Encore

      Ночь пробегала мимо компании. Большой ассортимент алкоголя, коробки пиццы и других продуктов доставки, помимо этого их ничего не интересовало. Все проблемы остались в дне, который уже никогда не повториться и мусолить не было смысла. Только зазря тратить время, за которое они могли отдохнуть. Временно забыть обо всех трудностях. Передохнуть, погрузившись в реальное и еще немного в истории о молодости некоторых. Так и хотелось сказать: акуна матата — жизнь без забот.       Завтра придется вынырнуть в серые будни. Но это будет завтра. Скорее всего даже не утром, а днем, когда мозг сам придет к нужному, когда не придеться насильно выныривать из неги расслаблености. Все будет днем. На свежую, трезвую и отдохнувшую голову. Не сейчас.       Почти пять утра, кто мог дойти до комнат пали сном храбрых, тех, кто не смог, дотащили в ближайшую. Гостя устроили или оставили, непонятно, на диване в гостиной. Никто не остался в обиде. Они имели полной право отдыхатьт так, как хочеться и пока отдыхаеться.       Непривычно, сам себе говорит Чонгук, анализируя положение дел едва протрезвевшим умом. Даже алкоголь не помог заснуть, хотя надо бы. Много людей рядом. Это уже не его бывшая съёмная квартирка, не дом Чиа, где тоже по большей части сохранялась тишина. Непривычно вновь слышать храп Хосока, лежащего на полу, потрескивание ламината от тяжёлых шагов, ругань за стенкой из-за нежелания делить плед.       Вот оно. То самое чувство. Необъяснимое чувство безопасности.       Шумно, но так по живому. Воспоминания накрывают табунами мурашек, пробежавшими по всему телу. Предвкушение утра пробуждает трепет. Как оказалось, ему для счастья нужно относительно немного. Ни десяток альф ради мимолётного всплеска эмоций, ни миллионов на карте для беззаботной жизни. Всего лишь стены этого дома, греющие наличием в нем пяти конкретных особ, воссоединившихся спустя время.       Как бы не опирался все равно чувствует родное. Не устанет повторять и радоваться только факту, что больше не один. Давно не один. Возвращаясь начинает ценить ещё больше.       Объективно Чону нужно куда-то деть эмоции, от который начинает потряхивать. В душе надеется, что они не спровоцируют новый приступ. Только его тут не хватает, фыркает про себя. Прикидывает вероятность заснуть и все же решает двигаться. Нехотя поднимается и сдерживает себя от дедовского ворчания, когда отметины на теле напоминают о своем существовании. Нет, не будет думать об их происхождении.       Выпрямляется, быстро потягивается, хрустя позвонками, не стесняясь переступает Хосока, нарекая это местью за такую же проделку месяц назад. На цыпочках выходит, как шпион крадется, с целью никого не разбудить. Меняет тапочки на кроссовки и покидает дом, насчет одежды не волнуется. В такое время встретит максимум алкашей или собачников если задержится, но те не особо будут отличатся наружностью в столь ранее время.       Прохлада в паре с легким ветром отрезвляют, вышибают остатки градуса и лишние мысли. Есть здесь и сейчас. Чон Чонгук и чистые от людей улицы. Глаза не видят, ноги перебирают свежий асфальт под собой, направляя в ранее неисследованную часть района. Взгляд притягивает новенькая детская площадка с восхитительными качелями, в виде плетеного веревками кресла. Возможно даже прилечь получится, чем он собственно сейчас и займется. Медленно раскачиваясь из стороны в сторону погружается в себя. К большому удивлению больше не обнаруживает страхов, сжимающие внутренности еще совсем недавно.       Пусто.       