасте должны быть такими, как те сокурсники. Вот только Чон не учел возможности поля действия. Их с детства готовили к такой жизни, предоставили базу, по которой можно спокойно и размашисто шагать. Сам же переползал где надо было, стоял где можно было и изредка сам расширял пространство.       Первый толчок к новому шагу в будущее, необдуманным поступкам. Стремление приблизиться к образу других, не его, людей, оказавшихся рядом совершенно случайно. Страх критики и неодобрения обществом, штука такая. Доводящая.       Будет ли глупым сказать, что он просто запутался? Сам решил, сам облажался.       Зато сам!       — Что с тобой в последнее время? — Не в бровь, а в глаз. — Я пытался понять, занятость на работе, адаптация к новому месту, но не настолько же, — с жирным намеком на поспешный уход и пропажу с радаров. — Тебе чего-то не хватает? Кто-то обидел?       Больно от отчаяния в чужом голосе. Пронеслась одинокая мысль о времени, которое старший потратил, дабы прийти к таким выводам. Речь ведь о том, что его обидел не кто-то чужой, а из семьи, из-за левого человека он бы так не убивался.       Чон быстро садиться на край кровати, складывает локни на коленях и роняет на раскрытые ладони голову, на мгновение прячась от чужих глаз. Лишь пару раз оттянув волосы у корня смог придумать, что бы такого из себя выдавить. Сказать что все нормально? Сам себе не поверит. Что он так планировал? Тоже нет, он бы предупредил или случайно затронул.       — Я думал так будет лучше, — не вдается в подробности, для своего же блага. Чем меньше говорим, тем меньше получаем пиздюлей, золотое правило.       Юнги шумно вздыхает и в резко прекращает наворачивать круги по комнате, пройдя всего один широкий шаг парает на кровать рядом. Он, пожалуй, впервые не знает что делать. Чонгук в последнее время был до фига скрытным, местами даже подозрительным. Никто к такому поведению не привык.       — Чего ты этим добивался? — Сначала нужно добраться к сути, к деталям еще успеют вернуться.       — Думал, что вам так буде лучше, легче, — опять же, не уточняет в каком именно месте.       — А с этого момента поподробнее, — возражений не потерпит. Они сели говорить как взрослые люди. Пока что адекватные.       — Хён, это глупо, наверное, — впервые решается поднять взгляд с пола и украдкой оценивает вероятность завершить сие мероприятие без нудной лекции, но продолжает. — Тебе не кажется странным то, что я живу в вашем доме, ем вашу еду, завишу от вас? Помощь помощью, но мне уже давно пора думать что-то самому. У кого не спроси все такие независимые, все идет идеально по планам. А тут еще и случайность интересная с Чиа. Накладка с квартирой, хоть и по ее вине, но в это время надо было где-то жить. Думал, что прошло достаточно времени, она изменилась, да и я тоже, но все как обычно пошло через три леса.       Преподносить мысли через рот оказывается не так уж сложно, хоть и тревожно. До сих пор есть страх, что с него посмеются, назвав мелочным, осудят, скажут, что он ищет проблему там, где ее нет. Но это ведь Юнги, все должно быть в порядке?       — Я пытался не обращать на многое внимание, смириться с случившимся, но не могу, понимаешь? Не могу смотреть на нее, вот никак. Сразу всплывает ее лицо, точно такое же, как в тот день. Ей всегда было насрать. Я иногда жалею что вообще могу слышать. Знаешь что? Она планировала меня выдать замуж за сына какой-то новой подружки. Тому нужно для статуса, а у меня жизнь будет в шоколаде. Юджину приплела что я сбежал из дома, устроил подростковый бунт и ей жизненно необходимо вернуть меня сейчас и побыстрее, хотя с ним она почти год вместе. Я просто инструмент для укрепления в новом кругу, если они расстанутся, у нее останется именитый зять. Просто выгодно. Я старался думать о ней, как о временной соседке, у которой перекантуюсь неделю, может две, но опять же, не получается. Как мне реагировать на новость о заочной помолвке? Что мне думать о всей ситуации, если даже в участок приехала не она, а Тэхён. Если первое, что ее волнует — не опозорил ли я их? Неужели я настолько херовый сын и заслужил всего этого?        Выливает все, что только может. Легче особо не становиться. Впереди еще суд с поднятием вопроса о восстановлении родительских прав. Сложно. Устал бороться и вечно что-то кому-то доказывать. Он всего лишь мечтал быть таким как все, не думать где жить, что есть, как одеть себя к похолоданию и еще тысяча мелочей, о которых обычные подростки не задумываются.       — Чонгук, — шепотом произносит только имя, Мин не знает что сказать. Даже не подозревал, что младший углубился настолько и что его терзало все время. Все время с того самого дня. Не ожидал услышать так много про Чиа, однако принял и запомнил. Чона все еще терзает несправедливость. Мужик ушел, а травма у ребенка то осталась, с нынешней ситуацией не может слепо довериться, ищет подвох и надеется случайно не узнать, что им опять хотят воспользоваться.       Узнал.       Дал шанс и в очередной раз разочаровался.       Юнги не в состоянии подобрать нужных слов, не знает как донести Чонгуку о красоте другого мира, не того, в котором прожил свои первые осознанные годы. Молча подсаживается ближе, крепко притягивает к себе, обнимает. Заставляет почувствовать себя защищенным.       — Она больше не подойдет к тебе, не посмеет снова отобрать тебя у нас. Оставайся здесь и ни о чем не думай, просто позволь хёнам помочь. Все обязательно будет хорошо, — чувствует как напряглось тело, однако то быстро обмякает, разрешая себе расслабится в руках, которые никогда не сделают больно.       — Хочу в это верить, — выдавливает из себя, оставляет Чиа тонуть в сегодняшнем дне, быстро подходящему к концу.       — Про Богома расскажешь? — Никак не уймется. Подонок последнее, что держит их в неведении, с ним давно стоит разобраться. Юнги не думает, что тот легко отстанет, однако сейчас немало взбешенные хёны не собираются отсиживаться в стороне, точно не после увиденного сегодня.       — О чем говорить? Он псих, одержимый идеей заполучить меня. Возможно из-за того, что ему никто никогда ни в чем не отказывал. До меня. Избалованный ребенок, всегда получающий свое, забавно, правда? — С долей сарказма выдвигает свое предположение, иного увы не видит в чужом поведении.       Они поговорили, даже не услышав подробностей о срывах и их процессе с частотой, Мин узнал причины. Избавившись от которых Гуку полегчает. Помнит ведь как было, разница лишь в том, что раньше они справлялись вместе.       Разберутся, все лето впереди. Они обязаны это сделать.

***

      — Это пиздец, товарищи.       Юнги перестал мельтешить перед глазами оставшихся на кухне альф, присаживаясь на ближайшую свободную поверхность, выдав одну единственную фразу. Сокджина с Чимином в компании бутылки вина поспешно отправили к Гуку, теперь уже по настоящему разбирать вещи и составлять список того, что необходимо докупить в первую очередь. Им, в своих ближних окружениях, необходимо обдумать ситуацию.       — Ближе к сути, — напряжение Намджуна можно было почувствовать физически, как-никак дело касалось их младшего.       — Рано или поздно это бы произошло и вы готовы к разговору, — сверху вниз смотрит на Тэхёна, оценивая, насколько безопасным будет говорить при нем, как ни крути он вхож в окружение Чиа и спокойно может передать, но дает поблажку. Друг Хосока — его друг.       — Начнем с того, что Гук хотел отделиться от нас, в плане зависимости, продолжим тем, что он оказывается с кем-то заочно помолвлен, с легкой руки горе-матери, и закончим тем, что Богом легко не отстанет, пока не добьется своего. Если совсем коротко.       Дебаты шли жесточайшие, каждый горел желанием высказать недовольство, предлагал свои варианты действий в каждой возможной ситуацие. Хорошо хоть Вонхо поехал по своим делам, зная его характер и принципы они возможно бы стали свидетелями тяжких телесных.       Тэхён же успевал только по тихому ахуевать, как минимум с решений чудной женщины, мысли о которой с утра не дают покоя. Почти за год совместного проживания они мало контактировали, но даже этого хватило Киму, чтобы понять что она человек неплохой, при нем не лезла туда, куда не стоит. Однако мнение резко изменилось. Не просто так она вспомнила о сыне только пару недель назад. План уже тогда был готов. Стало противно от мотивов. Пожалуй в большем шоке Тэхён только от сплоченности компании. Готовы принять у себя, выслушать и что самое главное, помочь. Сидят, более менее спокойно думают с чего лучше начать и к чему готовиться в первую очередь. Сам не лезет, не в том положении. Пока что.       — Завтра вечером поедем собирать справки о доходах, прописка есть, по остальным критериям проходим. Не будем ждать, сразу составим ответный иск, — подводит итоги Юнги. Составив примерный план действий, напряжение отошло на второй план, есть от чего отталкиваться. Во второй раз их не застанут врасплох.       В этот момент они слышат тихие шаги. У кого-то закончилось вино. Омеги явно развеселились, оставив переживания на завтра и имеют на это полное право.       — Сядем в гостиной, — командует Джин, заходя за спину истинного и обнимая сзади за плечи, мимолетно утыкаясь носом в короткий ежик волос, — опустошим бар и закажем пиццу, у меня стресс, — мягким шепотом на ухо.       — Вас понял, командир.