В голове, на душе, на сердце. Спокойно. Кажется будто дышать стало легче. Тревога больше не перехватывает кислород. Сменил кровать на качели, был ли в этом смысл? С какой стороны посмотреть. Дома Хосок, которого по-хорошему хотелось заткнуть, там удобства, а тут мнимое уединение. Остались еще незакрытые дела, с которыми разобраться может только он сам. Неплохая возможность сделать это сейчас, потом вряд-ли его надолго оставят одного. Его ждут веселые каникулы с не менее хорошим концом.       Если он сможет. Сможет пересилить себя и без сожалений идти дальше.       Рассуждая на чистую голову все кажется не таким уж страшным. Выиграли суд однажды — выиграют и дважды, Юнги сделает все необходимое для этого, ни капли не сомневаеться в этом. Дом есть, голодным не останется, учится на бюджете. Большей половины вещей нет, но это лишь вопрос времени и наличия какой-то пары бумажек, раздобыть которые не проблема, если воспользоватся крайним вариантом. Опять же, с одной стороны не хочется трогать те деньги, а с другой живем один раз. Имеет право хоть раз побаловать себя, похоронив внутреннего жмота. Еще успеет заработать. Главное почаще напоминать себе о том, что это всего лишь бумажки, не стоящие нервов. Зарабатывает не для того, чтобы вечно себе во всем отказывать, а как раз-таки наоборот. Чтобы позволить себе жить лучше, не утопая в бедности.       Решено, сегодня поедет в банк. Чонгук не Чонгук без запасных вариантов, какой никакой подушки безопасности. Пора доставать голову из-под земли и начинать жить. Никаких потом. Есть здесь и сейчас. «Потом» может никогда не наступить.       Улыбается своим мыслям, удивляется внезапному приступу оптимизма и веры в себя. Надеется, что не пожалеет. Течение времени не ощущалось от слова совсем, дисплей телефона не радует цифрами. Почти три часа он провел на площадке. Раньше не обращал внимания на затекшую спину от нахождения в одном, сомнительном, положении, слишком погрузился в себя, однако считает это разумной жертвой за, наконец, завершившуюся мыслительную цепочку.       О будущем думать больше не страшно.       За рукой тянущейся в карман не успевает мозг, ласково напоминающий о том, что сигареты конфисковали. Не беда, небольшой круглосуточный магазин находится через дорогу. Стопер пропал, поэтому ничего не останавливает от покупки новой пачки. Да, вредно, однако привычка дело такое. Пока не готов полностью расстаться с ней, однозначно не в ближайшие дни или недели. После суда, наверное. После раздражительного звона дверного колокольчика, ради приличия делает круг по периметру, рассматривая забитые полки. Вспоминает, что на завтрак ничего дельного после ночи не осталось, в закуску шло все, что попадалось на глаза. Идея прикупить продуктов кажется замечательной, если никто еще не проснулся сообразит что-то поесть. Хорошее настроение неплохой толчок к действиям. А как увидит помятые, сонные лица, то поднимется еще больше, хотя казалось бы куда еще выше. От злорадства над чужим похмельем отвлекает вибрация в кармане. Джин звонит.       — Хосок сказал, что тебя украли пришельцы.       Звучит очень вялым голосом, явно уже уставшим от бредней, недавно проснувшегося и наверняка поднявшего всех на ноги, Чона. Представляет как Юнги, ценящий здоровый сон сдерживается от небольшого акта насилия. Ему срочно нужно это увидеть.       Гука в ответ хватает только на неяркий смешок. Сбрасывая вызов, с новыми силами обчищает стеллажи, хватая все, что в теории может быть полезным. На кассе спорит со стареньким продавцом, который отказывается отпускать табачку детям, но все равно получает свое. Не такой уж и ребенок.       По дороге скуривает две сигареты, кренясь в один бок от веса пакетов с продуктами и невозможности его распределить на обе руки, расставив приоритеты по своему. С каждым пройденным шагом дом виднеется яснее, а силуэты сидящие на ступеньках — четче, все же не далеко ушел. Улыбка всплывает сама собой, а пачка с запрещенкой прячется подальше.       — Потеряшка вернулся, — Намджун хлопает по плечу Мина и встает с места, шагая навстречу.       — Я не терялся, — легко отвечает, не возражая, когда ношу забирают. Рядом с Кимом помощь лучше молча принять, чем спорить, но все равно проиграть.       — Ну и где ты не терялся? — Подключается Юнги, поднимаясь с насиженного места и заходя с ними внутрь дома.       — Как обычно, сначала в один клуб, потом в другой, а там домой к Чонину, — выдумывает на ходу, не краснея, пока что. Кровь приливает к щекам через пять секунд, когда разворачивается и замечает остаток сонного царства за завтраком.       — Кому ты чешешь, девственник девственником, — отвлекаясь от тарелки с хлопьями бурчит Чимин, поднимая глаза со стола и влепляя взгляд в Чонгука. — Сам наверное ни разу не целовался, а говоришь, что к какому-то Чонину поехал.       Минута тишины. Помянем обоих.       Первого за юмор, который, увы, нормально воспринимает только Юнги. Второго за слишком длинный язык, не знающий, что и кому можно говорить. Чон не обижается, ни капли, но данное воспринимается остальными как табу. Тема табу, которую при нем поднимать не стоило, хотя по факту начал он сам. Сколько бы не обсуждали, старшие всегда щепетильно относятся. По тяжелому вздоху Сокджина легко можно понять, этот раз не исключение.       — С чего ты взял, что ни разу? — Продолжает улыбаться после заминки.       — Молчишь как партизан. Нет бы по дружески поделиться такой важной новостью, — наигранно обиженно звучит в ответ.       — Может еще позвать свечку подержать?       — Поверь, я бы не отказался.       — Угомонились, оба, — шикает Мин, пока морально не готовый обсуждать подробности ранним утром. Да, для него утро должно было начаться только после двенадцати.       — Разве тебе не интересно, кого Гук наделил такой честью? — Не может уняться Пак.       — Ешь молча. Если Чонгук захочет сам расскажет.       — Это предательство, — оставляет последнее слово за собой. Всегда был жадным до сплетен.       Никто больше не обращает внимания на препирательства пары, занимаясь своими делами. Кто доедает завтрак, кто просто пьет кофе или читает новости. Конкретный Ким Тэхён смотрит на него пустыми глазами, как будто обсуждали кандидатов в президенты, а не то, насколько Чонгук девственник. Странновато, но окей. Удивительно, что еще не сбежал после феерического пробуждения. Да что тут, после алкогольных игр.       Вопрос его невинности двоякий. Вроде и было кое-что четыре года назад, но воспринимать как таковой акт не хотелось. Господи, о чем он только думает. Нужен кофеин. Срочно. Проснись и пой, за этими стервятниками нужно смотреть внимательно, больше позорится особого желания не было.       — Ты изменился, — выносит в люд необычное умозаключение Намджун, когда младший присаживается на единственное свободное место рядом с ним.       Изменений в упор не замечает, но со стороны наверное виднее. Крутится слишком много «возможно». Сказать может многое, но Чон позволяет себе только развернуться в сторону Кима и немного надломлено улыбнуться.       — Я устал бегать.

***

      Дело близилось к вечеру, лавируя между местами работы с целью получить выписки, они потеряли часть компании. Чимину на смену, Сокджина дернули по срочному делу, а с Тэхёном интересно получилось. Хосок по старой дружбе отправил разведывать обстановку домой. Большая часть дел сделана на совесть, о меньшей пока никому не известно.       Приятно, что с ним так возятся, посвящая редкие выходные такой ерунде. Мог бы справится и сам, но по словам Юнги, с ними получится быстрее. Чего, к сожалению отрицать не может. Почти всех бывших начальников мотивировало присутствие трех альф, уперто стоящих на своем.       Оказавшись возле крупного торгового центра в поисках перекуса, Чонгук понял, какой куш сорвал. Тут никто уже не отвертится от походов по магазинам. Хотите осуждайте, хотите нет, но не любит он находится в таких местах без знакомых. Напрягает количество людей, снующих туда-сюда, тревожит нескончаемый поток. А так и выбрать помогут.       — Добро пожаловать в ваш персональный ад на ближайшие пару часов, бежать поздно, всех запомнил, — разворачиваясь лицом к недоумевавшим друзьям и шагая спиной вперед, радостно вводит в курс дела.       Ожидая заказ в ближайшем фудкорте, он предупреждает Намджуна о том, что отлучится ненадолго, отказываясь от сопровождения уже на ходу, стремительно отдаляется от так же ничего не понимающей компании. По пути не встретилось отделение его банка, но на третьем этаже, должно быть. Очень предусмотрительно.       Как и ожидал, много времени снятие вклада не заняло. Рад, что додумался положить под процент, за почти два года неплохо накапало и соблазн сразу все слить исчез. По его подсчетам на все необходимое хватит и еще останется. Уроки финансовой грамотности не прогуливал. С подобными мыслями чуть ли не вприпрыжку подходит обратно к столику, заставленному едой полностью. Правильно Джин говорил, настоящие троглодиты.       Держа на виду новенькую, пафосно черную, карту, не выдерживает.       — Вы обречены терпеть меня. Мы обязаны пройти каждый магазин, — доволен собой, не скрывает. Готов продолжить тираду, однако его быстро затыкают картошкой фри.       — Только не говори, что взял кредит, — начинает Юнги, не уверенный, что младшему могли его выдать, но мысли имеются. Не может резко появится количество денег, которое позволит обойти весь пятиэтажный торговый центр.       — Какого плохого ты обо мне мнения, а я любил тебя, — показательно открывает мобильное приложение и давит лыбу наблюдая за реакцией Мина, считающего нолики в строке балансе.       — Еще не поздно сознаться в ограблении, срок меньше дадут. И что значит любил? Я больше не твой любимый хён?       — Там через пару лет должна была получится квартира, — вскрывает карты. — Джин лидирует, не заводись, — не может не ответить на данный вопрос вечно рождающий споры.       Юнги, кажется, только начинает вникать на какие пытки подписался. Ему Чимина с ежемесячным обновлением гардероба выше крыши, а тут тяжелый случай, необходимо все, здесь и сейчас. И не дай боже из него вылетит не тот комментарий, пострадают все.       С младшим никогда особых проблем не было в плане покупок, все до этого момента выбиралось только по двум критериям, удобство и практичность, но сегодня, как он понял, он пускается во все тяжкие. Безусловно рад, что он вылезает из своего кокона и стремится к усовершенствованию собственного образа. Такому нельзя не радоваться.       Чонгук наконец готов вылезть из вечного оверсайза и показать себя, в этом сомнений нет. Сокджин сдался два года назад, перестав впихивать не черно-белые вещи с приталенным кроем. Каков же будет сюрприз во время повторной примерки дома. Челюсть отвиснет у всех, ведь договорились вновь посидеть компанией вечером. Наверстывают упущенное время.       Разногласия начались еще в первом магазине. В выбор Чонгука пока никто не лез, но началась другая песня. Старая, многими любимая.       «Где это видано, чтобы омега сам платил в компании альф». От Намджуна слышать такое было не в новинку, но все мы знаем, что если Чонгук чего-либо захочет, он это получит. Благо Мин встал на его сторону, хоть и с клеймом предателя.       Дальше все тихо смирились со своей участью, молча носили бумажные сумки с обновками, вставляли комментарии только когда просили. До одного момента. До момента, когда Чон заметил новую коллекцию от бренда, на который давно засматривался. Никогда не понимал как другие могут буквально гонятся за шмотками, которые наденут дай боже три раза, однако в этот раз проснулся азарт.       Хватая сразу по два размера причудливых джинс, разнообразных свитеров и блузок, залетает в первую свободную примерочную. Чудо, что она есть. Устал уже раздеваться, переодеваться, однако видеть себя в новых образах, открывать себя с других сторон, очень даже увлекательно. До этого дня не подозревал, что может быть таким привлекательным.       — Мне кажется это слишком, — выпаливает Хосок, неотрывно разглядывая только вышедшего Гука.       Необычно, непривычно, но не слишком. Всего лишь вырезы в области тазовых косточек на прямых джинсах, не шорты больше смахивающие на трусы. Всего лишь укороченный свитер, при поднятии рук открывающий пару несчастных сантиметров живота, не майка в обтяг, сковывающая движения и выставляющая каждую линию, каждую выпуклость тела напоказ.       — Срочно нужно мнение эксперта, — так же сомневается Ким, уже нажимая на вызов Джину.       — Шикарно, — не остается в стороне Юнги, тайно делая фото и отравляя Чимину, не забывает скинуть Сокджину, Джун то наплести может что угодно. Пусть они не до конца понимают моду, но в этом Чонгук выглядит действительно умопомрачительно. Не слишком открыто, в меру. Ему нравится как это выглядит, младший кажется довольным. Почему нет, если ребенок счастлив.       — Нормально он выглядит, очень хорошо. Ты нас не сравнивай, мне под сраку лет, а он в самом рассвете молодости. В чем альф клеить, если не в этом?       Натурально кричит в трубку, да так, что все в радиусе метра слышат без напряга. Победа. Не то чтобы он сам сомневался. Больше не будет сомневаться в своих решениях. Правильно Джин говорит, радуйся пока молодой.       Спор альф продолжился, для Чона он с самого начала не имел особого смысла. Не влезая в него, качает головой и заходит обратно в примерочною, есть еще парочка вещей, требующие внимания. Решает сам, вертясь перед зеркалом рассматривает каждую складку ткани, параллельно представляет как они будут смотреться с другими предметами резко увеличившегося гардероба. По всем критериям подходит, причин не брать не находится.       Шопинг выматывает, кажется, что времени прошло немного, в реальности четыре часа. Нужно ехать домой, пока старшие не поубивали друг друга. Устал не он один.

***

      — Это… Вау, — выносят вердикт Джин с Чимином в остаточном ступоре от внеплановых покупок и их количества. Для них видеть что-то подобное на младшем в новинку. Заставили, гады, все перемерять и устроить домашний показ мод.       Пак умудрился дать характеристику каждой вещи, выделить все положительные качества ни разу не повторившись, вгоняя Чонгука в краску все больше и больше. Оказалось, что краснеть может не только лицо, но еще и шея.       — Незаконно скрывать эти бедра, ты только посмотри на них, — в подтверждение своих слов Ким кладет ладони поверх легкой ткани джинс намекая на идеальные объемы. Не стесняется присутствия двух надутых контролеров, им не понять всей прелести и эстетики тела омеги, хоть и являются альфами.       — А если на него начнут засматриваться всякие извращенцы? — Намджун порой перегибает палку, доводя примеры до крайности.        — По себе судишь? — Вносит лепту Юнги, находясь по ту сторону барикад. Помнит ведь, как Джун пытался ухаживать за истинным, скромностью не отличался. — Гук в состоянии постоять за себя. Если не уверен, то давайте как-то соберемся в зале. Я уверен что он еще тебя уделает. Спорим на ящик пива.       — Вина, — вносит корректив в спор самый младший из них.       В стороне прихожей раздается неожиданный, неяркий стук, Хосок подрывается узнать кто посмел нарушить своеобразную идиллию, но быстро возвращается на свое место, бросая гостя в проходе. Тэхён застыл на месте врезаясь взглядом в Чонгука. Чонгука в том самом образе, вызвавшем самую яркую реакцию.       — Ахуеть.